Глава 20. Светлая темная любовь

Рита Серые волны накатывали на высокий утес и разбивались о камни далеко внизу. Стая белых цап лениво разминала крылья на верхней точке скалы, мы же, напротив, спешили вниз. По траве, по склону, по выдолбленным прямо в породе ступеням… Сверкая босыми пяточками, маутянки бежали вперед. От их ног шло красное свечение, и даже мне, пытавшейся не отставать, доставались капли тепла. Держали путь к маяку. Оттуда, если верить надеждам Лании, изредка отправлялись воздушные корабли до Либтоуна и Хитаны. Сейчас, впрочем, над нами не было ни лодочки. Небо заволокло тучами, на траву падали тени, знаменуя приближающийся дождь. День плавно подкатился к вечеру, нам едва хватало света, чтобы разбирать дорогу. – Чей это дом? Я оглянулась на красивое строение, окутанное тучами, словно шерстяным пледом. Запустение было ему к лицу, но дому явно не хватало жизни. – Рэдхэйвенов, – коротко пояснила Дэлия и сделала три коротких маха руками. – Тут. Тонкое место благодаря частым разрывам материи. Обосновавшись у подножия маяка, маутянка принялась чертить на земле символы. Они сочились красным туманом, образуя то ли сеть, то ли круг… Что-то похожее я рисовала на полу в подвале Горди, когда проводила ритуал поиска на крови. – Я думала, мы полетим, – сосредоточенно прошептала я. – Нет времени ждать корабль, – отозвалась Дэлия, припадая к земле. – У темных преимущество, надо нагонять. – А «Дочери» как ушли? Я присела рядом и опустила пальцы в алое марево. Маутянские чары – странные, диковатые – приятно пощипывали кожу. – Скорее всего, изнанкой. Темные тропы прилично сокращают путь, – пробубнила Дэлия. Ее ушки сердито раскраснелись. – Ничего, нагоним. Она решительно поднялась, отряхнула пальцы от земли и подозвала соплеменниц. Девушки (вместе с главной их было пятеро) встали в круг и соединили кончики пальцев. От рисунка вверх потянулись красные искры, словно кто-то разворошил свежие угли. – Огненная тропа. Не всем подходит, но тебе будет комфортно, – объяснила старшая. – Наследие жаркого Керракта есть и в нашей крови, и… – И в моей, – не стала я отпираться. Должен же от рогатой четвертинки быть хоть какой-то толк? – Встань в центр, Рита. – Я? – Нужна помощь с ориентиром, – покивала Дэлия. – Вы связаны? – Ну-у… Признаваться в паленом капельном магнетизме было неловко. – Я нашла его на изнанке, – выдохнула я. Будто в непотребстве каком раскаялась. – Найдешь и в Эррене, – убежденно прошипела старшая. – Дерни за невидимую ниточку, протяни ему руку сквозь пространство. Ваше притяжение работает в обе стороны. Наморщив лоб, я попыталась почувствовать Артура. Долго плутала во тьме, не разбирая ориентиров… Где он, где? Будь во мне любовь, было бы легче. Но пока Карповский помнил за нас двоих, мне приходилось искать его темное сердце на ощупь. «Ритка, где ты, тролль задери твои кружева?!» – вдруг услышала я через туман хриплое и раздраженное. – Я что-то нащупала. Или… это он меня нащупал, – сообщила маутянкам. Он тоже ищет? Или это ловушка?.. – Так, Маргарита. Слушай. Перекинуть отсюда всех моих сил не хватит. Ты пойдешь одна, – Дэлия схватила меня за щеки, оставляя раскаленными пальцами отпечатки. – Главное, помни: в каждом из нас есть темное начало и светлое. Мы сами решаем, какую тропу выбрать. – Ммугу, – промычала я, истекая горячим потом. Сердитый хрип Артура отдалялся, и мне нужно было спешить. – Впрочем, при столкновении они создают истинное величие… – Кто? – я