Глава 3. Влюблен без памяти

Измотанная купанием и дракой, разомлевшая под Цейнером, опустошенная и оглушенная новостями, я осоловело пялилась в одну точку. Пыталась о чем-то думать, но веки упорно закрывались. Сознание плыло, проваливая меня в мягкую дрему. Я встряхивалась, напоминала себе, что застряла в неблагоприятном мире с опасным типом… но тут же снова начинала клевать носом. В какой-то момент осознала, что перебираю пальцами черные волосы маньяка. Прядку за прядкой. Чуть по рукам себе не надавала! Это что за «память тела» такая… просроченная? Чтобы занять бедовые руки, я начала теребить тарью в кулончике. Пусть разряженную, но напоминающую о маме. Догрызла единорога, внимательно рассмотрела вещи в сумке, взяла драконий леденец, задумчиво сунула в рот… – Поищи второй, – прозвучало хриплое снизу. Я опустила лицо и вляпалась в черный взгляд. Как давно он проснулся? – Кого «второй»? – Медальон. Парень выудил руку из-под заросшей щеки, добрался до ленточек на блузке, распустил узелок и фамильярно ткнул пальцем в просвет между лоскутков. Пошевелив лохмотья, я нашла под ними другой кулон, массивнее маминого. Незнакомый герб, синий камешек, серебряный завиток. А на подвесе – хитро прикрученный джантарик. – Это еще что? Откуда? Вчера на мне его не было. – Мой подарок, – сонно пробормотал Артур, почесывая щетину. – Из-за которого ты обиделась. Не помнишь, котенок? Я медленно помотала головой, рассматривая герб на обратной стороне медальона. Языки пламени, чешуйки, рыбий хвост… – Впервые вижу, – призналась со вздохом. – Это родовой герб князей Карповских. Моей семьи… с Хавраны. – Ты, значит, хавранец? – щурилась я, переводя взгляд с кулона на мрачный скуластый лик похитителя. – Далеко забрался. Но у вас же магии нет? Откуда тогда палочки, искорки, прочая доисторическая ерунда? – Да морфову ж!.. – прохрипел он мученически и стукнулся затылком о мои колени. – Еще раз скажешь, что магии в Хавране нет или, не дай шурх, что магия Хавране не положена… Я тебя придушу. Даже не посмотрю, что влюблен. Плевать. Так реально легче. – Влю… чё? – Ничё, – он резко набрал воздуха до темных пятен перед глазами. – Тебе послышалось, идиотка. Грубость я пропустила мимо ушей – настолько была впечатлена нелепым признанием. «Влюблен»! Сейчас еще скажет, что без памяти… Оно и впрямь без памяти – без моей. Нет, стоило сваливать, пока был шанс. Одержимые психи самые опасные. – С тьманитом аккуратнее. Штука полезная, но взрывная, как твой керрактский нрав, – фыркнул, переводя тему. – Обойдемся одним разрывом материи на сезон. Точно… не джантарик – тьманит. Я такие видела в серватории, за антивандальным стеклом витрины «Чудес Междумирья». – Где-то рвалась материя? Я настороженно огляделась. Еще не хватало, чтобы нас закинуло на изнанку или засосало в черноту бытия. – Там, где рвалась, нас уже нет, – смиренно объяснил парень. – Если будешь слушать, я расскажу. Только это огхарреть, какая длинная история. – Я вся внимание, – пробухтела я. Чего у нас в избытке, так это времени. Без магии нам все равно из Тхэ-Вана не выбраться. Князь завел монотонный рассказ о том, как провалился в Сеймур. Поведал про перышко хары, про портал, про поля био-магов и мой ритуальный круг… Как я пыталась читать формулу отзыва, но было поздно. Про драку на полу, про то, как у «кружевной девицы» сползли рога, из-за которых парень принимал ее за демоницу. Поведал, как ушастый мизаур неистово защищал хозяйку от вторженца, а синий морфо и папина россоха пытались добить случайную жертву. Его рассказ изобиловал мелкими