Глава 4

День летит как сумасшедший. У нас повальное нашествие клиентов и спрос на туры — путёвки разлетаются словно пирожки, даже застойные, на которые прошёл ажиотаж, вновь пользуются интересом. Подозрительно поглядываю на Андрея, а он всё время говорит по телефону. Глядя, как он отдаёт распоряжения по мобильнику, содрогаюсь — такого начальника бы боялась, а каждый указ выполняла незамедлительно.

У меня в кабинете Зепар ведёт себя точно господин. И кофе ему приносят, а Мила даже с разными поручениями бегает. Скриплю зубами, но деланно игнорирую.

Ему не мешает моя работа! Мои сотрудники…

Он командует всеми, а изредка и мной пытается распорядиться.

Правда, лишнего не позволяет лишнего — рук не распускает, но постоянно ощущаю на себе дегустирующий взгляд. Под ложечкой сосёт, в ногах слабость. Зачем позволила себя приручить? С Вадимом подобного не было. Не чувствовала такого влечения и желания угодить.

На обед мой личный надзиратель везёт меня в дорогущий ресторан. Сидим на самом видном месте. Зепар любезно улыбается, искушающе смотрит, интимно говорит.

Вот же гад!

Не привыкла я к подобному. К тому же репортёры… Они нас и здесь достают. Кусок в горло не лезет — то тут, то там ослепляют вспышки фотокамер.

— Милая, расслабься, — сквозь очаровательную ухмылку цедит Андрей. — А то у тебя лицо, будто на расстрел привели. Будь проще.

— Я так не могу, — натягиваю улыбку, но она аж скулы сводит. — Зачем столько показухи?

— Потерпи немного, — Зепар удивляет лаской, сжимает мою ладонь, а в глазах читаю тепло, сочувствие. — День-два — ажиотаж пройдёт, а ещё вернее, маньяк объявится, и все успокоятся.

Неуверенно соглашаюсь и прикусываю губу. Остаток дня опять проносится точно угорелый. Получаю отчёты от Оксаны. Она поздравляет… Хихикает насчёт Зепара. Такая откровенность поражает, ведь Оксана никогда ничего подобного не позволяла при жизни Вадима. Холодно отзываюсь: «Давай работать» и сбрасываю звонок.

Вечером едем домой, а я прикидываю, чем заняться с Андреем? Готовить не умею. Это прекрасно делал муж. После его смерти признаться не задумывалась, откуда еда берётся. Кхм… в этом Зепар немного похож на Ивакина. Либо сам готовит, либо заказ забирает и сервирует.

Ужинаем в тихой обстановке, мило отдыхаем от дневной суеты.

Александр звонит, интересуется, что да как. Отвечаю: всё в порядке, пока спокойно. После непродолжительной и неинформативной болтавни, Никитин желает сладких снов, целует.

— А как же Лиза? — шёпотом нарушаю безмолвие. Невидящим взглядом смотрю в тарелку — жую квёло, вкуса не разбираю.

— Отлично! — кидает Андрей буднично, точно спрашиваю, как она себя чувствует. Неспешно отрезает кусок рыбы в кляре и кладёт в рот.

— Нельзя быть таким бессердечным! — возмущаюсь негромко, и отставляю тарелку. — Если бы я была не её месте, и получила такой удар… Мне бы хотелось знать, почему? За что?..

— Предлагаешь с ней встретиться и поговорить? — надменно вскидывает бровь Зепар и доедает остатки ужина.

— Хотя бы объясниться… — осторожничаю, уставляясь в пол. Несколько минут висит жутко-неестественное молчание. Андрей убирает посуду, неспешно моет. За это время вода в чайнике подогревается, и только Зепар расправляется с посудой, тотчас наливает чай в две чашки. Присаживается и двигает одну мне:

— Уже, — бросает сухо, когда уже и не надеюсь получить ответ, думаю: опять проигнорирует. Смотрю с удивлением, на языке не заданный вопрос — так и подмывает вытрясти праву. Андрей с явной неохотой поясняет: — Пару дней назад.

— Зепар, ну ты скотина, — шиплю гневно.

— Милая, — надзиратель дарит убийственный взгляд хлестче удара плетки, — тебя не понять. И так — бессердечный, и так — скотина. Ты уж определись…

— Уже… — бью тем же кнутом, тянусь к своей чашке.

— Хм, заинтриговала, — хмыкает Зепар, и с игривой аккуратностью отодвигает чашку прочь. Задорный изумрудный блеск его глаз манит.

