Глава 19. Цена величия

Артур – Детка… Ты будишь во мне очень много грязных желаний, – стискивая мягкую, податливую кожу, прохрипел Карпов. – Я сейчас тебя покусаю. Или вообще съем. – А я думала, мы планировали нежность разыскивать, – игриво протянула Маргарита, растекаясь теплым языком по его шее. Острые мурашки табуном прошлись по загривку. Что она с ним творит, а? Спятить недолго. Да он и спятил, наверное, пока ждал потепления в их отношениях. Но теперь уж своего не упустит. – Если… если хочешь найти нежность, сбавь обороты… Притормози чуток, Рит, – сдавленно попросил он, сгребая бедствие в охапку. – Иначе мы только глубже ее закопаем. Крышу сносит. – Может, и Арх с ней? – подмигнула зараза, аппетитно посасывая свою темную губу. – С крышей или с нежностью? – хмыкнул Карпов, рассматривая лучистое лицо Маргариты. По щекам сеймурчканки прыгало утреннее солнце. Рыжие локоны просвечивали и отливали золотом. В уголке рта застыла черная капля. Артур осторожно провел пальцем по коже и размазал кляксу… «Чернила» тут же впитались, Рита облизнулась и наморщила нос. – Что это? – спросил Карпов. – Кофе, Арт. Попало с твоих губ на мои, – объяснила она. – И как вы, хавранцы, пьете такую гадость? Горчит невыносимо. – Нет, это не кофе, – поспорил Карпов и лизнул языком ее губу. Сладкую и действительно горькую, но ничуть не кофейную. – Ты в чем-то испачкалась. – Я испачкалась в тебе, – она с азартом поймала ртом его язык и на минуту лишила дара речи. – Забыл, да? Повздыхав, Рита поерзала на коленях Арта, пробежала пальцами по его брюкам и достала из кармана полупустой флакон. За стеклом переливалась чернильная жидкость с радужными разводами. Поначалу он решил, что смотрит на «Черный тюльпан», легендарное смертоносное зелье. – Это темный яд, тебе его передала Миэль. Ты предложил мне выпить, – виновато пыхтя, рассказала Рита. – Так было нужно. – Я… внушил? – омерзительная догадка обожгла виски. – Возможно. Откуда мне знать? – она невозмутимо пожала плечами. Мол, без обид. Выходит, Рита не сама согласилась на оковы? Артур заставил? Еще и яд по губам размазал… Какой-то бред. Почему он забыл? И почему она так спокойна?! В бутыльке еще оставалось. Для чего Карпов припрятал флакон? Что планировал делать с ним дальше? Заражать Риту тьмой? Погружать в черный бред? Тьма уже отпечаталась на ее теле. Налипла на губы, застыла черной отметиной на шее. Откуда-то Артур знал, что это знак завещанной души. – Ты подарила себя изнанке? Принесла клятву? – ошалело выдохнул он. – Боги, Рита… Зачем?! – Ты этого желал, – спокойно отозвалась она. – Арт, я хочу быть с тобой. Мрак часть твоей сути, это наследие Драг-хаара, и я приняла его… Я буду рядом. Всегда. – Просто взяла и… отказалась от света?! – озверев, проорал он. – Я продала сияние за возможность быть с тобой. Свету иногда приходится выбирать темную сторону ради великой цели. Ты его «сын»… а я теперь его «дочь», – игнорируя рычание князя, промолвила детка. – Артур, мы на одной стороне. Разве это не замечательно? Совсем спятила. Как Карпов умудрился проспать чужое сумасшествие? – Я буду с тобой. В Эррене, в Виззаре, на изнанке… Где захочешь, – мурлыкала она, умиротворяя журчанием голоса. – Я принимаю тебя таким, какой ты есть. С твоей грубостью, прямотой, яростью, бессмертием… Со всем твоим черным сердцем. Я люблю тебя настоящего. Нужные слова разливали мед в его темной душе. Баюкали главный страх. Вдруг Ритка не сможет