Глава 18. Раскалены и опасны

Рита Сладкий поцелуй растянулся на целую вечность. Без шуток! По ощущениям, мы сидели так часа три, сплетенные в наикрепчайший узелок. Притянутые намертво голодными каплями. Арт наглаживал складки платья (я успела найти обновку в одном из шкафов, и, о чудо, она села идеально), ласкал рот языком, забираясь все глубже… Теплый ком в груди разрастался. Чувство было настоящим, сильным, моим. Вдруг в его пальцах сверкнул металл, и край размякшего сознания завопил: нож! Точнее, кинжал… Боевой, короткий, острый до смерти. Не успела я от ужаса забиться в угол, как кожу предплечья резануло болью. – Ааа! – вскрикнула, хватаясь за обожженное место. – Шшш! – зашипела на меня смуглая девушка с раскаленно-красными заостренными ушами. Она за каким-то гхарром очутилась передо мной вместо Арта. Тот, гад, вообще растаял в воздухе сумрачной дымкой. Интерьер кухни сменился на серый, спальный… Вместо окна – потолок с трещиной. Вместо стола – постель. Ну. Просто. Огхарреть. – Ты кто такая? – зашипела я в ответ, зажимая окровавленную руку. Красные капли сыпались на подушку мелкими агонитами. Мерзавка меня ранила: нож до сих пор находился в крошечном кулачке. Она даже спрятать орудие не пыталась. Я ничегошеньки не понимала. Где Арт? Где поцелуй? Где кухня, оладушки, ярмовый мусс? И где, тролль дери, солнце? – Шш! Я та, кто вытащ-щ-щил тебя из сонного морока, дуреха. Ей шипение удавалось куда лучше, чем мне. Явно профессиональное. Миниатюрная девица с чуть раскосыми карими глазами смотрела на меня в упор. Потом красноречиво перевела взгляд на горящую от боли рану. Я неохотно убрала пальцы и увидела на коже черный круг с тремя символами внутри. Контур был слегка надорван, целостность рисунка нарушена. – Там было вытатуировано «забвение сна». Темным ядом, – добила девушка, скаля на меня белые зубки в обрамлении темно-коричневых губ. Распущенные черные волосы свешивались по обе стороны от ушей двумя гладкими волнами. Глаза дико поблескивали. Я обиженно поджала губы и дрожащей рукой стерла с лица испарину. Потная, дышащая, как загнанный зверь… Я едва осознавала себя в кровати. Забвение? Яд? Сонный морок? – А где Арт? – растерянно пролепетала я. – Точно не тут, мы все осмотрели, – со вздохом призналась она. – Думаю, его увели в менее открытое место. Где мы не найдем. Понятия не имею, как упустили! Я ощупала припухшие губы. Он же меня целовал! Вот только что! Так реально, так вкусно… – Что бы тебе ни снилось – забудь, – едко порекомендовала незнакомка. – Темный яд славно путает. Пока мозг в желе не превратит. Обида нарастала. Значит, все морок? Ни оладушек, ни объятий, ни нежности? Справедливости ради – кинжалом в меня тыкал тоже не Арт. Отрадненько. – Но Артур был тут, – хмуро сообщила я. На простыне остались пятна грязи с его брюк, в которых он где только ни валялся. А на мне еще чувствовался его запах: мы спали рядом, в обнимку. – Был. Вас перенесла сюда тварь изнанки, наша Следящая видела, – подтвердила девушка. – Мы наблюдаем за всеми местами, где Тьма может появиться. Этот дом заброшен, но, как видишь, не забыт. Я оглядела спальню при свете дня. То, что ночью показалось богатым убранством, на деле было обветшавшей, пыльной серостью. Никто не заботился об этих стенах, и лучи солнца не плясали по багетам картин. Реальность была бесцветной. – Пей, транс истощает, – она сунула мне в руки стакан, доверху наполненный водой. Я присела на подушках, пошатнулась и сделала несколько осторожных глотков. – Не найди мы тебя, через пару дней совсем бы засохла. – Не понимаю. Зачем будить меня от сна на изнанке и погружать в морок тут? – извилины еле шевелились в гудящей голове. – Зачем возвращать на поверхность, а потом истощать дурным сном? И кто ты вообще такая? – Моя родина – остров Маути. В доме еще пять маутянок, все откликнулись на зов, – с гордостью подтвердила остроухая. – Мы предупреждали, что не отступимся. Что будем бороться за каждый лучик добра и света в ее темной душе. – В чьей душе? – Имиры Сиятельной, разумеется. Нашей вечной покровительницы. Шатаясь, как молоденькая ярма на студеном лурдском ветру, я сползла с постели и силой выволокла себя из спальни. Пошарила по коридорам (там действительно копошились другие девушки с раскрасневшимися от гнева ушками), наткнулась на ванную. Потыкала пальцем в согревающий артефакт – без толку. Со скрипом покрутила ржавый вентиль, кое-как запустила поток желтой воды и брезгливо