Злости как не бывало.

Таю… будто масло…

Ой, дура! Зря ведусь, но оторваться — не могу. А зачем тянусь к нагло ухмыляющимся губам? Вопрос пролетает в пустоту. Невидимым арканом тащит к Зепару. О, чёрт! Ещё секунда и… Целую медленно, томно. Голову окутывает дурман. Уже горю… Дрожу. От жара закипаю. Играю языком с его, чуть прикусываю. Едва не стону от расстройства, но отрываюсь. Гляжу на приоткрытый рот, только что подаривший мне новую порцию любовного яда:

— Ты — бесчувственная скотина, — нахожу силы ответить и в награду получаю очередной поцелуй: жадный, требовательный, искушённый. Глаза смыкаются, проваливаюсь в негу, едва держусь, чтобы не рухнуть от слабости. Ох, я пропала…

Андрей беспощаден — мои губы саднят, изнывают, болят. Безжалостный деспот! Прерывает сладкую пытку. Рывком притягивает, грубовато усаживает на себя. Чтобы не упасть от слабости, обвиваю мощную шею и льну к мускулистому телу. Язык Зепара прогуливается по моему уху, играет с мочкой:

— Если не прекратишь дразнить и провоцировать, — рвано сопит Андрей, — возьму тебя здесь, — угрожает многообещающе. Сжимает ягодицы, придвигая ещё ближе — ощущаю его желание, невольно сдавливаю бёдрами его:

— Обещаешь? — едва дышу, уже бесстыже воображая, как жарко будет заниматься сексом на столе.

— Лучше не проверять, — предостерегает в тон, дерзко поглаживая мои ноги. Инстинктивно прогибаюсь навстречу. — Мне-то всё равно, стыдом не болен, — чуть дрожит голос Андрея, — а вот тебе будет полезно узнать: здесь две камеры. Не смотря на тактичность моих ребят, не думаю, что они выключат, чтобы мы пар спустили. Им хоть какое-то развлечение.

Желание немного притупляется, испуганно озираюсь в поисках камер, — одна в углу возле окна, другая — над холодильником.

— Вообще, не я начала… — нелепо оправдываюсь. Придерживаясь за плечи наглеца, неуверенно привстаю.

— А кто? — наиграно удивляется Зепар. — Кто про Лизу заговорил? — уличает холодно. Резко усаживает обратно и щипает за ягодицу.

— Ау, — вскрикиваю возмущенно. Морщусь, порываюсь растереть зудящее место, Андрей не позволяет. Насильно возвращает мои руки на свою шею и принимается наглаживать дальше.

— В чём заключалось моё соблазнение тебя «про Лизу»? — непонимающе хлопаю ресницами.

— Ты так чутка, внимательна, гуманна. Жалеешь мою бывшую, с которой, кстати, мне было очень даже неплохо, — рассуждает с будничной прохладой надзиратель. — Удивительное качество: ты не ревнивая! Не каждому мужчине так везёт. Уж прости, не воспользоваться моментом не могу. Раз и тебе, и мне симпатична Лиза, есть предложение… пожить втроём. Как на это смотришь? — с такой невозмутимостью интересуется, что пальцы непроизвольно тянутся к горлу наглеца. От обиды, возмущения внутри кипит:

— Мерзкий, отвратительный…

— У-у-у… — лживо сожалеет Андрей, — ошибся. А жаль, нам бы было хорошо…

Моя рука опережает мозг — даже не понимаю, что творю. Размахиваюсь… Зепар не даёт себя ударить — ловит за запястье, рывком заводит руку мне за спину и притягивает ближе:

— Люблю строптивых, — чеканит тихо в губы, — при всей их горячности в постели покорно выполняют любую прихоть. — Звучит не просто зловеще — угрожающе. Боюсь дышать, по коже высыпают мурашки, внутри щекочет, жаркие потоки носятся с ускорением. Фантазия разворачивает такой полёт разврата, что от стыда краснею до кончиков волос.

О, боже! Худшие опасения сбываются. Я — мазохистка! Андрей только пригрозил, а я уже его хочу, томлюсь в ожидании.

