Глава 5

— Я тебя жду, — раздаётся тихий проникновенный голос Андрея, но странно глухой. Уже готовлюсь торжествовать: «Ура! Я всё-таки выдержала. Он первый пришёл!» От радости сердце едва не выпрыгивает. Сажусь на постели, но так и застываю с открытым ртом. Темноту комнаты рассеивает лишь мерцание от света улицы.

Зепара нет… Дверь заперта. От недоумения тело покрывается гусиной кожей. Что за бред?!.

Может, Андрей за дверью притаился? Некоторое время всматриваюсь в сумрак, вслушиваюсь. Ни звука, ни скрипа.

— Ко мне, — раздаётся командой, с другой стороны. Резко оборачиваюсь. Балконная дверь приоткрыта. Лёгкий тюль чуть колышется.

Позвоночник сковывает холодом — против воли потряхивает от озноба, ледяными цепями сковывает по рукам и ногам. Сердце уже не мчится — колотится с бешеной скоростью.

Что за чертовщина?

Зажмуриваюсь и заставляю себя успокоиться. Пару глубоких вдохов-выдохов… Последний — медленно и протяжно. Открываю глаза и встаю с постели. Обхватываю себя за плечи, боязливо иду к балкону. Тянусь к ручке… позади раздаётся скрип. Пугливо вздрагиваю и оборачиваюсь. Сердце так ёкает, что, кажется, будто падает к ногам, а подскочив, застревает в горле. Бросает то в жар в холод.

— Андрей, — тихо мямлю непослушными губами, да и голосом не своим. Молчание… Секунду на обдумывание — на цыпочках ступаю к комнатной двери.

Приближаюсь, затаиваюсь — напрягаю слух настолько, что даже собственное грохотание в груди, словно низкий колокольный звон над ухом. Терпеливо жду… Наконец медленно смолкает.

В коридоре тишина. От расстройства шумно выдыхаю и, закрыв глаза, прислоняюсь к двери лбом. Нет больше сил. От злости и негодования чуть не бью кулаками по деревянной поверхности. Заношу для удара, но в последний миг останавливаюсь и упираюсь ладонями. Прохлада не усмиряет горячности — внутри с нарастанием томительно пульсирует. Затылка касается едва ощутимый ветерок, вызывая нежные мурашки, щекочет шею и едва дотрагиваясь, опускается до бёдер. Резко пропадает. Окутывает пустота, прохлада.

Чуть не скулю — непроизвольно выгибаюсь, будто к рукам умелого любовника, требуя ещё внимания.

Оно приходит… Меня ласкают — не знаю кто, не знаю, что… Чувствую интимную нежность на плечах. Скольжение вниз… Ползёт на грудь — сжимает. Стискиваю зубы, чтобы не вскрикнуть. Легко играет с сосками, набухшими до боли. Теперь уже не сдерживаю стона. Вновь прогибаюсь, всё также придерживаясь двери. Истязание возобновляется на бёдрах. Ласки грубеют.

Я словно в невидимых, почти не ощутимых, ледяных руках. Горю… Меня трясёт. Что делаю?!. Но сопротивляться нет сил, пускаю между ног. Дрожу, от слабости едва стою. Всё! Теперь точно пропадаю, окончательно сдаюсь на милость эротической фантазии. Изнываю от желания, внизу до боли сводит. Я готова на стену броситься — ведь отдача неполная. Не хватает жара, дерзких реальных прикосновений, первобытных объятий, неистовых поцелуев…

Его внутри…

С губ срывается мучительный сон в пустоту. Все сладкие ощущения пропадают! Я одна… Мне холодно, тоскливо, гадко.

Непонимающе оглядываюсь. Моя спальня. Я всё ещё у двери. От расстройства, стыда, унижения, вот-вот разревусь. Обхватываю себя руками за плечи и обессилено сползаю на пол. Совсем чокнулась!..

Некоторое время смотрю в никуда. С запозданием замечаю тень в углу. Она колышется, ползёт к балкону, у проёма замирает, словно понимает, что на неё смотрят.

