Глава 4
Утро началось со стука в дверь.
– Я открою, – решила Далия.
И правильно. Я поползла в ванную, тихо завидуя. Вот родится же такое совершенство, только с кровати встала, а волосы как после расчески, личико свеженькое, улыбка…
Зато я выгляжу так, словно по мне танк проехался. Волосы взъерошены, моська помятая… Кого там черти принесли?
Из ванной я выползла не слишком довольная жизнью, но тэр Аделас с пирожными меня порадовал. Самой не покупать, это хорошо.
Далия улыбалась и выглядела вполне счастливой.
– Ната, тэр Аделас предлагает проводить нас в столовую.
– Пусть провожает, – пожала я плечами. – Только пирожные в шкаф суньте, а то еще испортятся. Я, может, вечером съем. Спасибо, тэр, вы меня балуете.
– Наташенька, а можете вы обращаться ко мне просто по имени?
Уже второй? Эпидемия? Его ректор, что ли, обчихал?
У них спрос на тех, кому за сто? Не лет, килограммов?
– Хорошо, Аделас. И вы ко мне тоже, ладно?
– Да, конечно.
Засветился так, словно прожектор скушал. Нет, что-то тут неладно.
Аделас вышел за порог, оставив нас собираться, и я поглядела на Далию:
– Что случилось?
Далия потерла лоб кончиком пальца. Осторожно, чтобы не образовалось даже микроскопических морщинок.
– Ната, ты не понимаешь. В нашем мире, если мужчина хочет ухаживать за девушкой, он начинает с того, что заявляет свои намерения.
– Это как?
– Вот как тэр Аделас. Вы называете друг друга просто по именам, вы ходите куда-то вместе…
– Детский сад, штаны на лямках.
– Что, прости?
– Нет-нет, все очень мило. А что потом?
– Потом одобрение семьями. Тэр Аделас должен познакомить тебя со своими родными, а ты его со своими.
– Это вряд ли.
– Ну… тебя наверняка одобрят, ты же иномирянка.
Мою семью Далия тактично обошла молчанием. Хотя Аделаса мои родители могли бы и одобрить. Симпатичный, неглупый и с перспективами – чего еще надо?
Я тоже не знаю, но Аделас мне даже не слишком нравится. Не бывает так, чтобы принцы влюблялись в бегемотов. Не бывает!
В лучшем случае в лягушек, и то бедолаги на них вкалывали в три смены.
Хочется, конечно. И внутри подзуживает тонкий голосок. Что я – хуже других? Что я – недостойна?
У меня прекрасная душа! Я умная! А что толстая и не особенно красивая… вот! Уже началось. Туська, давай хоть себе не врать. Ты не красотка. Ты – бегемот.
И если кто-то чего-то…
Поверь, это не просто так. Тебе и Стасик в любви объяснялся. Каждый раз, как задачки решить нужно было. Но тут же не в задачках дело? А в чем?
– После одобрения семьями следует помолвка. Это несколько месяцев… иногда до года. А потом и свадьба, – порадовала Далия.
– Ясно. Непонятно только, зачем я ему нужна.
– Ната, ты что?!
– Далия, – я даже раздражения скрывать не стала. – Ты себя в зеркало видела? А теперь поставь рядом меня. Ты мне будешь рассказывать, что в меня можно влюбиться за пару дней? Серьезно?
Девушка даже не смутилась:
– Ты иномирянка. Ты просто не понимаешь, но это важно.
– Чем?
– Маги часто роднились между собой. Новая кровь очень нужна. А хорошая кровь – тем более.
– Может, у меня плохая?
– Ты же проходила обследование? Тебе сказали что-то… такое?
– Что у меня ожирение.
– Ну да. Но это же другое! А так ты наверняка здорова и можешь рожать детей.
– Понятно…
Горечь мне скрыть не удалось. Все то же, все там же… Далия посмотрела на меня с удивлением:
– Ната, а что в этом такого? Браки заключаются для усиления рода и для его продолжения. В твоем случае – оба варианта. Ты должна родить сильных детей. Надо, конечно, сделать прогноз на вас с Аделасом, но тем не менее что в этом плохого? А еще за тобой не стоит влиятельный род.
– И никакого приданого.
– Лоринские и так очень богаты. А вот отсутствие интриг – большой плюс. Ты же понимаешь, каждый человек предан своему роду…
– Это в вашем мире, – грустно сказала я. – Это – у вас.
– А разве можно иначе?
Побывала б ты в нашем мире, узнала бы. Если б от ужаса не померла.
Я отогнала грустные мысли усилием воли и улыбнулась:
– Пусть тэр Аделас провожает нас на завтрак. Мне не жалко.
Сволочи они, с этими племенными идеями! Просто сволочи.
Кстати, а может, им про Гитлера рассказать? Как он истинных арийцев пробовал выводить?
Или лучше не прививать идеи подонка и мрази в другом мире?
Вот не помню, как это у него называлось, но процент уродов там был весьма высок. Не моральных, а именно что физических уродств. Пришлось свернуть программу. Точно, расскажу при случае.
Столовая. Ребята, машущие нам из-за столика. Раздаточная.
