Глава 4. Шкурный интерес

Мы плутали по темному лесу еще час, топая в сторону течения. Рано или поздно дорога должна была вывести нас в какой-нибудь населенный пункт. В деревню или в сам Йоммерхад – город, построенный зажиточными магами. Теми, кто набрал силы впрок и умеет творить истинные чудеса. Беда в том, что магия в Тхэ-Ване давалась нелегко, болью и кровью… Как правило – женской. Так что я не была уверена, что нам стоит соваться в крупные города, где каждый второй рад поживиться невинностью. – Давай, Энциклопедия… Самое время рассказать про чертов мирок, – проворчал Артур, ломая ботинками сучья. Передвигаться по корням и колючему сухостою было непросто. Сандалии едва держались на пятках, половина лент была порвана. Чувство, что я голыми ступнями касалась острых камней и шипастых коряг. – Эмм… В отличие от энхарадских, тхэ-ванские драконы не имеют человеческой формы, – припомнила лекцию сирры Фервины. – Это просто животные. Дикие. – Я в курсе. Видел похожего, только черного и куда крупнее, – не оборачиваясь, признался парень. – Где? – удивилась я. – Дома, в Хавране. Я тебе показывал в «Темном соединении», но ты и это забыла. Пропустив укор мимо ушей, я догнала похитителя. – В Хавране водятся драконы? Ну… огхарреть! – Давно вымерли. Сотни лет назад, – пробухтел он, не сбавляя шага. Под ногами парня раздавался громкий треск, привлекая к двум проходимцам излишнее внимание. На шум из лесных глубин могли сбежаться дикие твари! Но хавранец не привык тихонько отсиживаться. – Фон обеднел… Магия начала усыхать. Дракону, когда он вылупился, пришлось тяжко, – пробормотал он. – Серьезно? То есть… ты прям не шутишь? – Я не буду объяснять на пальцах, Рита! Просто прими как шурхов факт: магия в Хавране была. Потом сплыла. Но скоро снова будет, когда я ее верну. – Ясно. Приняла, – невразумительно пожала плечами. – Только не психуй, ага? – Будешь с тобой спокойным… Словом, того дракона я убил. Считай, что из милосердия: бедолага все равно не выжил бы без крепкого фона, – заметив что-то впереди, Артур притормозил и обернулся. – А местным вполне комфортно. Плодятся, прыгают, «урурукают». Значит, магии достаточно. И где она, тролль тебя задери? – Везде… кроме твоего резерва. Без проводника ей туда не попасть. Солома истлела и погасла. Я обвела глазами темную чащу: Тхэ-Ван пропитан магией до основания. Только достать энергию из недр не так-то просто… И тут я Артуру не помощница. – Остановимся здесь. На рассвете поищем место получше. Уголок, который присмотрел князь для ночлега, имел несколько преимуществ. Сомнительных, но мы не в том положении, чтобы перебирать. С одной стороны овраг был отгорожен замшелым холмиком, с другой – обнят густым кустарником. Деревья сплетались кронами над головой, вздыбленные корни торчали из земли, создавая естественные преграды. Артур швырнул шкуру в узкую нишу, застеленную мхом, и поманил меня пальцем. – Так, детка… Ты слева, я справа. Без визга и возражений. Ложиться? Туда? Я сделала шаг назад, наступила на корягу, скривилась от боли и обиженно ойкнула. Судьбоносное полотно намекало, что пути назад нет. – Ложись, ложись, – поторопил парень, отобрал мою сумку и швырнул на шкуру взамен подушки. Ла-а-адно. Встав на четвереньки, я заползла в овражек и свернулась клубком. Довольно мягко, почти уютно, если не обращать внимания на запах сырой земли и прелого меха. Не дожидаясь приглашения, парень рухнул рядом. Аромат лесной сырости тут же дополнился ноткой мужского пота, жаром горячей кожи и, в целом, общей пряностью ситуации. Ниша была узкой, он вынужденно придвинулся к моим лопаткам и затих. Обжигающе выдохнул в позвонки, спрятанные под тонкой тканью комбинезона. – Если ты меня тронешь… хоть пальцем… – промычала, не оборачиваясь. Вымоталась так, что ноги отнимались. – Как-нибудь обойдусь. Спи, детка. Но что-то в его хрипе намекало, что эта ночь будет длинной. И один из двоих ее, возможно, не переживет. Волнение разлилось по оцепеневшему телу. Никогда еще я не ночевала с парнем вот так. Почти в обнимку. На меховой