умылась. Все-таки Миэль не настолько гостеприимная хозяйка, как показалось. Может, она просто забыла про простые человеческие нужды? Такие, как чистая вода и еда, безопасность и отсутствие похищений с утра пораньше? Какая же я наивная. Стоило сразу заподозрить неладное! Почему Карповский вел себя так беззаботно, так легко и уютно, словно сбросил с плеч бремя великого долга? Будто напрочь забыл про отбитый план? Открытая улыбка, домашние повадки, гхарровы оладушки и ярмовый мусс… И тонны неизрасходованной нежности – все мои. Теперь, с высоты пробуждения, это попахивало отборным бредом. Дофантазировалась, Рита. – Так вы служите Имире? – недоуменно уточнила я, возвращаясь в спальню. Маутянка, принюхиваясь, ползала под кроватью и выискивала след. За ней тянулось зыбкое красное марево. – Мы те, кто стоит на светлой стороне Тьмы, – коротко буркнула она и указала на ком чистой одежды. Белая шелковая рубашка, узкие брючки… То ли мужское, то ли странное. – Надевай. Идеальное платье из шкафа, найденное во сне, закономерно осталось там же. При мне снова были лохмотья голубого сарафана, измочаленные изнанкой. И я принялась перебираться в рубашку. – «Светлая сторона Тьмы». А такая есть? Так-то я была на изнанке. Там со всех сторон очень темно. – Любая божественная суть многогранна, она не добра и не зла, – пропыхтела остроухая, забравшись под пыльную штору. – Она – сила, она – воля, она – диктатор для материи миров… – Ага, ясно… Вы «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», – промычала я, застегивая пуговицы. Как всякой Маргарите мне было положено знать такие вещи. – Когда как. На зло приходится пятьдесят процентов, – с мелодичным шипением ответила маутянка. – Думаешь, путь за богов выбирает кто-то другой? Тот, кто выше, кто командует Звездносводом? Но назначение в мир, благословение огнем – лишь отправная точка. А дальше – тысяча выборов, тысяча развилок. – А кто стоит на темной стороне… эмм… «света»? – задумчиво поинтересовалась я, впихиваясь в брючки. Размер был не мой, а миниатюрно-маутянский, поэтому эластичная ткань облепила все слишком красноречиво. Вроде академической формы для практики на полосе. Я не была ни рослой, ни фигуристой, но на фоне крошечных смуглянок ощущала себя великаншей. С их женственных силуэтов можно было лепить статуэтки и продавать на Лурдской ярмарке по хорошей цене. – Дочери Мрака, – процедила девушка и опять скатилась в ядовитое шипение. – Шшш! Лания я. Моя старшая сестра Дэлия ждет внизу. Отчитывает Следящую, прозевавшую похищение хавранца. Упаковавшись в чужую одежду, я повязала лентой растрепанные волосы, соорудила тугой хвост и спустилась с Ланией вниз. Хотелось посмотреть на отчитывающую процедуру. А по возможности – и присоединиться. Потому что… реально обидно! Нельзя вот так целовать, целовать, а потом исчезнуть, ни разу не поцеловав! Тот факт, что теперь спасать надо скорее Артура, чем меня, вообще не успокаивал. – Шшш! Лани, сколько вы еще будете копош-ш-шиться? – зашипели снизу, едва мы ступили на лестницу. Старшей маутянке явно было все равно, кого отчитывать. Захлебнувшись шипением, она замолкла и уставилась на меня. Облизнулась острым языком, быстро подошла, уложила раскаленные пальцы мне на виски. Я дернулась от боли, попыталась выкрутиться… но через секунду втянулась в процесс. Невыносимый жар забирал остатки ослаблявшего меня яда. – Да пребудет с тобой Сияющая благодать, – чинно выдохнула она, сменив гнев на милость. – Сп-пасибо, – протарахтела я. – Мы помогаем девам в беде, – объяснила старшая. – По заветам нашей богини. – А Арту кто поможет? – Мужчинам не помогаем! – с вызовом шикнула другая девушка, с двумя смолисто-черными косами на плечах. – Обычно. Обычно не помогаем, – поправила Дэлия. Она выглядела более зрелой, чем Лания. «Неопределенного возраста». Думаю, она была ровесницей тети Эммы. Как и младшая сестра, островитянка обладала золотисто-красной мерцающей кожей и звериной грацией. Переступала по дому мягко, как осторожная каффа. Рассыпала красное марево тут и там, вместе с другими разыскивая след похищенного. Арт попал в исключение из правил: был единственным мужчиной, которому маутянки намеревались помочь. И то – не из сочувствия, а ради противостояния «другой стороне». – С прихода в Эррен новых богов мы служили Имире Сиятельной, покровительнице дев. А «Дочери»… С самого ухода Драг-хаара на изнанку они поклонялись древнему темному богу, – объясняла