Мы подошли к буфетчице. Я уже взяла поднос, а вот Далия задержалась. Полная дама ставила мне тарелку с кашей, когда внезапно…
Ой! Сильный толчок в плечо отбросил меня в сторону.
– Что это за груда сала? Живо мне завтрак!
Я прищурилась.
Оттолкнул меня явно старшекурсник. Тоже красавец, высокий, стройный, с черными прямыми волосами, гладко зачесанными назад. Жаль только, что у него такое презрительное выражение лица. Словно его носом в коровью лепешку сунули.
– Одну минуту, тэр, – залебезила раздатчица.
– Я еще и ждать должен?! Кого?! В нашей академии теперь обучают тупых коров?
– Да как вы смеете, тэр!
Опа! Аделас нарисовался! Стоит напротив с таким возмущенным видом, словно брюнет его диплом в нужнике использовал.
– Чего?
– Не смейте оскорблять таэру! Я вам запрещаю!
– Ты – мне? Сопляк!
– Я вам брошу вызов!
– Да? Ну попроб… Ой!
Я ухмыльнулась. А вот не надо, понимаете, не надо поворачиваться спиной к тем, кого вы обидели. Пока брюнет выяснял отношения с Аделасом, я поискала глазами что-то подходящее, не нашла, так что взяла миску с кашей – и надела нахалу на голову.
Такого брюнет точно не ожидал.
В столовой грохнул смех.
Тэр Аделас растерялся. Вроде как… вызывать надо. А как тут вызовешь? Когда оппонент весь в каше? Довершил дело легкий толчок бедром. Брюнет улетел под ноги тэру Аделасу, а я горестно вздохнула:
– Что за мужчины пошли? Не подойди, не дотронься…
Мужчина подскочил, потерял тарелку, которая грохнулась на пол и разбилась.
– К счастью, – прокомментировала я. – Вам бы помыться, тэр.
Вскочил брюнет на ноги уже вполне себе обозленный. Даже с жаждой убийства в глазах. Но страха у меня не было.
Вообще. Я ждала…
– Что здесь происходит?!
Вот этого я и ждала. Чтобы ректор был не в курсе таких вещей? Или кто-то из преподавателей не вмешался? Такого не бывает.
– Ректор? – оглянулась я. – Тэр ректор, тут на Аделаса покушение!
Ректор обвел всех присутствующих гневным взглядом:
– Так… понятно. Лоринский, Вельский, Далион, Лискина – ко мне в кабинет, и живо! Грязь убрать, завтрак продолжается!
А Далию зачем привлекли? Непонятно…
В кабинете ректор уселся за стол и воззрился для начала на Далию:
– Таэра Далион, расскажите, что случилось?
Далия захлопала глазами:
– Тэр Вельский оскорбил Наташу. А тэр Аделас вступился за честь таэры. Он поступил благородно и храбро.
– Понятно. Можете быть свободны.
Далия поклонилась и вышла. Ректор перевел взгляд на Аделаса:
– Слушаю.
– Все так и было, – сдвинул брови Аделас. – Этот наглец оскорбил таэру. Я не мог этого спустить! Но… Наташенька… она…
– Вы позволите, тэр Лоринский? – обратилась я к ректору.
А почему молчит брюнет? Вот что мне интересно.
– Да, Наташенька. Пожалуйста.
– Произошла досадная случайность. Никто ни в чем не виноват.
Вот теперь глаза выпучили все. Даже брюнет, которого я щедро удобрила кашей. А что? Есть же маска для волос из овса и меда? Кажется…
– Неужели? – ректор выглядел удивленным.
– Да, тэр ректор. Я как раз получала завтрак. Тэр… Вельский?
– Да, тэр Шарон Вельский, – зачем-то представил брюнета ректор.
– Тэр Вельский совершенно случайно наткнулся на меня и расстроился. Вы же видите, я девушка крупная…
– Гхм, – согласился ректор.
– Вот. Он расстроился, а Аделас все неправильно понял. Началась ссора. Я случайно поскользнулась и испачкала тэра кашей, за что и приношу свои извинения. Я не хотела, я просто бываю такой неловкой…
От такой трактовки рты открыли уже все.
Я с интересом наблюдала за происходящим. А что – забавно! Подбавим накала?
– Тэр Вельский, вы меня простите? Пожалуйста…
– Да, конечно, – прокашлялся тэр. – И вы… простите, таэра.
– Ничего-ничего, в жизни всякое бывает.
– Замечательно! – подвел итог ректор. – Если все помирились… никто не имеет никаких претензии друг к другу?
– Я… – очнулся Аделас. – Тэр не принял мой вызов!
– За что его вызывать? – удивилась я на весь кабинет. – Он же случайно.
Аделас сглотнул и замолчал. Я довольно улыбнулась:
– Тэр ректор, я могу быть свободна?
– Да-да. Идите, Наташенька. А вы, молодые люди, задержитесь. Я с вами побеседую.
Выражение обреченности на лицах ребят было совершенно одинаковым.
Далия вцепилась в мою руку:
– Ната, что?!
– Да ничего, – удивилась я. – Все помирились. Мы еще успеем позавтракать?
– К-как?!
– Ну вот так. Все согласились, что это случайность, все хорошо и все в порядке. Можно идти завтракать.
Далия выглядела удивленной. А почему?
