Глава 2. Это Тхэ-Ван, детка!

– Выдыхай, котенок, – маньяк сполз с меня и улегся рядом на шкуру. В целом, если ее размотать, вытрясти и просушить на солнце, из нее еще может выйти толк. Удручало, что шкура всего одна. Значит, нам за нее предстоит драться… А свои шансы на выигрыш я уже оценила как никудышные. Боги, о чем я думаю? Как бы в комфорте заночевать с похитителем-психопатом? А если он снова решит вернуть мне «память тела»?! – Крыша есть. Вода рядом. Лес, дичь. Нормально, – бубнил он, таращась в потолок. – Бывало и хуже. Мы хотя бы не в клетке и при магии. С остальным разберемся. – Это пока хозяйка гнезда не вернулась, – проворчала я. – Как бы она не приняла за дичь нас. Судя по тому, как забавно парень принюхивался и присматривался ко всему, что нас окружает, он в этой пещерке тоже очутился впервые. Да и Тхэ-Ван казался ему новым, непривычным. Мы оба неместные. И какой был план? Похитить меня, вытащить из Сеймура и?.. И-и-и… И-идиотский был план, одним словом. Губы с непривычки пылали. В груди пекло после бесстыдного посягательства. Когда меня в последний раз вот так целовали? А в первый? И целовали ли вообще? Я спрашивала у тела, выпытывала намеки, подробности. Но оно молчало, как партизан в керрактском лесу. Мол, хочешь узнать, при тебе ли еще невинность – иди к целителю или проверяй на практике. Добровольцы так-то имеются, вон, рядышком лежат. Брр! Теперь меня припекало без всякого Цейнера, разливавшего красное сияние снаружи. В Тхэ-Ване никогда не разберешь, в зените день или дело идет к закату. Душно, светло и ярко всегда одинаково. Ночь падает на мир внезапно, как тяжелое одеяло, разнося по просторам тьму, прохладу и облегчение. Нам следовало убраться из логова драконицы до того, как наступит вечер… Только куда? Не в лес же? – Ни свежих костей, ни чешуи, ни иных признаков жизнедеятельности, – присев, подметил парень. Он расправил плечи, устало потер шею, пошевелил лопатками, заставляя меня глядеть на перекаты вспотевших мышц. – Не вернется она. Забрала детенышей и свалила. – Еще хуже, – с видом эксперта-драконоведа заявила я. – Значит, сюда пришел зверь пострашнее, раз она перебралась в место поспокойнее. Кто в своем уме променяет сухую прохладную пещерку на душный дикий лес? Вот я, к примеру, хоть и мечтала сбежать от психа, лежала на заднице ровно. Потому что одним богам ведомо, кто живет по ту сторону пещеры. Пока мы с маньяком рядом, есть шанс, что его сожрут первым. Вон у него какое тело… мясистое. – Едва ли в этом лесу есть кто-то страшнее меня, детка, – мрачно бросил парень и резко поднялся со шкуры. Выдернул ее из-под меня, вынес под красный свет и расправил на лужайке. Я уселась на прелой соломе, нервно обхватила колени и принялась наблюдать, как похититель выбивает палкой пыль из меха. Делал он это до того неумело, что я раз в минуту подрывалась показать, как надо. А лучше – вызвать пару бытовых плетений и явить маньяку настоящий уборочный класс. Но, во-первых, резерв мой после огненной потасовки предательски опустел. А во-вторых… Спать на этой шкуре мне не светит, так к чему надрываться? Бух! Бах! Дыщ-щ-щ! Бедная шкура стонала под натиском палача-энтузиаста. Прибитый мех лежал смирненько и старался не дышать. У парня явно накопилось претензий ко всему сущему. – Эй, ты… князь… как там тебя по батюшке… – Андреевич, – фыркнул парень, не оборачиваясь. – Артур. Арт. Сестра звала «Арти» или «бычара». А ты… – А я никак тебя не звала, потому что впервые вижу, – стояла я на своем. – Так ты только дыр в шкуре наделаешь. Пара бытовых