принять, вдруг он для нее слишком темен, пугающе отвратителен? Она ж видела его изнанку, глядела в самую суть. – Ты сделал то, что должен был. Я понимаю, – покивала она, слизывая с губ остатки яда. – Моя свобода ничего не значит, Артур. Тысячи тысяч судеб, целые миры на кону… – Но Миэль… говорила, что ты должна пойти добровольно… и по любви… – Но я люблю! И такова моя воля – тебя любить! – заявила запальчиво, ерзая на коленях. Тело окунуло в пекло. Разве не этого он хотел? Присвоить, вернуть… Любой ценой. Она не имеет значения. Такие вот у него отбитые методы. Такие дрянные принципы. – Мне погано от мысли, что я внушил. Что запачкал. Это слишком грязно даже для меня, – упорно чесал морщину на лбу. – Яд… метка Мрака… какого шурха? Мир кружился, набирая обороты. Слепящий свет в окне, вид на синее небо Эррена, шкафчики уютной кухни, пыхтящий кофейник… Все плыло и подергивалось дымкой нереальности. Только Рита оставалась теплой, настоящей. Близкой и нужной. – Другого выхода не было. Да и какая разница, Артур? Теперь я помню, теперь понимаю… – исступленно шептала она. – Твоя цель очень важна, а без моей любви ты не справишься. – А говорить все это… тоже я внушил, да? – с подозрением поморщился Карпов. Желания сбывались. Слова, что легко сыпались с потемневших губ, ощущались пылью. Рита бормотала то, что он неистово хотел услышать. Будто он прав, будто методы его пусть отбитые, зато рабочие… Нет у них времени вальсировать по темной изнанке, пока дом сотрясает смена реальностей. Некогда ему уговаривать, приручать, нежность откапывать! Может, и не закопано там ничего. Его миссия важна для обоих, его бессмертие даровано неспроста… Бездна ему многое рассказал, даже приоткрыл кусочек Бытия. Показал свое заражение мраком, путь, который привел его на изнанку Эррена и сделал Драг-хааром… Понятный, в общем-то, путь. Ошибка, за которую пришлось заплатить неподъемную цену. Бездна тоже хотел любви… соскучился, запутался… а потом забыл. Кого-то это напоминает. Что, если Артур тоже запутался? И тоже забыл? – Говоришь, я надел ошейник? – он отстранил бедствие от себя и всмотрелся в черное пятно потолка. – И случился магический выброс? – Ломать волю нелегко… – А потом ты простила? – сощурился он. – Я ведь сделал то же, что пытался сотворить твой ректор-маньяк. Обезволить и покорить джинну. Подмять под себя божественную суть. Не понимаю, как ты могла. Как могла меня простить? Голова Карпова гудела, будто горный тролль сжал ее между двух каменных лап. Происходящее плохо вписывалось во вменяемую реальность. Как, почему? Она не должна была прощать. Ни с ядом, ни с внушением… Ритина воля сильна, ее свет нескончаем. Он жжется, причиняет боль, но она бы ни за что от него не отказалась. Даже ради князя Карповского. – Арти, Арт… Пойдем в кровать, мм? – детка вскинула брови, позволила солнцу пробежать по рыжим завиткам у висков и соблазнительно закусила губу. Ум стремительно повело. Мир сжался до размеров маленькой спальни, в которой им точно будет хорошо. Сладко и знакомо. – Рит, погоди… Надо разобраться, – собрав волю в кулак, прохрипел Карпов. Мягко отпихнул девушку от себя. – С тобой что-то не то. Ты… будто не ты. – Это называется любовь, хеккарина ты твердолобая, – заливисто расхохоталась маленькая сеймурчанка и неотвратимой карой заползла обратно на колени. Усыпала его шею поцелуями, прильнула ласковой каффой. Боги Веера, за что ему эта пытка? Кто в здравом уме