В столовую мы пошли. Но меня все время терзали смутные сомнения. Это ведь классика жанра.
Есть дама, есть обидчик, есть благородный защитник… Татка мне столько романов перецитировала, что у меня этот алгоритм в зубах уже навяз. И эта сцена – она шаблонная до ужаса.
Сейчас бы Аделас меня защитил, заодно заявил свои права, заодно я была бы ему благодарна…
Что получилось вместо этого?
Над брюнетом хихикают. Аделаса вообще всерьез не восприняли.
Вместо дуэли состоялись банальные разборки в кабинете ректора, ситуацию представили как несчастный случай, меня благородно простили…
Вопрос: это было подстроено или это не было подстроено?
Придурки есть везде. Но среди выпускников их уже поменьше. Им не до того, чтобы первокурсников гонять, у них свои задачи, им бы диплом, да практику, да сидеть тихо. А то нарвешься – и вылетишь с волчьим билетом и собачьей характеристикой. Очень даже запросто.
А тут человек сам лезет, да так бездарно?
Странно как-то…
Ладно, будем посмотреть и подумать. И почему так удивляется Далия?
Подумаю об этом потом! А сейчас – есть! Скоро занятия. Что у нас первое? Практикум… это по чему?
– Это определение источника ауры… – шепнула тихонько Далия. – Дома, конечно, этим тоже занимались, и потом, при поступлении, но надо сходить. Хотя бы на первое занятие.
Я кивнула с умным видом. И посмотрела дальше.
О не-е-ет! Физическая подготовка! Какая гадость!
Кабинет, в который мы пришли, был похож на жилище чокнутого профессора.
Книги, книги, потом еще какие-то чучела, тушки, хрустальные шары и разноцветные спирали. Что-то подобное я в «Гарри Поттере» видела. В кабинете Дамблдора.
И кстати, искренне считала, что фигня это полная.
Он ведь директор?
Вот, директор – это чиновник от образования. То есть его кабинет должен быть сугубо функциональным. А устраивать гибрид библиотеки, лаборатории и обсерватории… зачем?
Бюрократия отдельно, наука отдельно. Но ладно, режиссеру виднее, чего они там понаснимали.
А здесь было интересно. Сразу чувствовалось, что МАГИЯ! Именно так, и большими буковками, и потрогать бы, и понюхать, и пальчиком поковырять…
Правда же, интересно!
И люстра такая же, типа кандибобер, то есть канделябр. Интересно, если она грохнется – никого не убьет? Осколками так точно зацепит!
От кабинета Дамблдора этот зал отличали стулья, произвольно расставленные вдоль стен. Студенты подходили, садились…
Я сделала то же самое.
Мы ждали преподавателя. И дождались… собственно, ректора.
– Добрый день, дорогие первокурсники, – улыбнулся Садовар Лоринский. Выглядел он при этом как кинозвезда. Вот ей-ей, если его на туалетной бумаге нарисовать, ей никогда не воспользуются по назначению.
Красив до невероятности. Черные брюки, белая рубашка, расстегнутая на две верхние пуговички, мягкие туфли, в которых он передвигается тихо, как кот…
В ухе серьга с сапфиром, волосы стянуты в хвост замысловатой золотой заколкой, а в вырезе рубашки еще и цепочка прослеживается. Интересно, простая или с кулончиком?
И улыбка. Ослепительная…
Голливуд может горько рыдать вместе со всеми стоматологами. Такое совершенство им не по зубам.
– Сейчас вы будете по одному подходить ко мне. Я понимаю, что у большинства из вас уже есть результаты тестов и обследований, но, во‐первых, не у всех, а во‐вторых, никто не ручается за их надежность. Потом ваши результаты будут записаны и отправлены в архив, в лечебницу, если вам вдруг потребуется оказывать первую помощь, а затем в Совет…
Мы молча слушали.
Как я поняла, смысл был тот, что нужны данные. О нашей силе, ауре, склонностях – более конкретные и подробные. А из дома – мало ли кто и что натащит и напишет?
Я в принципе ректора понимала. Сама врала всю жизнь про проблемы с позвоночником, лишь бы физкультуру прогуливать.
Мы шли по списку, и я приглядывалась.
Всего приборов, выстроенных в линеечку, было ровно шесть штук. Все они вспыхивали огоньками, переливались, все вели себя совершенно по-разному…
– Физическое состояние, аура, сила, склонность, наверное, что-то еще… – шепнула мне на ухо Далия. И она совершенно искренне дрожала, когда пришла ее очередь.
Сначала она подошла к первому прибору, похожему на самый большой штопор в мире. Что-то подобное я видела, когда мне показывали самые идиотские изобретения. Сто с лишним деталей, сто с лишним тысяч…
И вот это – покупать? Тьфу! Как-нибудь я бутылку и сама открою, и разолью, и на оставшиеся сто тысяч еще прикуплю.
У Далии устройство вспыхивало зелеными огоньками. Следующее – красными, потом белыми, опять зелеными, лиловыми и красными.
– Оптимально, – порадовал ее ректор. – Идеальное здоровье, хорошая чистая аура, гармонично развитые каналы, наполнение, правда, несильное, да и источник слабенький, но вы, таэра, все равно не будете делать карьеру за счет своей магической силы. Зато высокая вероятность рождения ребенка-мага. Даже двоих, если повезет.