плетений решила бы… – Ага. Плетений! Видел я, как ты платье сушишь, – хмыкнул он и сильнее вдарил по меху, оторвав клок шерстинок. – Долго потом от волос дымом тянуло. Засопев громче, я сощурилась и опустила лицо к коленям. Чтобы рыжие прядки упали на нос и завесили от меня хоть половину рельефного туловища, в поте всех мышц выбивавшего дух из давно убиенной твари. Повторно. Вообще, насчет дыма от волос… Это на меня похоже. – Просто оставь ее на свету. Цейнер сейчас активен, он быстро прожарит плесень, – посоветовала, не в силах смотреть на измывательства над нашей единственной постелью. Теоретической. Артур, чтоб его Цейнер испепелил, Андреевич послушно отбросил палку, стряхнул капли пота с волос и ушел к реке. «Беги, Рита… Беги от маньяка, пока он свои извращенные фантазии не претворил в явь!» – шептал внутренний голос. Но разум брал верх над трусостью и плотнее вминал зад в солому. Бежать? В тхэ-ванское полуденное пекло, в драконий лес? Не настолько я люблю неприятности. Радовало, что псих меня не связал. Или он надеялся на благоразумие жертвы, или еще не понял, что я не верю ни единому его слову. – Бездна! Шипя невнятные ругательства, поминавшие шерсть линялых морфов и прочие диковинные ингредиенты, парень вернулся в пещеру. Стряхнул с себя поток воды, разметав брызги по стенам, и устало рухнул на солому рядом со мной. – Никак не пойму, что с этим миром не так. – Да примерно… все, – я насмешливо развела руками. Раньше думать надо было, прежде чем нас сюда засовывать. – Резерв не наполняется. Я почти пустой, – признался он, хлопая себя по влажной щеке. Для примера взмахнул доисторической палкой, и с ее наконечника сорвалась бледная голубая искорка. Вонзилась в каменную стену напротив, но даже трещины не оставила. Действительно пустой… А я? А я, керрактова бездна, тоже. Где были твои мозги, Рита? Остались там же, где память, нормальная одежда и чувство самосохранения? – Какого тролля, детка? – нахмурился он и пытливо поглядел на пыхтящую меня. Точно это я высосала из парня всю магию, как вымершая сифа-кровопийца. – Это Тхэ-Ван, «детка»! – фыркнула на него, хотя злилась сейчас на себя. Стоило быть аккуратнее и не сливать резерв раньше маньяка. Тогда был бы шанс выпытать из него правду. А теперь как? А никак! Рррр! Проклятье, проклятье, проклятье! – У тебя сейчас вена на виске лопнет, Рита. Договаривай. Магия в этом мире есть, фон крепкий, я его чувствую… Тогда что не так? – Не скажу, – замотала головой. – Секрет. Хоть пытай. Мало того, что магия тут женщинам не положена… О чем гаду знать вовсе не обязательно. Так еще и способы подзарядки для мужчин специфические. Кто из богов придумал паленый обмен энергией? Что он имел против женщин? Или он пытался их возвысить, сделав проводниками магических токов? В любом случае, получилось гадко. И грязно. В Тхэ-Ване партлэлей больше, чем во всех мирах Веера вместе взятых. Как меня, чистую, невинную, толком даже не целованную, угораздило сюда провалиться? – Р-рита… Нам бы объединить усилия, – подавшись ближе, прохрипел парень. – С тобой? Бегу, роняя тапочки, – промычала угрюмо. Судя по состоянию моей обуви и одежды, Риту Харт саму несколько раз роняли, пока до Тхэ-Вана донесли. Вместе с тапочками. – У меня еще осталось чуть-чуть, если поскрести по дну, – пригрозил похититель. – Начнешь шалить – экономить не стану. – Прибереги для мамаши этих чудесных яиц. Драконицы имеют привычку возвращаться в любимые гнезда, – процедила я, тыкая пальцем в скорлупу. – Говори давай! – Мне моя шкура еще дорога, – я медленно