Глюк? Мерещится от перевозбуждения?

Ужас! От страха даже волосы шевелятся на голове. Боязливо поднимаюсь, отвести глаз от тени не могу — я в неописуемом ужасе, сейчас сорвусь на визг. Неверными ногами ступаю в сторону, нащупываю ручку, тяну…

Тень юркает на балкон и рассеивается. Едва не теряя сознание, выскакиваю за дверь. Запинаясь, бегу по коридору, но застываю на пороге спальни Андрея, так и не закричав.

Дверь нараспашку… В уличном холодном свете комната хорошо освещена. Зепар полуобнажен, лишь в джинсах. Величественно восседает на кресле у приоткрытого окна, руки на подлокотниках. Рядом столик. На нём ведро со льдом и бутылкой. Бокал один и то в руках Андрея. Он его с королевской неспешностью пригубляет. Глаз с меня не сводит. Хищный блеск бездонных омутов вгоняет в ступор, завораживает.

«Ко мне!» — звучит приказом в голове. Дыхание подводит, хочу возмутиться, но не получается. Как послушная раба ступаю ближе. Боже! Что со мной? Кто отдаёт распоряжение, если губы Зепара неподвижны, а в комнате висит молчание.

«Ближе!» — звучит грубовато. Ноги против воли слушают господина.

«Ещё!» Оказываюсь посередине комнаты — почти не дышу, подрагиваю от холода, страха, ожидания.

— Долго, — наконец прерывает молчание Андрей и, осушив бокал, ставит на столик.

— Я не потому пришла! Там у меня… — нахожу силы ответить, но осознаю, что не знаю, о чём хочу сказать. — Там… — указываю на выход. Осекаюсь, беспомощно моргаю.

— Танцуй! — Зепар не смотрит на меня — аккуратно наливает игристое в бокал.

Некоторое время гадаю: шутит или нет. Собираюсь с мыслями, но, наткнувшись на пристальный взгляд Андрея, потягивающего вино, опешив, выдавливаю:

— Издеваешься?

— Танцуй, — звучит с угрозой хлестко.

— Не буду, — не понимаю, откуда прыть, но разворачиваюсь и снова застываю как вкопанная — дверь уже закрыта! Когда и кто успел затворить?..

Мысль вновь испаряется — я в объятиях Зепара.

Как он оказывается передо мной, не успеваю спросить. Андрей мне не даёт времени — отравляет жадным поцелуем. Властным, жёстким, напористым, словно цунами. Сомнения и возмущения сметает на раз. Обмякаю в крепких руках — поражённая дурманом, точно неискушенный подросток алкоголем. Стону, охваченная приступом безумного желанья.

Всё разумное отступает, лишь только слышу шёпот в голове: «Молить не буду, но прошу… останься».

«Да», — без колебаний даю такой же мысленный ответ.

Андрей рывком прокручивает меня в танце и прижимается сзади, опаляя жарким дыханием. Ноги слабы, придерживаюсь рукой за мощную шею, льну спиной к широкой груди. Наглые ладони Зепара с дерзкой простотой скользят по моему телу. Едва касаются груди, чуть прогибаюсь — ощущаю твёрдое желание Андрея. Как же радостно осознавать: Он хочет! Демон хочет!

Чуть грубовато притискивает за бёдра ближе — не сдерживаю стона и чуть касаюсь возбуждения Зепара. Он протяжно-низко рычит в ответ. Едва не падаю от экстаза. Андрей покачивает, ненавязчиво понуждает двигаться с ним. Закрываю глаза, внимаю ритму — слушаю бой «чёрного» сердца. Громкий, чёткий, ускоряющийся.

Мне нравится. Теперь я знаю точно: воспламеняю его не меньше, чем он меня. Больше нет сомнений!