Далия светилась собственным светом.
Впрочем, так везло не всем. Одну девушку отправили при всех в медпункт, лечиться от последствий собственной невоздержанности и дурных болезней. Мол, вы сильный маг, но сейчас половина вашей силы уходит на то, чтобы зараза не распространялась по организму.
Нескольким парням ректор посоветовал чаще медитировать, потому что каналы у них реально могут выгореть. Сейчас повезло, а потом вряд ли. Слишком они слабые и хлипкие.
Наконец дошла очередь и до меня.
Ну, про лишний вес я и сама знала.
Аура…
– Аура у вас очень хорошо развита, даже странно для мира без магии, каналы прокачаны просто на зависть всем присутствующим, источник очень сильный, наполнение… м-да…
– Что не так? – насторожилась я.
– Такое ощущение, что вы постоянно прокачиваете через себя силу.
Я пожала плечами.
Если б я знала, что именно я делаю, да как это делать правильно…
– Ладно, с этим мы еще разберемся. А вот вероятность рождения ребенка-мага… все ваши дети будут магами. Тут на всех хватит.
Я кивнула.
Как мне объяснила Далия, ребенок во время беременности берет все у матери. И не только кальций, еще и магию.
Если мать слабая, если каналы не прокачаны…
И мать может помереть, и выкидыш может быть, и чего только не случалось. Поэтому женщины, способные рожать магов, весьма ценятся. И к ним стоит очередь.
Магам-мужчинам охота получить одаренное потомство, такая вот селекция по эр-сианновски.
Я покивала и порадовалась. Приятно знать, что ребенка я могу выносить без проблем. А маг он там будет, не маг… На-пле-вать! Был бы здоровый и умненький!
Очередь двигалась не слишком быстро, я заскучала и принялась от скуки смотреть в окно. Пока…
Об этом мне прабабка, еще когда была жива, рассказывала. Она у меня была из деревни, в деревне и жила до последнего, а к нам переехала, когда уже просто свалилась. В буквальном смысле слова, упала на огороде и подняться не смогла.
Пришлось дом закрыть, скотину отвезти к бабке, а мы с мамой полгода ухаживали за прабабушкой. Пока она не ушла…
При этом мозги у нее оставались ясными, историй она знала много, и в том числе рассказывала про нечистую силу. Мне тогда лет двенадцать было…
Как она объясняла, чтобы нечисть увидеть, надо не в лицо смотреть, а так вот, словно бы искоса, исподволь, даже не как глазами стреляют, а сосредоточиться на одном предмете, но вроде как смотреть рассеянно. Тогда зацепишь.
И меня вдруг повело. Я увидела… наверное, ауры?
Я отчетливо видела ореолы вокруг всех присутствующих, вокруг вещей и приборов, вокруг банок с уродцами… Где-то свечение было ярче, где-то глуше, разных цветов и оттенков, но не сливающееся в единое облако.
Ауры? Да, похоже…
Орать на весь кабинет я об этом не стала. Ни к чему. Если я правильно понимаю, тут высокая насыщенность магией, вот меня и «пробило». Но может, другие их уже видят? С детства?
А я тут буду орать, как самая лысая? Ни к чему!
А вот разглядывать людей стало интересно. Кстати, у Далии аура была небольшой, достаточно прозрачной, и в ней четко выделялись словно бы ниточки более яркого оттенка. Каналы, про которые говорил ректор?
Основным цветом у нее был светло-зеленый, но встречались и пятна красного цвета, и желтого, и даже лилового.
Красиво? Сложно сказать. Вроде бы и неплохо, но что-то в ней есть неправильное. Как прыщ на носу.
А ректор?
Я пригляделась к красавчику, то есть постаралась посмотреть искоса, и вздрогнула от неожиданности.
Красное, бурое, черное, коричневое…
Неприятно. Противно даже… и за этой аурой даже лица его не видно.
– Далия, а можно где-то взять книгу про ауры? Интересно же… ну там, каналы, источник, окраска…
– В библиотеке, наверное. А зачем?
Я удивленно посмотрела на девушку:
– Как – зачем? Тебе вот сказали…
– Так это по приборам все определяется. Зачем еще копаться?
М-да. Действительно, девушке магия не нужна, девушке нужно замуж.
– Ваш вопрос интересен, таэра Лискина, но бесполезен, – отвлекся от очередного страдальца ректор.
– Бесполезен? – удивилась я.
– Каждый маг, в том числе и я, скрывает свою ауру. Вы попросту ничего не разглядите.
Правда? А почему я тебя вижу?
– А обычные люди?
– Покупают специальные амулеты или артефакты. Так что и у них вы ничего не увидите.
Я кивнула.
Вопрос – как и что увидела я – лучше оставить за кадром. Что-то мне подсказывает, что свои способности лучше пока не обнародовать. Целее буду.
На физкультуру надо было переодеваться.
Не в платье ж бегать? Лосины выдали? Толстовку? Вот и вперед! Не родной же костюмчик гробить? Я на такое несогласная! Так что…
И здесь нас обогнали!