подробностями, на которые не всякий обратил бы внимание. Но каждая деталь попадала в цель. Он знал все! Вплоть до количества зубов во рту мизаура и уникальной расцветки розовой россохи! А призрачного мотылька-сафаэля он описал, словно на картину глядел. Но, видно, храброму мохнато-крылатому отряду не удалось защитить меня от похищения… – Как ты можешь все это знать? – недоумевала я, с любопытством распахнув уши. С моих колен парень сползать не собирался. Игнорируя вопросы, он продолжал. Рассказал, что я сжалилась над чужаком и вывела его с территории академии. Потом впустила незнакомца в дом дяди Эндрю. Дала ему плащ и пропуск, сама переоделась и улеглась спать, как ни в чем не бывало. А утром мы отправились в серваторий. Глупая доверчивая джинна! – Ты лжешь. Не могла я добровольно с тобой заночевать. – Допустим, я тебе слегка помог… расслабиться в моем обществе. – Вырубил меня. – Вспомнила? – с надеждой дернулся он. – Догадалась, – процедила, теперь уж не сомневаясь, что парень меня похитил. Я нервно стряхнула его голову с колен и поднялась с соломы. Все тело затекло, мышцы покалывало. Хуже того… в Тхэ-Ване наступил вечер. Снаружи пещеры стремительно темнело, мир укутывался в плотное синее одеяло. А из леса доносились подозрительные звуки. Кто-то, подвывая и тонко вскрикивая, продирался сквозь кусты в нашу сторону! – Кто там? – сдавленно прохрипела я, резко передумав сбегать от маньяка в дикий темный лес. Чернота навалилась на Тхэ-Ван стремительно: через минуту я уже ничего перед собой не видела. И позади себя, и вокруг! Даже широкоплечий силуэт похитителя с трудом угадывался на фоне серой стены пещеры. – Не шуми, детка, – посоветовал он. Парень рывком поднялся с соломы, и два черных глаза замерцали рядом. Треск сучьев становился ближе. Визгливые вскрики, сопровождавшие подвывание, заставили сердце провалиться в живот. Теперь оно тревожно ухало рядом с печёнкой. Шажок, другой – и я отступила за спину Артура, чтоб он драконице полюбился, Андреевича. Либо маг отобьется, либо его сожрут первым – меня устроит любой вариант. – Может, скормить ей тебя, и дело с концом? – предложил он шепотом, распознав мой коварный план. – Не надо… скармливать… – воспротивилась я. – Ты сладкая… Вон сколько леденцов стрескала, – лукаво напомнил парень. Он напуганным не выглядел, гад. Самоуверенный хавранец! Бессмертный, да? Это Тхэ-Ван, тут чего только не водится… И не все оно травоядное. – Я тебе еще пригожусь, – пообещала маньяку. – Ты про мир ничего не знаешь. А я – считай, что энциклопедия Веера. – Упертая, злобно пыхтящая, драчливая энциклопедия. Которую ради любой информации пытать приходится, – проворчал он, вытаскивая из кармана палочку. Второй рукой набрал с пола соломы и зажал пучок в кулаке. – Я расскажу, как восстановить резерв. Обещаю, – покивала нервно. – Здесь весь смысл в переходнике… Чтобы вытянуть магию из мира, нужно… – Поздно, Рита. Не шевелись, – он понизил голос до жутко-загробного. И в этот момент в проеме пещеры очертился силуэт подвывавшей твари. Клацнув зубами, она распахнула пасть и издала обиженное «ауррр», намекая, что мы заняли ее любимый теплый угол. Драконица. Огромная! С шипастыми наростами вдоль позвоночника, с роговыми шишками на морде, с огнем в оранжевых глазах. От ее взгляда в пещере будто светлее сделалось. – Она нас заметила, – догадалась я, зажимая рот и нос ладонью. – Учуяла. Твой страх, трусливая джинна. – Скорее, твой пот, хавранец, – отбила я, содрогаясь от ужаса. Никогда не видела драконов в реальности, только на картинках в