Раз так — получит всё, что хочет и как хочет…

Ловлю такт музыки страсти, извиваюсь в эротическом угаре, заражаюсь ядом нечеловеческой похоти. Тело прогибается волнами, ощущаю, где ему больше требуется внимания и, не дополучая, глажу сама. Руки точно змеи, исследуют все трепетные места, чувствительные и такие ранимые. Мне хорошо, блаженно, но почему так томно? Одиноко?..

Не прекращая танца, насилу открываю глаза. Я посреди комнаты, а Андрей… вальяжно сидит на кресле. Как и прежде медленно потягивает вино. Смакует, и только пламенный взгляд кричит: «Не прекращай! Ещё!»

Если и мелькает глупая мысль остановиться, выкидываю из головы — ослушаться приказа не могу. Скольжу ладонями по своим бёдрам, между ног. Неспешно раздвигаю, и медленно съезжаю вниз.

Зепар пожирает меня глазами, а у меня нет стыда. Ощущаю силу, магнетизм и… власть. Да! Над сидящим, и плевать, что я у его ног!

Не сводя откровенного взгляда, опять извиваюсь, волной опускаюсь на пол. Ложусь пластом и тотчас рывком чуть поднимаюсь на руках. Прогибаюсь навстречу стопам, будто гимнастка и следом — плавно кошкой грациозной. Чуть медлю… снова голову наверх — навстречу ногам. Моё тело… вибрирует, подсказывает, что и как надо делать. Изнывает в сладостной истоме.

О боже! Я тащусь! На грани получить оргазм.

Опять изящной кошкой обращаюсь. Возврат на пол, секунда ожидания нового сигнала плоти. Поднимаюсь на колени, всё также упираясь в пол руками, жеманно веду плечом и ленно ползу к искусителю. Нежно мурлычу.

Вид Андрея непроницаем. Но мне всё равно — я в рабстве и хочу любви. Любой, какую даст. Требую награды!

Лащусь щекой к ноге хозяина — она напряжена. Поглаживаю нежно, пальцами скольжу наверх, неспешно поднимаюсь следом. На свои колени. Смотрю глаза в глаза, облизываю свои пересохшие губы. Нащупываю пуговицу на ширинке джинсов Андрея.

«Ну же», — вызовом звучит голос Зепара в голове. На деле Андрей с убийственным спокойствием подкладывает в вино льда, неторопливо пригубляет…

Мне не слабо!

Даже не глядя вниз, решительно справляюсь с одной пуговицей, второй, третьей… Распахиваю полочки ширинки. Андрей залпом осушает бокал. Миг — от боли едва не кричу, ведь он меня рывком притягивает к себе за шею. Без нежности, ласки, сминает мой рот свои. Забываюсь в очередном дурмане страсти. Внутри жжёт от холода. Язык Андрея проворно играет с моим, используя кусочки льда. От контраста: болезненно-жаркая сухость в горле и прохладная наполненность во рту, скулю, извиваюсь.

Зепар неумолим, удерживает крепко. Ещё минута — и сдаюсь. Умелый соблазнитель подчиняет. Ловлю задорный ритм, дрожу, стенаю. Тянусь навстречу. Отвечаю с пылом. Рот наполняется водой с лёгким привкусом шампанского. Опять пьянит, голова кружится. Я готова молить о пощаде и мне везёт — только лёд растаивает полностью, Андрей отрывается от меня.

Как вовремя — жадно сглатываю… Усмиряю жажду, неровно, шумно дышу. Зепар с прежней невозмутимостью, заново наполняет бокал вином, ловко забрасывает льда. Отпивает с половину. Подтягивает меня к себе за подбородок и снова припадает с поцелуем. Недолгим — лишь поделиться шампанским. С толикой сожаления проглатываю и облизываю губы, но каплю пропускаю — она щекотливо катится по коже. Не успеваю смахнуть — Зепар проворно её слизывает и чуть прикусывает мою губу.