шкуре, в тонком, едва ощутимом на коже тряпье. Его выдохи прожигали шелк наряда, делали в ткани новые дырки. А глаза – я чувствовала! – были открыты. В полумраке лесной глуши они находили мои уши, мою шею, украдкой касались волос… и все это нервировало до мурашек. Когда красный Цейнер брал паузу и скатывался за горизонт, ночи в Тхэ-Ване наполнялись прохладой. Замерзнуть я не могла, конечно. Но неуютный ветерок бегал по ногам и рукам. Мечталось о тяжелом одеяле, продавленном матрасе, нормальной подушке и свежем белье. – Только не дергайся, – потребовал парень перед тем, как перекинуть тяжелую руку через меня. Другую фамильярно сунул под шею и согнул в локте. – Так намного удобнее. – К-кому? – жалобно пробормотала я, ощущая, как меня оттаскивают назад и вжимают в теплый живот. – Зачем ты?.. – Чтобы не свинтила никуда, пока я сплю, – хмыкнул похититель, закидывая на меня еще и ногу. Во избежание. Попалась. В капкан из рук, ног и гхарровых вздохов! Не то чтобы я до этого планировала сбежать от маньяка… Потому что – куда? И как я там дальше… одна? Но вот теперь отчаянно захотелось испариться. Я замерла россохой, застрявшей в зубах крупного хищника. Даже от прелого меха отплевываться перестала: пускай лезет в нос, хуже уже не станет. Непривычный жар поколачивал тело. Когда первая волна паники прошла, я заметила, что сама жмусь к маньяку. То есть… прямо по собственному желанию! Которое было настолько непреодолимым, что я забросила попытки сопротивляться. Ох, Рита… Да что с тобой происходит? Не настолько ты замерзла, чтобы впечатывать бедовый зад в незнакомца! – Не так уж паршиво, правда, детка? – прохрипел парень, которому полагалось видеть третий сон, пока я маюсь от стыда. – Просто… холодно, – пояснила, кусая губу до искр перед глазами. – Хо-о-олодно, – согласился он, сгребая меня поудобнее. – Никуда ты от притяжения капель не денешься. Даже если имя свое забудешь. – Нет во мне… никаких… кап-пель… – сонно проворчала я. – Точно. В тебе «и-и-искра», а не какая-то там паленая хавранская магия, – важно протянул парень и с судорожным выдохом отключился. Лапа его потяжелела, тело обмякло, прижав меня к шкуре на манер рухнувшего сверху шкафа. С забитыми хламом антресольками. Я хотела тяжелое, жаркое одеяло, да… Но, боги Веера, почему все мои желания исполняются вот так?! Притяжение… Да какое еще притяжение? Ничего у меня никуда не притягивается! Жар тела, вмявшего меня в шкуру, сделал свое грязное дело. Потрепыхавшись напоследок, сознание размягчилось и рухнуло в черную пропасть сна. Мне снилось что-то тревожное. Обрывки сцен – выдуманных ли, реальных ли? Чужие, но знакомые лица. Грохот сердца, застрявшего в горле, страх, попытка сбежать от погони… В дикой круговерти вспыхивали чьи-то случайные фразы. Светловолосая тетка, укутанная в сияние, грозилась, что мне не уйти от правосудия. Обзывала лишней, незапланированной. Потом, скрипя ржавыми оковами, из мрака выплыл мужчина… Липкий, чешуйчатый, с оранжевыми глазами рептилии. Шамкая и хрипя, он повторял снова и снова: «Пока не щелкнул… пока не щелкнул… пока не щелкнул…» Кто должен был щелкнуть, я никак не могла разобрать. Уши наполнял чудовищный звон. Будто вокруг били в тысячу колоколов одновременно. Голова раскалывалась от боли. От напряжения с глаз летели искры. Проклятый тип пытался сообщить что-то важное, и я вслушивалась через боль, через звон… «Затвор… главный затвор…» Пленник сидел в клетке и жестко смеялся над моими мучениями. Показывал жестом на свой ошейник, затем тыкал склизким пальцем в мою шею… Его голос скрипом пробирался в сознание. «Отменить волю… надень… продиктовал…» Бред все не кончался. Я намертво застряла в плену липкого кошмара, погруженная в запах болота и гнилого проклятия. Как выйти отсюда? Как выбраться? – Рита, очнись! – прорычали в ухо, отчаянно тряся ватное тело. – Ну же… Открывай! – Где… где я? – пролепетала, уткнувшись глазами в черные кроны деревьев. В просветах между ветвей мерцали далекие звезды. Отвратный запах гнили сменился ароматами леса, сырой листвы, мха и