Наша раздевалка – это скученность, толкотня, запах пота и грязных носков, лавки, о которые вечно рвешь колготки, плохо покрашенные стены…
Кто был – тот поймет.
А еще бывает, что в раздевалках делают душ. Тогда еще сырость добавляется, вода подтекает и мокрицы ползают.
Здесь все было иначе.
Далия показала мне на дверь кабинки:
– Это разделенное пространство. Оно у каждого свое, дотронься до ручки… вот так. Теперь туда никто, кроме тебя, не войдет. И вещи можно оставлять…
Хм. Это еще вопрос. Но внутрь я вошла.
Далия скользнула в соседнюю дверцу.
Внутри кабинка. Не слишком большая. В углу – душ. Такой, аккуратный, с поддоном. Но я в нем помещусь. Рядом с душевой кабинкой – вешалка. Под ней – кресло.
Раздевайся, вешай одежду, ополаскивайся, одевайся в спортивное и выходи. И наоборот тоже. Мне нравится.
Разделенное пространство, говорите? Хм… страсть к экспериментам была неистребима. А если приглядеться… ну, на ауру?
Я прищурилась. Переплетение каких-то нитей, линий, цветовых пятен… может, зарисовать?
И вдруг…
– Далия, милая, я все понимаю, тебе тяжело сейчас.
– Да, Адди!
– Но это необходимость. Род требует от меня жертвы.
– Но почему от тебя?! И такой?!
И сколько трагизма в голосе! Сколько отчаяния!
– Потому что я подхожу по возрасту. И не женат.
– Ах, Адди…
– Далия, это всего на пару лет. Ну, года на три. Потом я получаю свободу, и мы с тобой женимся.
– Ах, Адди! Если бы это был хоть кто-то симпатичный! А эта жуткая жирная жаба…
Та-ак…
– Это даже лучше! Никто и не подумает, что я с ней по любви! Все поймут правильно!
– Адди, когда я представляю вас вдвоем, мне становится дурно.
– Мне тоже, Далия. Но во имя рода…
Сколько пафоса! Ах ты ж козел…
– Да… во имя рода…
– Потерпи немного, дорогая. Мы еще будем вместе…
Вздох с одной стороны. Вздох с другой стороны.
Нет повести печальнее на свете… чем повесть о закрытом туалете! Да чтоб вас там заклинило враспорку!
Увы, как только я разозлилась, я и ауры видеть перестала, и звук больше не слышала, и злость моя никаких последствий, увы, не имела. Ничего заклинить мне не удалось.
Но на физкультуру я пришла в самом мерзопакостном настроении.
Ну, держитесь, хомячки.
Жаба, говорите?
А я ядовитая! И королевских размеров! И я к вам иду…
– Мое имя тэр Рарон Саморский. И я буду вести у вас физическую подготовку. Вы – будущие маги, а значит, обязаны быть в хорошей форме.
Взгляд мужчины остановился на мне:
– Таэра, выйдите из строя!
Я послушалась. Ну, начинается! Там пинали, тут пинают.
Там быстро перестали. Здесь… тоже никуда не денутся.
– Посмотрите на таэру! Разве можно быть такой жирной?! Не человек, а бочка с салом! Представьте себе, что на вас напал голодный вурдалак! Что вы будете делать?!
– Сяду сверху и раздавлю, – честно ответила я.
Строй заржал. Преподаватель побагровел:
– А если их будет десять штук?
– А зачем вы их прикормили?
– Таэра, это вам не шуточки! Есть ситуации, когда мага могут спасти только быстрые ноги! А вы никуда не убежите!
– А мне и не надо, – пожала я плечами.
– Да неужели?
– Конечно. Я просто лягу на бок и покачусь.
Мужчина заскрипел зубами так, что я даже испугалась. Вдруг глисты у человека?
– Таэра, вы надо мной издеваетесь?!
– А мне кажется, это вы меня вызвали, чтобы поиздеваться, – не стала стесняться я. – Тэр, я прекрасно жила без вашего предмета и проживу без него еще сто лет. Хотите – бегайте, хотите – прыгайте, хотите – вурдалаков в ванной разводите. Я в этом не участвую.
После этого заявления я отошла в сторону, уселась под деревом и достала из сумки книгу. Лучшая гимнастика – для ума.
– Встать!!!
Ага, щас-с!
– Немедленно!!!
И незачем так орать, я и в первый раз все прекрасно слышала.
Жаль, что здесь нет Винни-Пуха и никто не оценит мой кроличий тон.
– Вы, таэра, сами напросились!
А в следующий миг я ощутила…
Я – взлетаю вверх?!
Определенно… меня словно невидимые канаты захлестнули, подняли вверх и принялись подтаскивать поближе к преподавателю.
– На моих уроках все будут делать то, что я сказал! Понятно?!
Ах ты гад!!!
Как же я разозлилась! Просто до бешенства! До белых глаз!
Ты ж меня, сволочь, специально перед всеми выставил, чтобы потыкать носом! Ты не думаешь, что я могу переживать, что у меня могут быть болезни, что я тоже человек, что девушка… Да кто послабее после такого ревел бы сутки!
Ты – нарочно! А когда получил обратку, решил надавить силой?!
Ух, я бы тебе… Порвала бы в клочья все твои плетения, да пока не могу… или могу?!