Я больше не могу! Хочу его! Бесстыже забираюсь сверху. Обхватываю ногами его бёдра, сдавливаю… Мимолётно целую в висок, трусь щекой о его… Поигрывая носом, спускаюсь к уху и недолго изучая языком, прикусываю мочку. Слышу нежный рык. Преисполняюсь силой — дорожкой поцелуев дохожу до пульсирующей жилки на шее, пробую на зуб. Андрей дрожит — грубовато стискивает мои ягодицы, придвигая ближе. Ощущаю его твёрдое желание. Покачиваюсь, задавая игривый ритм. Меня обуревает похоть. Хочу Зепара довести, как он меня… Ласкаю плечи, грудь… Целую нежно в губы…

Моя ошибка — он отвечает бурно, страстно, с упоительной жестокостью. Боже! Он — дурман! Сама теряюсь в реальности. Уже плохо соображаю, что происходит. Андрей рычит: стону в ответ. Сдирает с меня ночнушку и, не давая охладеть, встаёт, удерживая на себе. Берёт бокал с остатками игристого и льда. По ходу осушает. Бросает прочь — звон стекла умолкает быстро, да и плевать на него…

Зепар кладёт меня на постель, рывком снимает трусики, с себя джинсы и так же просто нависает надо мной. Жду поцелуя. Закрыв глаза, рвусь навстречу и тут же ухаю обратно на матрац — проваливаюсь в мягкость одеяла, не в силах глотнуть воздуха. Зепар пригвождает к постели, душа не на шутку. Открываю рот — молю — шиплю — хриплю… Андрей цинично награждает лёгким поцелуем, пропихивает в рот кусочек льда. Он тает… таю я…

Уже дышу? Когда ослабил хват?

Опять провалы в памяти…

Грубая ладонь ещё на шее, но сжимает не сильно.

Я слаба. Готова просить, чтобы прекратил издевательство — не могу больше, не вынесу пытки. Уже не хочу… не то состояние — безвкусно слабо. Я есть желание… Звериное, первобытное, на инстинктах… Подпитываюсь льдом, судорожно глотаю воду.

Схожу с ума. Вцепляюсь в плечи истязателя, колдующего над моим телом. Андрей гоняет языком другой кусочек в ложбинке между грудей. Чуть медлит… От напряжения разжёвываю лёд — Зепар заглатывает сосок. Сосёт, целует, прикусывает.

О боже! Андрей обжигает холодом. Точно поясом, обвиваю ногами мощный торс, спешу навстречу любовнику, но непоколебимая рука на моём горле, вновь пригвождает на место. Почти реву и не зря — переключившись на другую грудь, Зепар умело, на болезненно короткий миг проникает в меня пальцами. Яростно выдыхаю, прогибаюсь — войди ещё… Мучительная пытка ожиданием доканывает, глаза режет от слёз. Андрей, как и прежде, не спешит. Медленно гонит остатки льда к пупку. Обводит языком круг:

— Только посмей подняться или остановить, — рычит с угрозой и отпускает руку с шеи. Вдыхаю нервно, жадно, но испуганно лежу. Андрей снова заглатывает лёд… Ещё секунда. Он уже внизу, настойчиво разводит мои бёдра шире, нагло сжимает ягодицы, приподнимает…

Только не это!

Испуганная мысль испаряется — судорожно вцепляюсь в одеяло, стону так громко, что даже слышу эхо.

Я умираю… Чёрт! Зепар языком пропихивает в меня лёд. Ловко, проворно… Внутри пламя — самовозгораюсь. Против воли смыкаю ноги, порываюсь увернуться от жгучих ласк. Зепар сильнее — удерживает бёдра на грани адской боли. Звереет, рычит, ожесточает игру. Содрогаюсь от каждого нового толчка языка ледяным кусочком… Накатывает взрывоопасная волна. Меня трясёт, кричу:

— Андрей, молю!..

Проваливаюсь в другую реальность. Стою спиной к обрыву и, расставив руки, ухаю в пропасть. Лечу с грохочущим сердцем, прилипшим к горлу. От ужаса окатывает жаром — горю… Кровь приливает в голову, но тотчас пронизывает холодом — окунаюсь в ледяную воду.