шкуры. И еще – чужого пота и мужской терпкости. – Тут. Со мной. – С кем… с тобой? На секунду хмурое лицо, маячившее перед носом, показалось знакомым. Но я никак не могла вспомнить, откуда знаю темноглазого парня с седой прядью в волосах. Это друг? Враг? Любимый? А потом догадалась. Это же тот псих, что меня похитил из Лурда и притащил в Тхэ-Ван! Слезы потекли по щекам, в груди обреченно сжался холодный камень. Горечь заполнила горло, словно я действительно забыла кое-что важное. Но что? – Ты чего разверещалась на весь лес, а, детка? – допытывался парень, бессовестно и беспощадно тыкая меня носом в свою грудь. Неодетую, между прочим. Хотя сухая рубашка так-то лежала в сумке. Если он этим грубым и прямолинейным способом решил меня впечатлить, то… Ну, впечатлил, каюсь. – Перестань… трясти… Я не иллюзорная кукла, а вполне себе живой почти-человек, – попросила, просовывая между нами ладони. Маньяк не протестовал, но и не отпускал. Тряска наконец закончилась, и я смогла сфокусировать взгляд на его глазах. Не зрачки, а орудия пыток! – Ну? – Просто сон, – объяснила. – Дурацкий. – Знаю я твои «просто сны», – проворчал парень, зачем-то принюхиваясь к моим волосам. – Как-то раз после такого ты приземлилась в мою кровать, насквозь пролетев парочку этажей. Не то чтобы я был против… Но визита сверху не ожидал. – Не представляю, как и зачем я это сделала… Но обещаю: этого больше не повторится, – убежденно покивала я. Почти уверена, у меня не найдется веских причин таранить головой этажи, чтобы оказаться в койке у потного хавранца. – Однако ты снова… в моих руках, – судорожно выдохнул он, пробираясь жарким воздухом за ухо и собирая на коже обалдевших мурашек. – В тот раз ты крепко испугалась. Увидела родителей в прошлом Хавраны, распереживалась и… решила, что мне можно доверять. Что со мной не страшно. Если он не лжет, то у меня к себе больши-и-ие вопросы. – Сейчас не тот случай, – нахмурилась я. – Во-первых, с тобой огхарреть как страшно. Во-вторых… напомню, «князь», что мы лежим в овраге на прелой шкуре в чужом мире. И я в эту яму не падала, меня в нее натурально тобой вдавило. – Иногда доверие нужно чуть-чуть подтолкнуть, – невозмутимо отбил он, укладывая меня затылком на мех. Сам навис сверху, раскинув мышцы плеч черным шатром. Снова я под ним лежу и… паникую, да? Правда же паникую? Ну вряд ли это другое чувство. – Что тебе снилось, бедствие? О, это я могу. Это я знаю. Наконец-то нормальная тема. – Твараг, – выпалила я, пока хавранец не вернул разговор в смущающее русло. – Думаю, что он… По описанию подходит. Мама рассказывала, что они покрыты зеленой слизью и чешуей. И глаза – рептилии. Этот мужик был точь-в-точь как мой тантальский дед, приходивший к ней в видениях. – Не понял… Тебе снился дедушка по проклятой линии? – сощурился Артур. – Вряд ли он, – нахмурилась я. – Этот сидел в клетке, а мой… он, скорее всего… – Дед твой в экране застрял, вместе с бабкой. Так, про это потом, Рита, – нетерпеливо тряхнул челкой. – Давай про сон. Ты аж тряслась. – Это ты меня тряс, – напомнила маньяку. – Сон как сон. Кошмарный. Много слизи и… вони. Странно, но факт: у меня во сне чуть нос от отвращения не отнялся. Чрезмерно реальные ощущения. Я ткнулась ноздрями в плечо маньяка, чтобы хоть чем-то заглушить осадочек от кошмара. Как ни крути, от парня пахло в разы приятнее. – Может, потому, что это ни шурха не сон, котенок? – Артур в темноте подергал бровью, ожидая какой-то вменяемой реакции. – Пф-ф-фух… Скажешь сейчас, что я с этим тварагом сто лет знакома? Под луной с ним танцевала, в горы с ним на выходные ездила, а потом он лишил меня невинности? – Р-рита! – Нет, давай! – подбодрила похитителя. – Ни в чем себе не отказывай, хавранец. Вдруг я поверю, мм? – Давай сначала ты, – гася внутри раздражение, предложил парень. – Что от тебя хотел твараг? – Он… пытался рассказать мне какую-то историю, – с трудом вспоминала я. Будто мелкие косточки выискивала в мутном, густом бульоне. – Как его поймали, заковали и отменили желание. – Волю можно отменить? – подорвался