Глава 17. Нереально мило

Рита Утром дом залило солнцем. Оставив Артура дремать в кровати, я спустилась вниз, нашла ванную, кухню… Пустые просторы притягивали богатой мебелью, изысканными безделушками, ароматом старины. Тут долго никто не жил, но стены были заговорены от плесени. Нагревающий артефакт был заряжен, а на полках шкафов хватало свежих продуктов. О нас позаботились. Подставив нос теплым лучам, я выглянула в окно. Осень, весна? Никак не понять! Снаружи небо бороздили воздушные корабли. Яркую синеву разбавляли жирные мазки белых облаков. Там, в высоте, кружила стая ташерских цап, то соединяясь в идеальный клин, то рассыпаясь светлыми брызгами во все стороны… На полках я нашла с десяток баночек с необычными ингредиентами. Если бы не воздушные корабли, я бы решила, что мы вернулись из Эррена в Сеймур. Иначе откуда тут ярмовый мусс и мука из колосьев с ваярских полей? Ярмы так-то в Эррене не растут. Видимо, дом принадлежал проходимцу Веера… или иному чародею, ценившему диковинки. Порыскав по шкафам и услышав дикий вой из собственного желудка, я решила испечь оладьи по-чейзовски. Накатило что-то. Хотелось хоть один денек побыть уютной хозяюшкой, а не занозой в княжеской заднице. Ночевка с Артуром на меня дурно повлияла. Казалось, кожа и волосы до сих пор пахнут его потом, мужеством, терпкостью… Наваждение! Когда от сковороды потянуло знакомыми сладкими ароматами, на запах притащился сам князь Карповский. Заспанный, помятый и изрядно обалдевший от вида «хозяюшки Маргариты». – Детка, ты спятила? – откинув волосы с лица, он недоуменно уставился на сковороду. – Папа так готовил, – пояснила я, шлепая на стол полную тарелку и усаживаясь напротив. – Семейный рецепт. Ешь, пока горячие. Не бойся, не отравлю. – Не боюсь. Даже у Авроры не получается меня отравить, несмотря на старания, – хмыкнул он и одобрительно покивал. – А моя семья знаменита кофейной магией. – Это от которой новые Карповские появляются? – И такое случается, – громко рассмеялся он и упал на стул. Перед подвигом бессмертного «черного сердца» следовало подкрепиться. Артур не возражал и с удовольствием поглощал и оладьи, и мою спонтанную заботу… Я уже позабыла, как это чудесно – никуда не спешить. За завтраком мы болтали о пустяках, стараясь не касаться пугающей темы переселения народа. Может в нашей жизни хоть на миг случиться затишье? Погода чудесная, дом прекрасный, даже Артур… уютный, домашний какой-то. Так и хотелось усесться к нему на колени и забраться пальцами в спутанные черные волосы. После страшной изнанки он был снова самим собой, и я пыталась изгнать из памяти увиденное там. Сытый Арт улыбался. Не ухмылялся, не язвил… Это была именно улыбка, причем красивая и адресованная мне. Боги, да я почти влюбилась! – Рит… Ты так смотришь, – подметил он, игриво скривив губы, – будто планируешь слопать меня на десерт. – Это и был десерт, хеккарина ты неотесанная, – рассмеялась я, уплетая ложкой ярмовый мусс. Вкуснятина. – Я другие предпочитаю, – выдохнул он, упав взглядом на мои порозовевшие от крема губы. Потянулся через стол, подцепил пальцем за подбородок… Я замерла в нерешительности. Сбежать или поддаться? Увернуться в последний миг или позволить себя поймать? Пока размышляла, его губы нежно коснулись моих. И я потонула в безмятежном, ласковом поцелуе. В его руках что-то поблескивало, но я решила отсечь все лишнее. Наслаждаться мгновением, набирать волшебных запахов про запас, тонуть в откопанной нежности, погружаться в пучину новых ощущений… Скоро секунды идиллии сгорят. Мы с князем понесемся спасать виззарийцев, магию, Хаврану, родителей. Будем проваливаться в очередные трещины мироздания, отрабатывать на новых плантациях, получать от Веера пинки и тычки… Рисковать жизнью, памятью, любовью. Расплачиваться чувствами и желаниями. Но пока есть его губы и мои. Сладость ярмового мусса и неожиданная нежность поцелуя. И мое бесконечное желание влюбиться в этого парня снова. *** Артур Рассветная серость стен сменилась яркими