— Решила, что сильнее меня? Наездницей заделалась? — вырывает из экстаза хрипловатый голос Андрея с нотками издёвки. — Милая, — в который раз слово режет слух, — ты забыла, что жеребца обкатать надобно, прежде, чем скакать в удовольствие.

Ни чёрта не понимаю. Чего маньяк сексуальный городит? Медленно прихожу в себя. Силюсь открыть глаза, получается не с первой попытки. Андрей на мне, но… не во мне… Цинично ухмыляется, в бушующих нефтяных озерах глаз играют опасные огоньки.

— Плётку не взяла, — интимно шепчет, попрекая, — сахар позабыла, советы не слушаешь… Деточка, это ведь ты — лошадка, а моя роль объезжать. Знаешь, что бывает с непослушными кобылками, мнящими, что стали главнее наездника?

По телу бежит необузданная волна страха. Порываюсь выбраться из-под Андрея, но тщетно — не сдвинуть. Зепар не шевелится — лишь усмехается хищнее:

— Опять не слушаешь…

— Больной… — пищу не своим голосом. — Пусти, я не хочу…

— Милая, строптивая, удовлетворенная… — чеканит жёстко, — а я свой голод ещё не утолил, — резко прижимает мою ладонь к своему возбуждению. Горячему, твёрдому, упругому, большому… Понуждает обхватить. Боюсь дышать, дрожу, но беспрекословно выполняю. Стыдно признаться, но даже сейчас мне хорошо. Мне нравится, и я опять воспламеняюсь. Смелею, чуть сжимаю. Внутри подкатывает радость. Зепар хоть понимает, что его хозяйство в моей руке? Один неверный, а точнее, очень злобно-верный жест — и боли хозяину не миновать? Андрей точно слышит мои мысли — прищуривается с недобрым блеском, изучает долго. Сканирует мрачной бездной глаз, заставляя волноваться.

Уже готова покаяться в преступной мысли, Зепар, с бархатным рычанием, обрушивается с поцелуем. Жадным, сочным, поглощающим. Едва сдерживаю стон — в плену порабатительного рта с верховным богом — языком. Отвечаю страстно, не забывая ласкать, но только нежно, трепетно, игриво. Андрей пыхтит усердней, нагло тискает моё тело: бёдра в огне, ягодицы словно ошпарены крапивой. Внутри уже пульсирует, томно… болезненно. Поцелуи сменяются покусываниями: быстрыми, грубоватыми, — подбрасывая на пик экстаза. Сжимаю ладонь сильнее — Зепар рывком отстраняет мою руку. Садится на постель, не успеваю выдохнуть с облегчением, резко поднимает меня к себе:

— Хочу, чтобы в сознании была, усвоила урок и больше не брыкалась, — грубовато обнимает.

— Так я не против… — нахожу силы, бормочу с паузами, — в сознании хоть раз побыть… поучительного урока и… — тихонько трясу головой, прогоняя дурман, — полежать бревном, не реагируя на твои ласки.

Секунду Андрей пилит взглядом. Мелькает сомнение, недоверие, подозрение. Кольцо из рук крепчает. Осторожно поясняю:

— Всё время теряю реальность, — отвожу глаза, — в любви неопытна. А полежать бревном с тобой не получается, — стыдливо прикусываю губу, боясь смотреть на Зепара.

Молчание щекочет нервы, от господского хвата Андрея по телу бегут покалывания.

— Нет, ты не женщина, — чеканит злобно. Отталкивает, и я растерянно заваливаюсь на спину. От обиды не успеваю ни то что отползти — возмутиться. Зепар хватает за щиколотки, резко переворачивает на живот и вмиг подминает под себя. — Коварная, искусная, соблазнительная ангенесса, — тяжело сопит на ухо, — с ангельским характером и языком змеи. Спрашиваю только раз: как хочешь, чтобы я тебя взял?

— Андрюш, ты меня пугаешь, — шепчу сбивчиво, задыхаюсь от тяжести. Теперь мне не на шутку страшно. Трясёт от ужаса, я, правда, готова кричать.