младшая, передав обыск дома в руки старшей. – Мы радовались свету и магии, а они желали возродить тьму. Выпустить мрак из подпола. Значит, оба культа древние, старые. Возможно, фанатичные и тронувшиеся умом. – С тех пор, как Имиру забрало демоново войско, а Мрак на изнанке обратился камнем, все затаились. Однако века спустя в Эррене объявилась Тьма. Та, что пробудила Мрак и стала владычицей изнанки. Культ Дочерей расцвел, Тьма принялась собирать черные души и иные подношения… А мы вдруг почуяли возвращение нашей богини. Были знамения, – Лания выразительно расширила глаза. – Мы бросились на поиски Имиры, но не сразу поняли, где искать. – Нашли? – флегматично уточнила я, уже догадавшись, в каком злачном месте обнаружилась Сиятельная. О чем-то таком Арт вчера бормотал. Да я и сама в состоянии сложить гхарра с кворгом. – Нашли, – с горечью сообщила маутянка, и от кончиков красных ушей пошел жар. – Имира давно вернулась, но ее светлое сердце покрылось ранами. Боль запеклась внутри. Богиня жаждала отмщения и выбрала темную сторону. Но мы верим, что свет в ней остался. – Я не заметила проблесков, – вяло сообщила ей, присматривая за Дэлией. Старшая маутянка пробежалась до кухни. Даже отсюда были видны пустые полки. Ни баночек с ярмовым муссом, ни чудны́х междумирских ингредиентов. – Мы в долгу. Острову Маути первому досталось, когда демоны Керракта заявились в Эррен. Наши пяточки горели от бега по пылающей земле, – с жаром рассказывала Лания. – Растрескавшаяся, раскаленная почва острова давала нам силу огня. Многих замучили, присвоили… Но те из нас, кто смог сбежать и укрыться в храме Имиры, получили в дар пламя Керракта. Я чуть-чуть отодвинулась от рассказчицы, чтобы от этого ее пламени заживо не закоптиться. Уже волосы дымком пахли. – Она пожертвовала собой за всех дев. За всех дев, что затаились в храме! И ты скажешь, в ней не осталось света? Чушь, – запальчиво заявила Лания и отвернулась. – Я не хотела обидеть. Спасибо, что спасли, – пробормотала я, пожимая плечами. – Может, и есть в ней свет. Самая капелька. Вечная битва. Вечная битва… – Выходит, вы служите одной и той же богине? Просто… с разных сторон? – Выходит, – фыркнула маутянка. – И Артура забрали «Дочери»? – Они, больше некому, – подтвердила Дэлия из кухни. Я на светлой стороне тьмы, Арт на темной стороне света. Как это, тролль дери, символично. – Думаю, стервы накачали его сумрачным ядом, – поцокав розовым язычком, сообщила старшая. Ее щеки налились жаром и стали пунцовыми. – Для Наследника он не смертелен, но потворствует легкому усвоению внушения… К тому же хавранца выпила изнанка, досуха выжала. Объятия морока, беседы с Мраком. Это любого пошатнет, даже бессмертного. – И зачем светлая, добрая Миэль их подослала? – едко уточнила я. – А подослала ли? – усомнилась та, что с двумя косами. – Трудно угадать ее мотивы, – повздыхала Дэлия. – Может, шутка. Или намек, или последнее испытание. Или попросила что-нибудь передать… Она часто использует заложенные души в качестве курьеров. Ну да! «Передать»! А то они мало вчера с Артом беседовали, пока я спала на траурных цветочках. – Мы не видели никого из «Дочерей», но темным ядом пропах весь подпол, – хмуро проворчала отчитанная Следящая. Она тоже была красной до ушей, но не от ярости, а от стыда. – Я заволновалась, лишь когда никто не спустился к завтраку. Было велено не мешать! Она с обидой поглядела на Дэлию: мол, делала, что велено. Не мешала. И где? – Проблема в том, что, как все последователи Мрака, дочери играют грязно. Неважно, чего хотела от них Тьма. Они извратят ее волю. Найдут слабые места, уязвимости, внушат желанное, – вздохнула младшая и покосилась на Дэлию, ожидая поддержки. – Не сомневаюсь: они задумали какую-то дрянь, раз бросили Маргариту иссыхать от сонного морока. Если бы мы не вмешались, она бы за несколько дней сгорела. И сны становились бы все мрачнее. Вязкая паутина кошмаров, в которой я бы застряла опутанной мухой. Аж на дрожь пробило. – Как бы там ни было, «Дочери» не скажут ему ничего, чего он не знает сам, – нахмурилась Дэлия и с сомнением добавила: – Каждый делает выбор лично. Тьма, свет, середина? Каждый сам выбирает верную сторону себя. Нам не стоило бы в это вмешиваться. – Но они-то вмешались! – возмутилась Лания. – Значит, и мы вмешаемся, – вздохнула главная, намотала красное марево на запястье и поманила всех к выходу. – Они хорошо подмели тут темными хвостами… но кое-что я почуяла.