озадаченно вскинула брови. – Тьма и свет, темная материя и сияющая, созидание и разрушение, Бездна и Судьба, – сопела старшая, вплавляя жаркую мысль в мое сознание. Наверняка после того, как изнанка проявила его суть, Арт возомнил себя жутким мраком… – Двойственность нашей богини – это ответ на изломанную судьбу. Она истинное дитя своих родителей, – продолжала Дэлия. – Она рождена от Бездны, ставшего Мраком, и от Судьбы, исчезнувшей, словно луч света во тьме. Имира-Миэль тоже ищет. Каждая из нас служит лишь части ее замысла, той дорожке, которая находится с «правильной» стороны… Но вы двое оба нужны. Оба важны. И ей, и нам, и друг другу. «Нужны друг другу» – эта мысль вплавилась в мозг особенно ярко. Огненной вспышкой, ударом раскаленной кочерги по сознанию. – Понимаешь? – в зрачках Дэлии искрило красным. – Его черное сердце… оно ключ к вратам. К магии, к ответам на главные вопросы бытия. Чтобы войти в Виззару, оно должно истинно запылать. Но для этого ему нужна твоя светлая любовь. «Светлая, светлая…» – запечатлелась мысль. – От того, какая любовь откроет врата, зависит очень многое, Рита, – пылко шипела маутянка. – Магию приносят боги, и она прорастает так, как ее сеют… Если ее принесет тьма – она обернется тьмой. Если свет – светом. Ходят легенды, что через Виззару – мир-источник, первый, исконный – даже можно влиять на всю магию всех миров. Понятно, что девушки с острова Маути топили за свет. Это было неотъемлемой частью их природы. Но Дэлия сама сказала: истинное величие в балансе. Что, если любовь, открывшая врата, будет и не светлой, и не темной? Разной. Настоящей. Нашей собственной. Две стороны – это не плохо и не хорошо, это закон всего сущего. Равновесие мироздания. И нет смысла перетягивать канат. Артуру не нужно переходить на светлую сторону тьмы, а мне не стоит стремиться на темную сторону света. Достаточно встретиться посередине и принять друг друга такими, какие мы есть. Эта мысль промелькнула в голове последней – перед тем, как красные искры впитались в пятки и подкинули меня вверх… *** «Любовь – и яд, и противоядие», – шептало мироздание, закручивая меня в тугой крендель из плоти и косточек. Горячий воздух, напитанный красными маутянскими искрами, толчками вбивался в легкие. Поджаривал изнутри. К счастью, кошмар длился недолго, и уже через пару минут огненный портал выплюнул меня в центре оживленной улицы. – Эй, с дороги! Ненормальная! – проорали слева, и меня обогнул рычащий транспорт. Матерь гхаррова! На полусогнутых я отбежала к обочине и привалилась к фонарному столбу. Несмотря на темное время, жизнь в городе бурлила и пенилась. Зазывалы приглашали в харчевни, хозяйки лавок заряжали подсвечивающие кристаллы у вывесок. Отовсюду фонило плотной, насыщенной магией. По тротуару спешила компания дам в легких накидках, подбитых пером ташерских цап. Звонко смеясь, они перебежали улицу и направились к площади. В их сумбурной речи мне послышались слова «Тарлин» и «набережная». А где же Артур? Ниточка, что тянула меня сюда, еле чувствовалась. След путался, связь истончалась. Я покрутилась на пятачке, рассматривая трехэтажные здания с нарядными фасадами. Аптека, книжный, какая-то «Лакомка»… От последнего крыльца тянуло запахами жареных орехов и карамели. Набрав в грудь вкусного воздуха, я потопала вперед. Прохожие отшатывались от меня, огибали по широкой дуге. Кто-то даже прошептал, что «девица будто из спонтанного портала вывалилась». Да