— Ответ неверный! — громыхает Андрей, наматывая на кулак мои волосы. Даже боюсь представить, что он сейчас выкинет. Затаиваюсь, не дышу. — Молить не смей, — угрожает с пылом. Рывком за волосы заставляет прогнуться назад, — взвываю от боли, — а мучитель с лёгкостью ставит на колени. Реву, Зепару же — хоть бы хрен. Прижимается горячим телом к моей спине, притирается, обжигая желанием. Одной рукой скользит между ног, другой — сжимает грудь. Нежно, трепетно. Стенаю — теперь уже дрожу от возбуждения. Пальцами умело играет с соском, я против воли льну — мучитель тотчас злобствует. Будто наказывая за ответ, щипает, — вскрикиваю и рвусь прочь. Андрей не пускает, откидывает волосы на одну сторону и поцелуями изучает шею. Изгибаюсь, вцепляюсь в ягодицы Зепара и прижимаю к себе. От жара вновь пылаю, томлюсь, горю… Почему не берёт? Зачем истязает? Я уже давно поняла: зря ставила условия; сглупила и сразу не пришла; по-дурости решила, что он в таком же рабстве, как и я.

— Скажи, что ты моя, — шепчет охрипло-жёстко, но проскальзывают нотки мольбы.

— Твоя, — спешу признаться тихо-тихо.

Андрей недовольно рычит. Обхватывает за бёдра и толкает в спину. Спасаюсь от позорного падения лицом в постель — упираюсь руками. Испуганно оглядываюсь:

— Зепар, ты что?.. — опять шиплю от негодования. Андрей хватает волосы в кулак:

— Молчи! — рычит зверем. — Мне нужно полное повиновение. Ещё раз спрашиваю: ты моя?

От ужаса, стыда и боли, давлюсь слезами:

— Я же сказала: да…

На миг замираю. Вслушиваюсь в звуки, боюсь пропустить хоть жест садиста. Андрей поглаживает мои бёдра, переключается на ягодицы. Я не дышу, меня трясёт как никогда. Хочу молить, чтобы прекратил издевательство, но не решаюсь. Секундная заминка… Вжикает воздух и по заду звучно бьют, грубая ладонь точно ошпаривает кипятком — вскрикиваю и непроизвольно дергаюсь вперёд. Андрей безжалостен — дёргает за волосы обратно. От новой боли, опять ахаю и следую к хозяину:

— Не разобрал! — чеканит насильник. — Громче!

— Я твоя! — уже кричу, реву навзрыд.

— Так я не понял, чья ты? — рокочет изверг, наклоняя меня вперёд.

— Твоя! — орут, что есть мочи… уже хриплю, соплю… и тотчас с губ слетает предательский стон — Андрей берёт меня толчком. Блаженным, долгожданным. Прогибаюсь от удовольствия, но рывок за волосы вынуждает подняться. Зепар с бездушной жестокостью доказывает свою власть, я со слезами соглашаюсь, подчиняюсь.

Он прав! Умелый наездник. В несколько скачков, подстраивает под свой темп. Едва поспеваю… Балансирую на грани «умереть от экстаза» или «проникнуться болью до оргазма». И то, и то, однозначно, сведёт с ума.

Андрей будто к тому и стремится — двигается в неистовом ритме, ускоряется. Терпеть нет больше сил, молю:

— Андрюш, прошу… лучше убей…

Мучитель сжаливается, отпускает волосы. Обессилено прогибаюсь вперёд, будто кланяюсь Богу. Лицом утыкаюсь в матрац, закусываю губу до сладости во рту. Но даже это не помогает — мычу сквозь зубы. Зепар протяжно рычит, до боли сжимает мои бёдра. Удерживает крепко, входит яростно.

Ещё толчок…

Мой вскрик стихает — проваливаюсь в темноту…

Парю по небу… в окружении звёзд…

— Запомни, — шелестит отовсюду. — Ты моя!

Да кто же против? Хорошо… только отстань… Изверг…