мотала головой в упертом «не-а». – Пытать, значит? – Пытай, – разрешила со вздохом. А сама нервно схватилась за кулончик с заряженной тарьей. Жемчужинка хранила каплю маминого дара, мое спасение. Если маг почти пустой – отобьюсь. Ну же… Дай, прошу! Но знакомая щекотка не расползлась по пальцам, не принесла тепло. Словно это не мой кулон, а похожая бутафория. – Ох, детка… – картинно повздыхал парень, нахально прижимаясь ко мне жарким боком. Это пытка и есть, да? – Боюсь, ты все растратила, когда… Словом, оно на пользу пошло. Но в твоем кулончике теперь пусто. Тут правда моя вина. Я… попросил. Он и про это знает? Про мамин дар, про жемчуг, про пятно проходимца на заднице, про розовые кружевные шорты, про горелые последствия бытовых плетений… Как-то многовато для вчерашнего знакомца. Но в тарье действительно было пусто. Как и во мне самой. Что неумолимо возвращало к паническому настрою и грядущему нервному срыву. Я одна! В негостеприимном Тхэ-Ване! Без дара, без искры, без огня. С психом, знающим обо мне все, вплоть до цвета трусов! С обреченным стоном я забралась пальцами под ткань комбинезона и проверила, есть ли вообще на мне белье. Хоть тут ожидания оправдались. – Тише, трусливая джинна. Умоляю, не визжи. Маг нагнулся, потянулся вперед и подтащил к нам тканевый мешок. Порылся в нем и выудил какую-то розовую хтонь на палочке. Зачем-то протянул пакость мне, играя на свету леденцовыми гранями. – Вот, держи… Съешь сахарную единорожку и успокойся. – Невменяемый, – припечатала я, отшатываясь от угощения. В животе обиженно булькнуло, и голод подтолкнул тело вперед. Пустым был не только резерв. – Ешь. От сладкого ты добреешь. Голодная джинна – злая джинна – конец мирозданию, – провел он логическую цепочку и всунул леденец мне в руку. – Решил меня отравить? Вот так слопаешь конфету – а потом провалы в памяти, одежда с чужого плеча, сердце не на месте, и даже трусы не факт, что свои… – Это твоя сумка, – разгоняя пар ноздрями, цедил парень. – Твои вещи. Я их с самой Танталы за тобой таскаю, как хеккар навьюченный. – Не моя, – заглянув внутрь, поморщилась я. – Свои вещи я бы узнала. – Ты. Ее. Собрала! – гаркнул раздраженно. – Прямо перед тем, как открыла портал в этот чудесный новый мир. – Я бы запомнила. – Да ты свой первый раз забыть умудрилась! – напомнил он оскорбленно. – Хотя сестра мне как-то признавалась, что у девиц такое не забывается, даже если куст Ублиум-Мортиса зажевать. Но ты у нас очень необычная, да, Р-р-рита? Откусив голову сахарному единорогу, я попыталась стать добрее. Срочно. Пока не убила маньяка одним взглядом и не затыкала насмерть палочкой от леденца. – Боги милосердные… Да если бы я собиралась в поход, я бы точно взяла другие вещи, – перекатывая во рту розовую сладость, мычала я. Из сумки вываливалась одна ерунда за другой. – Норм-мальные. М-м… Ммм?! Леденец был обсыпан перламутровыми жемчужинками, и они вдруг стали лопаться на языке, выплескивая в рот разные вкусы. Вихрь ощущений. Десертное чудо. Эту невероятную конфету придумали на Золотых Облаках! – К примеру, что? Старое оборудование бабки Эмили? Шкатулку с памятной чепухой, обручальный браслет твой матери? Кулон с осколками дара? – прикидывал парень, намертво приклеившись взглядом к моим губам. Я их как раз облизывала, раскатывая по коже незнакомый вкус. – Фоторамку с семейной проекцией, – перечислял заведенно. – Заряженную тарью, аптечку, карабин, компас, пропуск твоего дядюшки-ищейки… Ничего не забыл? – Пару оглушающих артефактов, сигнальные чары и лопату, чтобы тебя закопать