если бы из спонтанного! Мисс Харт добровольно в это ввязалась! Узкие брючки неприятно впивались в пятую точку. Подпрыгивая на месте, я стыдливо их поправляла. Эрренские горожанки носили опрятные длинные платья, и сейчас я изнывала от зависти и дискомфорта. Довольно скоро я заметила, что большинство нарядных прохожих топает к площади. Чем дальше, тем гуще становилась толпа. Она пыталась меня подхватить, потащить за собой потоком… Вдруг князя утащили так же? Сделав три круга по площади и не найдя ничего интересного, я остановилась у хлебной лавки и с мольбой посмотрела на седовласую торговку. – Вы тут не видели парня? Такого, знаете, жуткого, темноволосого, с белой прядью вот здесь, – я ткнула пальцем на лоб. – В черной рубашке и видавших славные времена штанах с заклепками? – Не припомню, милая, – по-простецки почесав нос, ответила она. – Но сегодня много народа. Обычно в этот час Тарлин куда спокойнее. – Тот парень, возможно, был с девушками, – не теряя надежды, добавила я. – Уверена, очень пестрая компания. Красивый маг, опоенный ядом, и стайка бесстыдных «дочерей»… Как такое пропустишь? Старушка сочувственно поглядела на меня и вздохнула. – Тогда, может, его в гостинице поискать? На набережной есть номера, «Тихая гавань» в начале прогулочной зоны, «Тарлинская звезда» в конце. Молодые сиры для ночных целей их весьма уважают. – Да он… в общем-то… не любитель партэлей, – стыдливо пробормотала я. Прямо сказать, Артура туда еще попробуй затолкай! Не дамся – и все тут. Не представляю, каково ему сейчас, когда темные дочери покусились на княжеские честь, достоинство и заклепки. – Ой, они все «не любители», – расхохоталась торговка, увидев во мне крайне наивную душу. – А потом, когда их со спущенными штанами застукают, божатся, что они зашли только «напряжение сбросить» или «магический откат вылечить». Ну-ну! Меня небрежно толкнули в плечо, и я возмущенно зашипела на компанию молодых чародеев в зеленой академической форме. Не заметив пострадавшую, гаденыши унеслись прочь. – А куда все идут? – Сегодня на набережной запуск нового корабля, – пояснила торговка. – Диво, говорят, какое-то, из Ташера: судно и по воздуху, и по воде может идти. И на чарах, и на топливе, и как угодно. – И правда – диво… – Я не пойду. Пфф. Чего я там не видала? Ба-бах да ба-бах! Потом от взрывов темного топлива голова гудит всю неделю, – сетовала старушка, но я уже попрощалась и пошла за парнями. Что, если «дочери» повели Артура туда? Это ведь удобно – затеряться в толпе, запутать след в обрывках чужой магии, спрятаться в гуле голосов, в грохоте взрывов? Номера, опять же, укромные, для грязных целей востребованные. *** Набережная Тарлина встретила меня серым гранитом, широкой прогулочкой зоной и мягким рыжим светом фонарей-колокольчиков. Резко пахло магией и выхлопами, иногда в букет ароматов вклинивалась душистая дамская вода и едкий дым. Почти от каждого прохожего фонило заряженными артефактами. Попробуй выследить хоть кого-то в этом бардаке! – Рита? – потусторонний хрип словно морок с изнанки принес. Я взволнованно впилась ногтями в ладони и порывисто обернулась на звук. – А-а-арт? – протянула не своим голосом, рассмотрев в налипшей на стену тени знакомый силуэт. – Детка… Карповский стоял с другой стороны улицы. Нас разделяла движущаяся толпа, но я отлично слышала каждое слово. Ошалевший взгляд скользил по мне целительским скальпелем. Насквозь просвечивал, с интересом спотыкаясь на