будет отталкивать тело, о котором грезил? – Ты же этого хотел, – напомнила она ему, щекотно мурлыча в кожу за ухом. – Но ты не обязана исполнять мои желания, – буркнул он. – Даже если от них зависит все драное мироздание. – Ты. Этого. Хотел, – тверже произнесла она. И мироздание подстроилось? Такое оно послушное?! Неужто он заставил ее продиктовать новую волю… В которой Рита принимает Артура полностью, со всей накопленной чернотой? В которой любит так ярко, жертвенно и беззаветно, что он вот-вот двинется? – Да… Хотел, – признался он сокрушенно. – Чтобы все просто. Чтобы по-прежнему. Но Миэль сказала, что так не бывает. – Миэль мудра. Владычица темных душ, госпожа изнанки… Но даже она не все понимает. Она живет в заблуждении, что можно одной ногой стоять на свету, а другой – во тьме. Но это лишь рвет материю мироздания. Ты выбрал свой путь… а я последовала за тобой. Твоей тропой. Разве не так делают те, кто любит истинно? – Ри-итка, – провыл глухо, захлебываясь виной. – Я не хотел пачкать тебя своей тьмой. – Так будет лучше. Вот она я, вся твоя… Бери меня, веди за собой. Дракон ты или где? – воинственно пропыхтела она, дергая ремень брюк. – Или мне все самой нужно сделать? Жаркий напор от неопытной сеймурчанки выбивал почву из-под ног. Не она ли заливалась краской до кончиков ушей, когда он потерял контроль в Садах Судьбоносной? Арт с силой растер лицо и взъерошил волосы. Потянулся к столу, залпом допил кофе, пытаясь взбодрить разум. По языку разлилась та же сладость, что запеклась на губах Маргариты. Но быстро свернулась ядовитой горечью, словно в глотку плюнула змея. – Это не кофе, – прохрипел Артур, поставил чашку и машинально сжал пальцы на горле рыжей занозы. – А ты не Маргарита. – Я лучшая ее версия, – невозмутимо ответил Ритин рот. – Такая, которую ты желал. – Это морок? Ты ненастоящая? – Долго же ты соображал, темный… – ухмыльнулось бедствие, став вдруг совершенно темноволосым и кареглазым. Да и одета девушка была иначе – в черное платье с воротом, закрывающим шею. Сейчас его пальцы сжимали не кожу, а ткань. Над головой маячил серый свод потолка в пятнах плесени. За спиной поскрипывала спинка дурно пахнущего дивана. Черноглазая девица нависала над князем, опираясь одной рукой на подлокотник, а другой касаясь ноющего виска. Где он вообще, тролль задери? И что чуть не натворил с незнакомкой? – Ах ты дрянь!.. – прошипел Карпов. Он пробкой подскочил с дивана, стряхнул с себя обнаглевшую девицу и принялся искать по карманам жезл. Нашел оковы, флакон с черным ядом… Единственное, что присутствовало и во сне, и в реальности. – Откуда? – он тряхнул скрученной в три слоя серебряной цепью. – Подарок от владычицы изнанки. Аванс за твою услугу, – загадочно улыбнулась девушка и поправила кружевной воротник, скрывая метку на шее. – Яд – дар от нас. – Зачем? Молот, бивший в виски, завел новую песнь. – Мы показали тебе то, чего ты желал, – тихо произнесла она. – И намекнули, как это получить. Чтобы стало «как прежде», Артур. Осталось решиться… и решить. Голос ее звучал сокровенно, загадочно, на губах застыла манящая полуулыбка. Мрачные тени, делавшие лицо резче, четче, добавляли образу девы готичности. – Где Рита? – Вы скоро увидитесь. Она будет достаточно истощена темным лабиринтом сна, чтобы принять твою волю за собственную. – Где она, я спросил?! – взревел Карпов, снова протягивая лапу к шее мерзавки. Сегодня не тот день, когда стоит бесить