под ближайшей ярмой, – промычала я, отправив единорожью голову за щеку. Там она раскрылась новым вкусом, взорвавшись пенным фруктовым коктейлем с Саци. – В прошлый раз этого не было. Похоже, ты мне доверяла. Хотя нет… не мне. Ему, – наморщив лоб, вспомнил парень. – Сумку ты собирала на свидание с тем отморозком. – Были еще отморозки? – удивилась я. Его послушать, так я гхарров магнит для маньяков. – Ты не поверишь… Я растерянно заглянула в нутро чужой сумки. Все, что перечислил парень, нам бы не помешало. Компас, карабин, тарья… Прекрасный выбор. Но вместо полезных вещей в сумке лежала отборная ерунда. Словно ее собирал безумец, ограбивший лавку с туристическими сувенирами. Ракушечный веночек, сандалики с бальными лентами, сахарные единороги на палочках, леденцы в форме дракошек, легкое платье в цветочек, шаль… Если это собирала я, у меня к себе больши-и-ие вопросы. – Допустим, поверю. Что за отморозок? – вскинула лицо, пообещав себе не удивляться новому бреду. – Ты поперлась в горы с ректором академии, – с ярким осуждением в голосе промычал парень. – С сиром Квентаном Клэем? В Шах-Грин? Какая… правдоподобная ложь. Вчера утром Клэй действительно позвал меня в горы на выходные. Про приглашение-подарок никто не знал, даже Тайка с Анхеликой! Постыдилась рассказывать. Хорошо помню, что твердо решила отказаться. Я хоть и бедовая, но разумом не обделена. Знаю, что в отношения со взрослым одиноким мужчиной лучше не вляпываться. Ой, от этой чуши только голова сильнее болеть начинает! Не могла я за одни сутки призвать хавранского маньяка, потерять невинность, собрать нелепую сумку сладостей и устроить мини-отпуск с ректором академии! – Тот момент реально лучше не вспоминать. Я тебя из-под Клэя еле успел вытащить, бедствие. – Вытащил, засунул… В смысле, в новые неприятности, – закатив глаза, пояснила я свою мысль. – Из одной вытащил, в другую засунул. Сюда вот. Для максимальной точности я указала пальцем на пещерный свод, над которым неистово палил Цейнер. – А ты бы предпочла с ректором кувыркаться? – Ты бы определился уже, с кем я невинность потеряла. И где. И потеряла ли. То Хаврана, то Шах-Грин, то ректор, то ты… Как-то факты не складываются, – раскрыв пальцы веером у него перед носом, профыркала я. Измотанный «откровениями» не меньше моего, парень бесцеремонно завалился мне на колени и закрыл глаза. Мол, все. Он сдается. Я замерла, прижатая к соломе неизбежным и неотвратимым. И постаралась отвлечься от странных ощущений на сладкую единорожку. – А еще ты танцевала с вампиром, пила непроверенное зелье авторства моей сестрицы, спасала помирающую шмырлиху, – пробормотал он, ерзая затылком по обрывкам комбинезона. – Строгала салат для камнехвостов, оживляла засохшее магодрево, пыталась поджариться в тантальском пламени, собиралась замуж за обмасленного джинна, устроила дискотеку для Шварха, Арха и Варха… Ну и так, по мелочи. – За одну ночь? Ему бы книжки писать. Вон какая фантазия – сеймурчане обзавидуются. – Да я понятия не имею, сколько мы уже шатаемся по Вееру. Тут иной раз два дня за два года… А ты говоришь – ночь, – бросил парень, отвернулся к моему животу и затих. – Где миг, где вечность… Поди разбери… – Ты уснул, что ли? – осторожно спросила через пять минут. Хавранец не подавал признаков жизни. Дышал ли вообще? – Эй… псих… Ау-у? На мое «ау» он красноречиво всхрапнул, утрамбовал голову понадежнее и снова отключился. Я растерянно вернула леденец в рот и, причмокнув, застыла. С незнакомцем на своих коленях. Как это понимать? Что за извращенная пытка, мм?