Как-то оно само получилось. На долю секунды, ну вот на микродолю… Я словно увидела.
От руки физкультурника ко мне шли несколько толстых и прочных канатов, только прозрачных, словно из воздуха свитых. В них я и вцепилась со всей дури! И рванула на себя.
А дальше… Дури у меня хватило.
Не ожидающий подвоха тэр споткнулся и полетел вперед. Канаты он из руки выпустил, и магия развеялась. Да так удачно…
Летит он носом вперед и, естественно, не смотрит, что у него над головой.
А оттуда лечу я.
Мягкой посадки все равно не получилось. Какой-то жесткий физкультурник попался…
– У меня слов нет!!!
У меня их тоже не было. Я находилась в местной больнице с ушибом задней части организма. Той, которая между спиной и ногами.
Я ей как-то неудачно приземлилась на голову тэра Рарона.
Результат налицо!
У меня ушибы. У него перелом основания черепа. И вот тут я могу только порадоваться за местных медиков. Придурок и жив, и жить будет, и более того, месяц – и он забудет про этот перелом. В нашем мире он бы калекой остался, а тут еще помотает людям нервы. Но на месяц у него больничный.
А меня распекает ректор:
– Наташенька, почему вы не хотели заниматься физической подготовкой?
Я тяжко (знаете, как болит думающий орган?) вздохнула:
– Тэр ректор, а вы не расспрашивали, как было дело?
– Пока нет, я сразу пришел сюда. Я знаю, что тэр Саморский применил против вас магию и в результате пострадал сам. Вы практически не пострадали. Его я пока расспросить не могу.
Я развела руками:
– Тэр ректор, так получилось. Вы видите сами, я толстая. Я не переживаю по этому поводу…
– Наташенька, вы просто девушка с формами. Не о чем тут переживать!
– Тэр ректор, – я опустила голову, чтобы не было видно наглых глаз. Я вообще страдаю. Местами. – Я понимаю, что такие, как я, регулярно становятся изгоями и девочками для битья, но я не хочу… Когда тэр Рарон вызвал меня из строя, он не хотел мне помочь. Он хотел меня унизить, показать всем, как не надо делать, на моем примере. У нас преподаватели себе такого никогда не позволяли.
Кстати – чистая правда.
Леонид Сергеевич, наш преподаватель физкультуры, был невероятно интеллигентным человеком. До слез.
Я ему принесла справку об освобождении от физкультуры и тихонько сидела в уголке зала на всех парах. А когда меня попробовали обозвать коровой, он при всех отчитал нахала и заставил прыгать через козла. Ровно сто раз. Чтобы не обижал девушек. Дошло до всех.
– Что именно сказал тэр Рарон? – ректор, недолго думая, взял меня за подбородок и приподнял лицо, глядя мне в глаза.
Я вздохнула:
– Он сказал, что нельзя быть такой жирной. И назвал меня бочкой с салом.
Кажется, ректор был с ним согласен. Но… не я это начала. Тэр Рарон сам подставился. Если бы он придержал язык…
– Простите его, Наташенька. Он старый солдат…
– И не знает слов любви[11], – согласилась я.
– Любви? – насторожился ректор. – Он вам… э-э-э… понравился?
Я улыбнулась:
– Тэр ректор, это кинофильм у нас там, дома… это стало шуткой мира. Не обращайте внимания. Просто тэр Рарон меня очень разозлил. А покалечил он и вообще сам себя. Я же магию не знаю… может, он что-то не так сделал? Или свои силы переоценил – я не бабочка, чтобы меня так легко в воздух поднимать?
– У вас даже медитаций пока еще не было. Только теория, – согласился ректор, явно расслабляясь и успокаиваясь.
– В нашем мире магии и рядом нет. Тэр Рарон просто… перестарался, наверное? Он меня поднял в воздух и подтянул к себе. А потом споткнулся и упал. А я… он, когда упал, перестал контролировать заклинание. Так, получается, наверное?
– Я проясню этот вопрос. Значит, сначала вас оскорбили, потом к вам применили магию.
– Расспросите Далию… то есть таэру Далион, – попросила я. – Она должна знать… видеть со стороны.
– И ее расспрошу, и всех остальных. Обещаю, Наташенька. А вы сейчас спокойно отправляйтесь к себе в комнату и полежите. Мазь должна впитаться и рассосать синяк. Это не меньше трех часов покоя. Потом еще вот этим смажете…
Передо мной поставили баночку, которую принесла местная медичка. Молодая, симпатичная и не любящая толстяков. А чего она иначе на меня так смотрит?
Можно подумать, я ей модельные туфли оттоптала!
– Спасибо, тэр ректор. Но занятия…
– Ничего страшного. Сегодня у вас тэр Корделиус, я его предупрежу сам.
– Спасибо!
– Завтра будете уже в порядке. Только еще раз помазать не забудьте.
– Конечно, тэр ректор.
Но к двери я все равно не летела, а ползла – больно пока было.
Хорошая мазь! Несколько раз намазал – и синяка нет. Вообще.
Магия!
Конечно, лежать я не стала. Вот еще не хватало!
Как говорила моя бабушка, при ушибах надо двигаться, чтобы кровь расходилась по телу. Я и двигалась.