дракона. По стенам чужой комнаты плясали обрывки теней. Их отбрасывал кто-то крылатый и злой. – Какой шторм в глазах, сколько силы! – завороженно прошептала она и облизнулась. – Ты будешь великим, хавранец. Бессмертная тьма, драконья ярость! Она попыталась прильнуть к Карпову, но он отпихнул девчонку подальше. Вытер пальцы о брюки, словно схватился за что-то склизкое. Как он мог поверить в иллюзию? Ох, как легко его провели… Достаточно было вручить его черному сердцу Риту. Он скучал – немыслимо, тягостно. Как Бытие по утраченной Судьбе. Артур терзался без любви Риты, сердце без нее гудело, ныло и грозило обратиться камнем. Он рад бы обмануться. Поверить в лживую, но такую удобную сказку. – Кто ты? – сдавленно прошептал он. Недооценивать противника – глупость еще большая, чем напиться темного яда из кофейной чашки. Она смогла провести самого Карповского! Внушить тому, у кого внушение в крови. Чей ментальный барьер впитался в каплю с молоком матери и отцовскими генами! – Мы служим Мраку. Мы служим… тебе, – девушка потерла шею и крутанулась на пятке. – Кто «мы»? – Дочери. О ноги мерзавки терлась черная кошка с непомерно длинным хвостом и острыми ушами-кисточками. На шерстяной шее болтался ошейник с желтым камнем. – Так верно служите, что решили отравить? – плевался он ядом, высматривая в комнате дверь. Мир перед глазами до сих пор рябил и шел мелкими кругами. Словно кто-то бросил камешек в материю мироздания. – Темный яд тебе что молоко, бессмертный, – рассмеялась негодяйка. – Он лишь слегка затуманил разум. Приятно… Снять ограничения, стать, наконец, собой. Позволить себе темные фантазии. Правда? – Нет, – отрезал он, смутно догадываясь, куда клонит ведьма. Якобы это – его собственное низменное желание. Покорить Риту, опоить светлую Тьмой, затянуть на свою грязную сторону. Щелкнуть на нежной шее ошейником и заставить себя любить. – Ты все понял. Сопротивляйся, отпирайся, делай страшные глаза… Но ты уже знаешь: это единственный вариант, – бормотала «дочь». – Ты не свет, темный. Ее сияние тебя отравляет. Так слепит, что не видно тропы… Тебе с ней больно, ярко, тяжело. Однако ты можешь это исправить и получить заветный ключ. – Напои ее черным ядом, заставь прочесть обращение к Тьме… Ты наследник Мрака, – шепеляво замяукала кошка. – То, что ты увидел в мороке, – это то, что у тебя на сердце, – меланхолично заверила первая. – Мы не сказали ничего, чего ты не знал бы сам. – Внуш-ши. Надень оковы. Владей… – Она будет с тобой. Будет любить. Будет повиноваться, – перечисляла ведьма. – Ты имеешь право. Ты заслужил, – искушающе шипела кошка. – Ты истинно велик, Артур. Ты ведь всегда слышал зов силы, зов власти… Ты новый Темный бог. Ты рожден карать. Карпов зажмурился, прогоняя из дурной башки картинки. В основном это были сцены мести – Бехтереву, Вяземскому, Блэру. Прочим упырям, присосавшимся к роду Карповских. Даже простакам. Отец их жалел, а эти полоумные фанатики чуть не убили Обезьянку. За бирюзовые глаза и пробужденную силу! Кто-то должен быть жестким. Кто-то должен защищать Санкт-Петербургскую академию, Хаврану и семью. – Прими свою тьму. Твоя суть – мрак, – шипение кошки скребло по обшарпанным стенам. – Эта тропа темная, но она твоя. Почему ты должен идти за Маргаритой? Пусть в этот раз она пойдет за тобой. По твоей тропе. Немножко пятен на ее сияющей ш-шкурке ей не навредит. – Ты слышал виззарийскую песню про черное сердце? А знаешь тайну, хавранец? Только