бликами. В незнакомый дом нахраписто влезло солнце и разбросало лучи по полочкам, уставленным кухонной утварью. Спорим, его приманила одна рыжая особа в короткой рубашке? Огненные кудри, танцевавшие у плиты, вдруг взметнулись рядом с его носом. Только что он видел красивые голые бедра, позолоченные солнцем, и вот уже – розовый бантик губ. – Что ты творишь, детка? Игривый поцелуй вышел столь неожиданным, что князь не успел ответить. Растерялся. Но, подумав, ухватил сбежавшую занозу за край рубашки и притянул обратно. – Ммм… Если бы не закипающий кофейник, я бы предложила продолжить в спальне, – промурлыкала она, жмурясь от вкусных поцелуев и доверчиво прижимаясь к его груди. – Пф-пф-пф, – закипел тем самым кофейником Арт. Пробуждение вышло чудесным. Никто не глядел на него укоряюще, не отползал испуганно в угол, не пытался отбиться подушкой. Шурх знает, чем вызваны перемены – сном на изнанке, темным соединением или близостью победы, – но Артур был только за. Надоело за ней носиться и убеждать, что не маньяк. А теперь вот ему варили кофе. Настоящий, как дома, он отсюда по запаху ощущал. Кухонные шкафы были наполнены всеми вкусами Веера: хозяин часто путешествовал. – Значит, хочешь пойти со мной в спальню? Уверена, что готова? – нахмурился он, скрывая радость. Приручил все-таки дикарку. Может, и не понадобятся ему оковы? – Это ведь не впервые, так? Знаешь… Я вспомнила, Арт. Я тебя люблю, – просто, как в чем-то обычном, будничном, призналась она. Вздернула бровки домиком и поглядела на него с укором. – Любишь? – сглотнул он, отчаянно моргая. Сам Артур заветных слов ни разу прямо не говорил. Между ними все было тонко, зыбко, запутанно. А Рита… Произнесла так легко. Будто перышко сорвалось с верхней полки и безмятежно закружило в воздухе. – Без капли сомнений, – кивнула убежденно. – Вместе мы пройдем любой путь, хоть до Танталы, хоть до Виззары, а пока… Давай просто наслаждаться нашей общей памятью? Без чувств было так тоскливо. – Общая память? – опешил он. – Но как? – Похоже, забвение Бездны заразно! – рассмеялась она, колдуя над нагревающим артефактом. Отвлеклась на секунду и кивнула на стол: там на салфетке лежало свернутое в комок ожерелье. – Забыл? Ты сказал, Тьма передала это с изнанки в качестве аванса за неведомую услугу… За завтраком ты надел на меня оковы и оборвал волю. Потом упал в обморок от истощения. А еще говорил «бессмертный»! – Надел? – нерешительно уточнил он. Какой, к морфовой бабушке, обморок? – Был сильный выброс магии, слом божественной воли, – пояснила она и указала на покореженный стул, затем – на черное пятно копоти под потолком. – Я сначала боялась, но ты настоял. Убедил, что я должна вспомнить, что без этого нет смысла. – Нет… смысла… Похлопав себя по щекам, Артур потянулся к ожерелью. Три перекрученные серебряные цепочки с зажимами из голубых цветов. Оковы были тяжелые, от них тянуло знакомой силой… Украшение точно с Танталы: Миэль сдержала слово. Крепко же его приложило выбросом, раз не помнит, как Ритка прозрела. Но она, похоже, не в обиде за попытку «усадить джинна в бутылку». Теперь оковы валялись без дела на столе, и Артур машинально сунул их в карман. Усмехнулся: на случай очередного спонтанного волеизъявления. – Пей. Надеюсь, это действительно кофе, – самодовольно улыбнулась Рита, решившая впечатлить его кулинарным талантом. Хорошо все же, что он бессмертный. – Нашла в одном из шкафов, готовила по памяти – рецепт упоминался в какой-то хавранской книге. Проверь, похоже? Белый дымок потянулся от чашки вверх, яркий аромат пряностей ударил в нос. Как дома. Почти такой же кофе готовила мать. Ох уж эта ее эншантелевская магия! Отхлебнул. – Огхаренно! – прокомментировал Арт, обжигая губы новым сладко-горьким глотком. В благостном расположении духа он усадил Ритку к себе на колени и забрался носом в рыжие завитки. А лапой – под край рубашки. Могут Веер, Бездна и все виззарийцы, вместе взятые, подождать пару дней? Пока они с рыжим бедствием наверстают упущенное в кровати?