хавранец. По исчерканным шрамами плечам прошла рябь напряжения, и выдающееся тело застыло в ожидании. Чего-то. – Прервать… – осоловело промычала я. Арх знает, откуда в моей голове столь ценная информация. И стоит ли ей делиться с маньяком. – Говори, говори, не заставляй переходить к пыточным процедурам… – На тварага в клетке… того, из сна… надели ошейник, – призналась я, покусывая губу. – Он показывал на свою шею, потом на мою. И скалился… так отвратно. Я поморщилась, припоминая кошмар. Зачем мы о нем говорим? Не лучше ли умыть лицо в росе, скопившейся на мягкой подушке мха, и попытаться еще поспать? Но парень аж перевозбудился от моих откровений. – Еще рассказывай, детка… Все, что вспомнила. – Да это не воспоминание, а глупый сон, – воспротивилась я. – Тот мужик был весь в слизи и вонял, как стухшая болотная каэра. Слава богам Веера, там было темно, и я не очень хорошо его разглядела. – Не сон! В Тантале на площади действительно сидел твараг. В клетке, в слизи. Его наказали за сотворенную мерзость, – заведенно хрипел князь. – Ты встретилась с ним. Ночью. Когда я… кхм… – «Кхм»? – Когда я пытался решить проблему своими методами, – уклончиво пробубнил парень. Встроенное любопытство – упертый локомотивчик моей бедовости – сразу потребовало узнать побольше об этих «методах». – Он говорил, что затвор не должен щелкнуть. Потому что… если щелкнет, то оборвет желание. Что-то в этом духе. Я побежденно вскинула руки. Мол, дальше – хоть пытай. Но лучше не надо. – То есть, пока воля свежая, ее можно отменить? – крутился Артур вокруг одной мысли, не давая спать ни мне, ни себе. – Если сковать диктовавшего? – Да о чем ты бредишь? Давай уже спать. Скоро встанет Цейнер… Я с силой растерла липкое лицо и уставилась на два черных блестящих глаза. Слишком близко они подобрались. – Твоя воля касалась тебя самой… Ты и жертва, и палач. Одним словом – пострадавшая от собственной бедовости, – мычал Артур, что-то прикидывая. – Искорки налипли еще в Тантале, мироздание хотело подстроиться, но воля свершилась тут… в чертовом жарком мирке… Она же дожала твой резерв. Может, еще не поздно? – Я слишком устала, чтобы понять, о чем ты толкуешь, – с сожалением призналась я. Его азарт, взрывавшийся огненными всполохами в глазах, завораживал. Немножко даже пленил. Я так же фонтанировала энтузиазмом, когда планировала поисковый ритуал. Была уверена, что он сработает… и я найду маму с папой. – Сны – вовсе не сны. Значит, воля еще не окрепла… Твоя память прорывается, прежняя реальность борется. Прямо как хавранская, Рит! – возбужденно бубнил он. – Еще не поздно повернуть идиотское желание вспять. Восстановить память, а с ней и… самое важное. – Мм? – Твои чувства ко мне, – договорил Артур, вглядываясь в мое лицо. – Без них как-то совсем тошно, детка. Чувства? К этому выдающемуся экземпляру? Пу-пу-пу… Парень не вписывался в общепринятые нормы и совершенно не укладывался в воображение. И все же… мой гибкий ум, под Цейнером превратившийся в вязкий расплавленный сырок, хватался за эту мысль. Чем больше я пялилась на тело Артура, раскрашенное нитями шрамов и узелками татуировок, тем крепче верила: я вполне могла в него вляпаться. А потом забыть. Это прямо в моем стиле. О да, Рита Харт достаточно «везучая» для такого сюжетного поворота. Неприятности к ней липнут пачками! Штабелями в очередь выстраиваются! – И как ты… надеешься их вернуть, эти мои «чувства»? – сглотнув, поинтересовалась я. – Надев на тебя кандалы, Рита, – поразмыслив, мрачно объявил парень. – Чего?! – Такие, знаешь, блестящие цацки, всяким сиятельным дурочкам положенные. Иногда попадаются ржавые… Но твои я лично отполирую. – Превосходно. Мало того, что он меня похитил, так еще заковать хочет! – с возмущением фыркнула я в звездное небо. – Я как чувствовал, что надо было прихватить пару браслетов с собой… А теперь где нам раздобыть тантальские украшения? – сокрушался князь, плотоядно поглядывая на мою шею. – Даю твои карнавальные рожки на отсечение, что в местных магазинах божественные ошейники не продаются.