блузке и узких брюках. Ну да, я опять в новом, которое порву за пару часов, а он в вечных штанах с заклепками. – Не подходи, – вскинул руку, едва я двинулась сквозь поток. – Я изрядно омрачен и… моя тьма для тебя опасна. – Разумеется. Как и мой свет для тебя, – прошептала, не пытаясь быть услышанной. – Мы это уже проходили на изнанке: дело привычки и доверия. – Доверия, да, – сглотнул он и попытался спрятать в кармане что-то блестящее. Сон тут же вспыхнул в сознании. Сверкающая сталь, тонкое лезвие. Все было ненастоящим, но страх предательски прокатился по венам и охладил кровь. – Ты мне доверяешь, Рит? – спросил Артур, щурясь на ближайший фонарь. – А ты… покажешь мне, что у тебя в кулаке? Толпа сливалась в бесконечное серое пятно. В редкие просветы я видела Артура целиком, в остальное время – частями. Он раскрыл пальцы и показал ладонь. Я споткнулась взглядом о серебряные звенья, и нас снова разделила плотная завеса. – Что это? – Ты знаешь. Оковы. Одного взгляда хватило, чтобы узнать их, хоть я и не помнила наш визит в Танталу. Джинная природа внутри мгновенно взбрыкнула. Разлила в голове сигнальный звон, призывая к бунту: «Нет оковам, свободу волеизъявлению!» Я нервно огляделась. Что занимательно, Карповский гулял по набережной один, без хвостика из «Дочерей». Значит ли это, что они достигли согласия в важных вопросах бытия? Воронка подозрений закручивалась все туже, догадки множились. Артура накачали тьмой и отпустили? Запутали? Наверняка. Или он сам в этом преуспел. – А в другой руке? – Темный яд. Мрак мироздания, – шепотом объяснил князь, показывая флакон. И это все мне? Какая щедрость. Зажмурившись, я громко всхлипнула. Я так спешила сюда, так горела… – Ты собираешься… сковать меня против воли? – уточнила сдавленным шепотом. – Накачать темным ядом, отравить, обезволить? – Не подходи, Рита. Я понятия не имею, на что сейчас способен. – Ясно, – покивала я, заглатывая холодный воздух щедрыми порциями. Ноздри защекотало обидой. – Ясно! И что они показали тебе? – Как все может быть. – И мне… мне они тоже показали, как все может быть, – облизнув сухие губы, протарахтела я. Боги, мне так понравилось идеальное утро! Оладьи, ярмовый мусс, поцелуи, уютный, даже не мрачный Арти… Могло бы это случиться в действительности? И какую цену нужно заплатить? Неужели я должна выпить тьму, чтобы в нашем завтра взошло солнце? Или нужно перетащить Арта на светлую сторону, выкорчевав мрак из его души? На изнанке я соврала – и ему, и себе. Чужая память тронула меня, заразила желанием вспомнить. Все, что с нами случилось, все, что я позабыла… Это было важным. Артур спасал меня от Клэя, от индусов, от спятившей реальности. Он связывал меня с миром и не отводил глаз. А я давала ему опору, ориентир, я была его настоящим. Пускай он помнит за нас двоих. Дождавшись, когда в толпе появится просвет, я шагнула вперед и стремительно пересекла невидимую границу. Не хочу стоять с ним по разные стороны! Несмотря на осуждающую морщину на лбу, он сделал два шага навстречу. Встал под рыжую полутень от фонаря. Толпа зашипела проклятьями: людям пришлось нас огибать. – Рита, что ты творишь? – Учусь доверять тебе заново, – произнесла спокойно, хотя под ребрами все дрожало. – Арти… Арт… Ты еще помнишь нас? – Детка… ты незабываемая. У меня нет шансов. – Это хорошо. Я запрещаю тебе забывать, – покивала и, оторвав взгляд от черных глаз, быстро посмотрела вниз. На кулаки, сжимавшие флакон и