— С Лизой роман закончен, — леденеет тон Зепара. Но ни облегчения, ни радости не ощущаю. Становится немного страшно: что для Андрея есть женщина? Причём именно «что», а не «кто». — А теперь лучше перенести наши игры в другое место, — спихивает меня с себя и награждает лёгким шлепком по заду. Уже начинаю привыкать к хамскому обращению. Почти ступаю в коридор, но воспоминания о неистовых поцелуях у входной двери, нежного обмывания после секса в ванной, точно молния прорезающая небо. Разворачиваюсь к Зепару:

— Скажи, — заминаюсь на секунду, — а в коридоре камер нет?..

Андрей убирает чашки в мойку — ухмыляется одним краем рта, бровь ползёт вверх:

— Хочешь в коридоре?

— Нет! — почти взвизгиваю. — Мы там… — тыкаю пальцем на стену рядом с металлической дверью, с ходу не подбирая верные слова. — Мы… когда вышли из лифта… а потом… из твоей комнаты ночью… а ещё из ванной…. Я на тебе… — заикаюсь, спешу, сбиваюсь.

— Говорю же, — Андрей медленно подступает, пленит в кольцо рук: — Ребятам хоть какое-то развлечение.

Меня трясёт уже от яростного негодования, вырываюсь из объятий:

— Ты в своём уме?!. Хватит паясничать!

— Я не шучу. Не нервничай, я всё удалил!

Какой ужас! Нас снимали?!. Не хватает потом ещё в инете вылавливать свои порно-записи.

— У тебя десять минут, — звучит приказной тон, — умыться и в постель… ко мне…

Очень заманчивое предложение-указ. Кто против? Точно не я!

— Там нет камер? — боязливо смотрю на дверь.

— Всё бы тебе покрасоваться для объективов, — опять язвит Зепар и прижимается ко мне сзади. Руки нагло прогуливаются по бёдрам.

— Андрей, — шарахаюсь прочь. — Теперь я не шучу! В моей комнате нет камер. Лучше там… Да и постель больше, — стыдливо добавляю, опуская глаза.

Висит тишина: звенящая, тяжёлая, угрюмая.

— В моей! — жёстко отрезает Зепар.

— Нет, в моей, — настаиваю неуверенно.

— В моей, и точка! — безапелляционно чеканит Андрей. В бездне глаз холодная решительность.

— В моей, без запятых! — подбочениваюсь.

— Иди, не держу, но ко мне сама придёшь! — вибрирует голос Андрея с угрозой. — Приползёшь и молить будешь, чтобы взял. Берегись, ведь возьму, но так, что возненавидишь себе за слабость ещё больше.

— Зепар, ты себе льстишь! — чуть не плююсь словами. — Посмотрим, кто к кому и как молить…

Разворачиваюсь и с чувством собственного достоинства иду к себе. Нарочито громко хлопаю дверью. Переодеваюсь, специально растягивая время. Ночнушку выбираю развратно-сдержанную: крохотную, ажурно-прозрачную, но на камере подробности не должны быть заметны. Беру свежее полотенце и иду в ванную. На кухне булькает вода — Зепар всё ещё посуду моет. Что ж…

Захожу в ванную и уже почти защёлкнув замок, передумываю — оставляю дверь незакрытой. Вдруг Андрей решит присоединиться.

Ступаю в душевую кабинку. Включаю воду… Неспешно моюсь… Жду… но надзиратель не приходит.

Уже более нервно вытираюсь. Распускаю волосы, привожу в эротичный беспорядок и с напущенным безразличием иду к себе. Чёрт! Комната Андрея заперта. Раздаются приглушенные звуки. Смотрит телевизор… Гад!

Едва удерживаюсь, чтобы не топнуть ногой. Злюсь всё сильнее. Скрываюсь в своей комнате и падаю на постель. Что б ему, не спалось…

Укрываюсь одеялом по самую макушку. Утираю навернувшиеся от обиды слёзы и закрываю глаза. Буду спать одна! Не пойду к нему. Не дождётся! Я тоже сильная!

Кручусь с полчаса, сон никак не приходит. Через час уже извожусь вся — и так не лежится, и так… Мысли гудят, точно взволнованно-кричащие чайки — сводят с ума. Неужели Андрей настолько холодно-безэмоционален, что не может уступить хоть раз? Почему прогибаться только мне? Настоящие отношения, когда каждая половинка умеет идти на компромисс. Чёрт! Кто сказал, что у нас отношения? Как бы грубо не звучало: сношения — да, но отношения ли?

Мерзко-то как… До отвращения.

Зачем позволяю ему так себя вести? Поставить бы разок на место. Приструнить — и пусть мучается!..