темная любовь открывает туда тропу, – многозначительно улыбалась черноглазая. За ее спиной тоже колыхалась тень – вальяжная, туманная. Ее отравленная душа, завещанная изнанке. Со всех сторон полилось сумрачное многоголосье, и Артур понял, что девушек в комнате больше одной. И это не считая кошки-переростка. – Не жди, что дитя Танталы захочет… Заставь. Возьми силой ее любовь. Она твоя по праву. – По праву сильнейшего. – Она будет с тобой, она будет твоей… – И наш-шей. Дочерью Мрака. Душой, завещанной изнанке бытия. – Она будет твоей королевой. Богиней. Разве не хочешь, чтобы Маргарита стала такой же… Чтобы приняла твои правила, твою тьму? – Как смеет она тебя не любить?! – возмутились из-за шкафа. – Ты же такой, такой, такой!.. – Вы родите дитя… во тьме, во тьме, во тьме… – шептали из коридора. – Сильнее которого не будет во всем Веере, – донеслось из-за тумбы, и черный хоботок забрался в щель подпола. – Хотя, конечно, каждая из нас готова подарить тебе наследника, – невозмутимо вклинилась черноглазка. – Тебе надо лишь пожелать. Выбрать. Любая согласится. – Размножить меня? Вы спятили? – подавился Артур, выгребая из отвратительных глубин желанной мести. – Наследие… наследие Мрака… Всерьез напуганный перспективами, Карпов попятился к выходу. Словно безумные девки его вот-вот на кровать потащат с известной целью. То, что не удалось Авроре, Рейне и бабушке Энджи, вполне может получиться у полоумных сектанток. – Знаешь, зачем тьма стремится к свету? – первая девица выразительно подняла бровь и знакомо облизнула губу. – Зачем? – выдохнул Артур, залипнув на жесте. Даже сейчас она напоминала Ритку. Будто даже пахла ею. Шурховы игры воображения. – Чтобы его очернить. Чтобы привнести в него мрак, – бешено сверкнув глазами, ответила она. Он отвернулся и быстро зашагал к двери. – Как думаешь, черное сердце способно истинно любить? – донеслось вдогонку. – А как это – ис-стинно? – прошипели в затылок. – И что есть любовь? – Ты не забыл ли, темный? А помнил ли хоть когда-то? Гул женских голосов остался в комнате и Артура не преследовал. Шатаясь из стороны в сторону, он побежал по коридору, стремительно слетел по лестнице, распахнул входную дверь… Ему в лицо бросился воздух оживленного города. На улице вечерело, мимо спешили забавные машины с кристаллами на капотах, плюющиеся клубами темного дыма. В иссиня-фиолетовых тучах плыли силуэты воздушных кораблей. И где в этом огромном чужом мире искать его Риту? Настоящую? Темный яд, блуждавший по венам, путал его. Сбивал ориентиры. Артур петлял по улицам, забираясь в тупики, по три раза огибая одни и те же дорожные знаки, всматриваясь в вывески и не понимая текста. В один миг казалось, что он действительно сотворил с Риткой «то, что должен». Заразил девушку личной тьмой, убил ее свет… В другой момент Арт вспоминал, что непоправимого не случилось. Морок, бред. Ненастоящее. И вовсе это не его грязная фантазия! Потом мысли заволакивало черным туманом, и тот нашептывал, что это единственный путь. Тысячи тысяч судеб. Темная тропа. Ключ к Виззаре. Черное сердце знает лишь черную любовь. Грубую, властную, эгоистичную. Присваивающую, берущую без спроса… Может, Артур именно такой? И пора принять свою суть? Его грудь пылала огнем. Из ноздрей шел пар, щеки кололо вечерней прохладой. Фонари, выныривая из темноты, ослепляли. Сжимая в одном кулаке флакон, а в другом – ошейник, Карпов брел вперед, не разбирая тропы.