книгах! – Ауррр! – сообщила драконица и деловито шагнула в пещеру, зажимая нас внутри. Она еле протиснулась в проем. Расфыркалась, расчихалась на чужой запах. Мощное жилистое туловище заняло половину пространства. Раздраженно хлопающие крылья подняли ветер, и сухая солома сбилась в кучки у стен. А я говорила… говорила, что мамаши всегда возвращаются в гнездо! Взмах палочкой – и перед Артуром бледной синевой расцвел магический щит. Прозрачный, дрожащий, сотканный из жидких соплей, а не из крепких чар. Хавранец был почти пуст. Но вид имел, будто у него в руках меч из ташерской стали. – Рита… Где там твои бешеные искорки? – прошипел, тыкая в мой нос пучком отсыревшей соломы. – Самое время спустить их с поводка. Прутья, собранные в импровизированный факел, просили огня. Но я сомневалась, что смогу принести пользу: все растратила на бессмысленную возню. Вздрагивая от басистых рыков драконицы, я выгнала из нутра несколько заплутавших всполохов. Веселой гурьбой они скатились к запястьям, крутанулись на ладонях и спрыгнули на солому. – Еще, – ворчал Артур, потряхивая квелым букетом. – Больше нет! – сдавленно прошептала я, глядя, как неохотно разгораются прутья. Сырое сено дымило, тлело. Источая едкий запах, тонкие веточки чернели на концах, скручивались и осыпались пеплом. – Аурр? Пффыхх! – чихнула драконица, когда дым добрался до ее ноздрей. – Вон. Пошла прочь! – рявкнул на нее хавранец, размахивая тлеющим букетом и заполняя пещеру зловонием. – Да мы тут раньше нее задохнемся, – пробормотала я, машинально цепляясь пальцами за его ремень. Чтобы гад не сбежал и не оставил меня одну в пещерной темени. Драконица, хлопая крыльями, топталась на месте. Скребла тучными боками по камням, урчала обиженно, намекая, что она этот уютный сухой угол застолбила первой. – Уви! Уви! – тонко провизжали за ее безразмерным телом. – Ру-ру-ру! Привстав на носочки, я рассмотрела за серой чешуйчатой тушей четырех мелких драконят. Их «одежка» была пестрее. Полуживой факел давал мало света, но я смогла разглядеть белые пятна на фиолетовых холках и крошечные роговые наросты на мордочках. – У нее малыши! – Вижу. И? – мрачно уточнил Артур, вытесняя драконицу магическим щитом. Она клацала перед ним челюстью, но ткнуться носом в чары не решалась. Да и запах паленой соломы ей был неприятен. – Пфух! Ауурр? – фыркала она, шлепая по полу гибким хвостом. Одним таким зашибить можно. – Уходи. Я сильнее, – хрипло прорычал Артур. Он смотрел чешуйчатой прямо в глаза, и ее взгляд постепенно менялся с разгневанного на растерянный. Если я что-то понимаю в драконьих мордах. – Проваливай в лес и сюда не возвращайся! – Ты же не убьешь ее, правда? – уточнила я. Вряд ли хавранец сможет голыми руками справиться с крылатой зубастой тварью, но… – Уви-уви-уви! – верещали детеныши, прячась за надежной спиной мамаши. – Они совсем маленькие, – прошептала я жалостливо. – Вижу… Но, детка, это наша пещера, – повторил Артур упрямо. – Вообще… если вдаваться в детали… это мы вторглись в ее жилье, – напомнила маньяку. Меня так вообще насильно сюда притащили, да-да. – Предлагаешь заночевать снаружи? Она проживет в лесу, мы – нет. – Только не убивай! Ладно? Не убивай! – Да что ты заладила? Не собирался я, – бросил угрюмо, вытесняя драконицу щитом и пучком чадящей соломы. – Мне Ава еще прошлого дракона не простила. С каждым его шагом голова драконицы нагибалась ниже. Артур, наоборот, распрямлялся, широко расправляя плечи и задевая макушкой свод. Теперь казалось, что он тут хозяин. Что драконица, по глупости рычавшая на того, кто