оковы. Доверяй, Рита. Просто, Арх дери, доверяй. – Ты хочешь, чтобы я это выпила? – Нет, – Артур поморщился и разжал пальцы. Со стекольным треском у наших ног растеклась черных лужица. – Ты не должна заражаться моей тьмой: я люблю твой свет, Рита. – Хочешь, чтобы я это надела? – перевела взгляд на ожерелье. – Нет. Я не хочу ломать твою волю. Цена слишком высока. Скрученная серебряная цепь упала на брусчатку. – Правда? – Чутье подсказывает, что по своей воле ты меня за это не простишь. А я так-то еще прошлые косяки разгребаю. – Ну… вдруг прощу, – с сомнением предположила я. – Я видел кое-что, когда слился сознанием с Бездной, – пояснил Артур. – Я чувствовал тяжесть его грехов и понимал смысл поступков. Даже будучи Драг-хааром, он не стал пленить любовь. Ее нельзя брать силой. Я погладила князя по заросшим щекам. Боги, как сильно мне хотелось его любить! Сердце прожигало обидой на то, что я утратила волшебное чувство к этому невыносимому, однако невероятному мужчине. По щекам покатились слезы, во рту собрался соленый ком. Любить его. Так нужно, так важно. Чтобы по-настоящему, чтобы всем сердцем. – Но я не оставлю попыток, Рит, – Арт тряхнул челкой. – Мне нужна твоя любовь. – Потому что она открывает двери в Виззару? – шершаво просипела я. – Потому что она открывает дверь в мое сердце, – горько улыбнулся он. – Я не спешу. Можем делать все медленно, шаг за шагом. Просто знай, что я не отстану. Он нежно поцеловал меня в висок. Прижал к себе, позволяя впитать уютный мужской запах. На ресницы новой волной наплыли слезы. – Что эти темные стервы с тобой творили? – прохлюпала в черную рубашку. – Хотели меня размножить. – Сумасшедшие… – Я сказал, что пока Вееру хватит одного Артура Андреевича, – прокряхтел Карповский. – Определенно. – Как ты меня нашла? – Искала и нашла, – пожала плечами, кутаясь в его сильную надежную ауру. Как тоскливо было без него, как страшно. – Арти, я… я хочу вспомнить. Сама этого хочу, всем сердцем. Шмыгнув носом, я нагнулась и подняла ошейник с земли. Вложила в шершавую руку и беззвучно прошептала «надень». – Я буду не лучше твоего ректора-маньяка, если попытаюсь пленить джинну. – Иногда даже джиннам хочется, чтобы их пленили, – захлебываясь горячими слезами, промычала я. – Слышишь? Это мое желание. Может, любовь – это оковы? Необычно, но я смогу это принять. Хочу его любить. Хочу помнить. Хочу… всего его для себя! – Не придется, Рит. – Что? Как это не придется? Первая в истории мироздания свободная джинна согласилась надеть ошейник, а он отказывается?! – Ты сделала все сама, – взволнованно прохрипел он и поймал искорку с моего пальца. Поцеловал в раскрытую ладонь, обжигая огнем воспоминаний. – И знаешь, бедствие… я больше глаз с тебя не спущу! – Не спускай, – покивала завороженно. Это все уже было. И есть. И дальше будет. Содрогнувшись от переизбытка эмоций (которые, кажется, никуда и не исчезали, я просто упорно их не замечала), я обхватила Артура за талию. Прижалась крепко-крепко, вскинула голову и подставила губы под первый поцелуй на нашей новой общей памяти. – Ох, детка. Совсем у меня крыша с тобой съедет, – посетовал князь, жадно вминаясь в губы. Его неукрощенный голод оказался заразным. В головокружительном вихре поцелуя я не заметила, как на руке Артура вспыхивает черный отпечаток. Лепесток лотты, символ виззарийского пути. Ну и к гхаррам… В конце концов, дорога в утерянный мир может подождать минутку. Или две. В общем, никуда она не денется.