Четко по направлению к старому храму. Только за пирожными зашла и мазь оставила в комнате.
Рядом с храмом никого не было. Я привычно уже уселась на ступеньки.
– Рад! Ты здесь?
Долго ждать не пришлось. Как и обычно, мужчина появился из храма. Выглядел он так же жутко, но было уже не страшно. Смотрим же мы поп-концерты, а уж какие там кошмарики по сцене прыгают!
– Привет!
Ответом мне было привычное «ы-ы-ы». Но улыбка была вполне искренняя.
– Угощайся.
– Ы-ы-ы…
– Ничего, что я вот так, без приглашения, забегаю в гости? Я тебя не стесняю?
Ответом мне было решительное покачивание головой.
– Я могу приходить?
Кивок.
– Вечером?
Снова кивок. Решительный такой.
– А если в другое время?
Рад задумался ненадолго.
Потом показал на свои глаза, на уши – и обвел поляну рукой. Показал на меня, на что-то за моей спиной и изобразил, что идет. Дошло до меня не сразу, но все-таки…
– Чтобы никто не видел, не слышал и за мной не пришел?
– Ы-ы-ы!!!
– Обещаю, – решительно сказала я. – Если я так сделаю, можно в любое время?
Кивок.
– Спасибо. Знаешь, дома мне было тяжело. Сначала, у родителей, у меня была своя комната. Потом они развелись, пока разменивали квартиру, пока то да се… Сложно жить с чужими людьми. Я тогда и начала уходить из дома. Искала себе место поспокойнее. Покупала что-нибудь пожевать и сидела там часами. С книжкой…
– Ы-ы-ы…
– Ты угощайся пирожными, ладно? Не стесняйся, я тебе их принесла. Потом я в университет поступила, комнату в общаге дали. Мы с Таткой хоть и хорошо ладили, а все равно тяжело. Постоянно с людьми, постоянно кто-то рядом. Я тоже начала искать место рядом, чтобы никто над душой не стоял. И ты знаешь – нашла! Там, неподалеку от общаги, карьер был. Вот туда я и уходила. Гадюшник, конечно, грязно, противно, но хотелось одной посидеть. Тоже книжку с собой, пакет из «Макдоналдса» – и часа на три, на четыре.
– Ы-ы-ы…
– Вот и здесь. Хочется иногда посидеть, отдохнуть ото всех…
– Ы-ы-ы?
Интонация была вопросительной: «И от меня тоже?»
Я покачала головой:
– Нет. Рад, не обижайся, но ты хороший. И рядом с тобой… да, спокойно, наверное. Понимаешь, от людей бывает разное ощущение. Вот от Стасика в общаге волна гормонов шла, сразу ресницами хлопать хотелось, даже мне. Туська регулярно пребывала на взводе: то у нее любовь, то разочарование, такие американские горки. Еще один парень к нам забегал, вот рядом с ним полчаса побудешь, и вся аж дергаешься, как под током. Вроде и ничего такого не сказано, не сделано, а у тебя словно моторчик в… хвосте работает. И главное – вхолостую. А вот рядом с тобой я сижу спокойно. Я это уже поняла.
– Ы-ы-ы.
«Спасибо». И никак иначе это не переведешь.
– Мне Татка говорила постоянно, что с человеком должна быть общность интересов, должно быть, о чем поговорить. А я так не считаю. Мне кажется, с человеком должно быть, о чем помолчать. Уют должен быть. А если его нет, то и человек такой рядом не нужен. Зачем? Что тебе – поговорить не с кем?
– Ы!
– Тебя не смущает, что я постоянно болтаю?
– Ы…
«Разговаривай». Еще и рукой махнул, мол, пожалуйста. И даже улыбнулся.
Выглядело это откровенно жутковато. Зубы мужчина с рождения не лечил, сплошные пеньки гнилые.
Я посидела немного, посмотрела на деревья.
Кто-то на костер любит смотреть, кто-то на воду. Мне это тоже нравится, но деревья… вот такие, резные, прорисованные четкими линиями на фоне темного неба, бархатно-черным на бархатно-синем, с проглядывающими сквозь ветви звездочками, даже если это звезды иного мира!
Все равно красиво. И спокойно.
– Ы-ы-ы…
Рад куда-то сходил и притащил… плед? Да, именно плед. Здоровущий, теплый даже на вид, клетчатый, с бахромой. И клетка такая уютная, коричневая с зеленым…
– Это мне?
– Ы!
– Спасибо!
Я набросила плед на плечи. Я отлично понимаю, что там и блохи могут оказаться, и вши, и вообще… кто его знает, какая холера здесь водится. Но если я сейчас побрезгую…
Сюда я больше приходить не смогу.
А плед ничем не пах. Немного хвоей, словно его вчера выстирали и он лежал где-то под елкой. Недолго, не успел пропитаться запахом, так, легкий оттенок чувствуется. И плед чистый…
Стало еще уютнее. Рад сидел рядом и жевал пирожные. Мне досталась одна штука, но я не обиделась. Я здесь не ради пирожных.
Мне хорошо, спокойно и уютно. И я хочу, чтобы это ощущение сохранилось подольше.
– Знаешь, я сегодня, кажется, магию применила.
– Ы?