сильнее, вдруг осознала ошибку… И кланяется, жмется туловищем к земле, чтобы Артур ее пощадил. – Ну? Пошла! – рычал князь. Мое сердце сжималось от жалости. Он прав, снаружи нам придется туго… Но и малышам будет несладко, когда взойдет красное солнце. Их шкура еще тонка, а Цейнер суров к слабым. – Аууррр, – просительно протянула самка и склонила зубастую морду к земле. Словно желала ласки или пресмыкалась перед более крупной тварью. Я огляделась в поисках того, кто напугал ее до дрожи в чешуйках, но нашла только голые стены. И невозмутимого, хладнокровного князя. – Уви-уви-уви-уви! – повизгивала четверка, прижимаясь к толстому заду драконицы. Малыши подпрыгивали, волновались, и мамаша, чтобы усмирить их суету, била хвостом по земле. Не отрывая взгляда от лица Артура, драконица отступала. Пятилась из пещеры, по памяти нащупывая выход. Солома в пучке разгорелась, по стенам заплясали мрачные тени. Две были совсем странные – словно черные перепончатые крылья, они рисовались над хищным силуэтом хавранца. Парень обернулся, нашел меня за спиной, хмуро кивнул. Тени на стене колыхнулись. И я поняла: не так сильно драконица испугалась огня и щита, как этого опасного черного взгляда. Я так-то не трусиха, но даже мне стало не по себе. – Наверное, ее с малышами согнали с нового места, и она решила вернуться сюда, – пролепетала я, вонзая ногти в чужой ремень. В смущающей сцепке мы оттесняли хозяйку пещеры на траву снаружи. – Тут занято, – процедил Артур. – Нам нужнее, Рита. – У малышей чешуя еще тонкая. Под Цейнером им жарко, – объяснила шепотом. – Самые слабые могут погибнуть. А если уйдут далеко от воды, то всему семейству придется туго. Пожилая сирра Фервина до сих пор вела лекции в маг-питомнике. Я их иногда посещала вместе с Тайкой, крепкий желтый уровень силы позволял. – Наша кожа, конечно, толще! – возмущенно выдохнул князь. – А вода с крышей нам вообще без надобности! – Мы можем взять шкуру… и укрыться в лесу, в тени… Сейчас ночь. Арх Звездноликий, Сато сын небесный, что я несу? На шкуре, в лесу? Вот с этим? – Аррр! – это была не драконица, а тролль. Набрав воздуха в грудь, он прошипел: – Бездна… Да что мне с тобой делать, сердобольная? Собирай вещи. Живо. – Секунду! Приободренная его уступкой, я выпустила ремень. Наклонилась и торопливо вернула в сумку все, что рассыпала, включая сахарных единорожек. Сверху воткнула черную рубашку. И снова вцепилась в брюки, потому что… не за талию же мне его держать, ну? – Идем, бедствие, – опустив щит, парень вынырнул из пещеры и отвел от драконицы глаза. Самка с радостным «ур-р-ру-ру» вбежала в свой каменный дом и скрылась под навесом. Облегчение от правильного поступка было недолгим: мы только что лишились крыши над головой. Ночью. В Тхэ-Ване, кишащем диким зверьем и психами, покупающими невинных дев. Чу-у-удненько. Артур сердится. Это было заметно невооруженным глазом. Нервным размашистым шагом он подошел к шкуре, расстеленной на траве для просушки, и накинул ее на плечо. – Следующее надежное укрытие ищешь ты, мисс «Драная Энциклопедия Веера»! – Я знаю… что это был… паршивый план… – догоняя маньяка, бормотала я. Тяжелая сумка оттягивала руки, но я не рисковала перевесить ее на похитителя. Ему общение со мной и так нелегко давалось. – Как и все до него. Идем, шустрее, – сопел Артур, размахивая тлеющим пучком соломы над нехоженой тропкой. Поразмыслив, он накинул шкуру поверх полуголого тела, как доисторический плащ (говорила же: варвар!). И взял курс к лесу, что тянулся темной игольчатой тенью вправо вдоль журчащей реки.