Я честно рассказала про физкультурника. Про Далию и Аделаса не стала, это слишком личное. Как разберусь, что об этом думать, так и разберусь, что с ними делать. А пока лучше промолчать, чтобы не расстраиваться. Рад слушал молча и внимательно, но потом не выдержал. Отвернулся и замычал, как от боли. Я с минуту соображала, что происходит, потом поняла, что он смеется.
– Смешно, да? Тебе б такой синяк на заднице!
– Ы-ы-ы-ы!!!
Мое возмущение не произвело впечатления на паршивца. Мужчина продолжал закатываться со смеху. Я только головой покачала:
– Все вы, мужики… Как ты думаешь, это и правда была магия?
– Ы.
– Вот и я так думаю. Только неясно теперь, что с этим делать. Магичить, что ли? Так нас даже медитации пока учить не начали. Завтра по расписанию этикет, потом урок истории, потом еще что-то… я уж и не помню. Но точно не медитация. Я думала, здесь с первых дней начинают учить…
– Ы-ы-ы.
– Понимаю, что нет. Но другие-то дома учились. А я вообще лузер. То есть в отстающих. Если мне кто напакостить захочет, я даже не пойму.
– Ы-ы-ы…
А вот это было явное: «Не переживай». Меня даже по руке потянулись похлопать, мол, все в порядке будет. На полдороге остановились.
Рад явно не хотел меня пугать.
Наверное, ему тоже было здесь очень одиноко. Ну что тут скажешь? Сидит он при этом заброшенном храме, пыль вытирает да сторожит. Поговорить ни с кем не может, выглядит страшнее Чужого и Хищника в комплекте, к тому же не маг…
Затоскуешь тут.
А я из другого мира, прихожу, разговариваю – все какое-то разнообразие.
Страх? Вдруг со мной что-то нехорошее проделают? А вот страха как раз и не было. Вообще.
В людях я разбиралась неплохо. С детства разбиралась. Как-то так получилось… мысли я не читаю, но предсказать, от кого ждать пакостей, могу.
К примеру, была у нас в классе одна девочка. Картинка, умничка, кокетка – с ней все мечтали дружить. Признанная королева класса.
А меня словно ветром в сторону относило. И рада бы, но вот не могу!
Противно, гадко, неприятно…
А потом обнаружилось, что милая девочка обожает чужие тайны. А уж как она любит ими шантажировать людей…
Вскрылось все, когда один парнишка попытался покончить с собой. Таблеток наглотался, только не по-умному. Сожрал шесть коробок… понятно, его рвало жутко, но откачали. И по тыковке настучали.
Сначала ему, потом девочке…
Той меньше перепало, но в одиннадцатом классе переводиться из школы ей пришлось, год бы ей доучиться просто не дали. Такое не прощается.
И с Таткой рядом мне было не противно, хоть она и дурочка бестолковая, но не злая. А с нынешней женой отца я на одном гектаре не присяду. Есть пустые и глупые бабы, вот он себе такую и нашел. И семейка у нее хуже гадюк.
Но это-то отступление. А рядом с Радом – спокойно.
То ли есть он, то ли нет его… уютный такой человек. И плед уютный.
– И с этим дурачком в столовой тоже как-то странно получилось. Вот как хочешь, ощущение у меня, что все было подстроено. Аделас точно играл.
– Ы?
Пришлось и про столовую рассказывать.
Рад внимательно выслушал, покачал головой – и куда-то ушел. И последнее пирожное с собой утащил.
Вернулся через двадцать минут, кажется, еще больше растрепанный, хотя куда бы уж больше? И положил мне книгу на колени.
– Ы!
– «Основы медитации», – прочитала я.
Хотя тут и читать не надо, по обложке все понятно. Человек парит в воздухе, его окружают цветные кольца, а внутри…
Внутри схемы, рисунки людей, какие-то таблицы…
– Рад!!! Ты чудо!!!
– Ы!
– Вот теперь и я это знаю! Как ты думаешь, у меня получится?
– Ы!
– И показывать я эту книгу никому не буду, обещаю.
– Ы.
Я уже прикинула, как сделать на все книги обложки. А что? Мы делали из бумаги, а я как раз бумагу в рулоне купила, как знала, что потребуется. Книжка небольшая, не толще методички, я ее быстро освою.
– Спасибо тебе огромное. Наверное, мне надо идти, пока Далия не забеспокоилась.
– Ы?
– Далия… ты ее видел. Далия, Аделас, ректор… Далия – моя соседка по комнате. Вот из них с Аделасом красивая бы пара получилась – все бы смотрели.
– Ы?
Рад опять изобразил пантомиму. Свел вместе ладони. Потом развел их и одну протянул ко мне. Изобразил поклон… как получилось.
Догадалась я быстро.
– Я и Аделас?
– Ы.
– Рад, ты смеяться изволишь? Ты меня видишь? И его видел? Я же сверху сяду и раздавлю его на фиг! Мы вместе вообще смотреться не будем. Никак!
А уж после услышанного…
Сволочь он! И Далия – зараза! Идите-ка вы и правда… друг к другу.
Ответом мне было пожатие плечами. Мол, сейчас смотреться не будете, так потом начнете…
– Нет-нет-нет, – замотала я головой. – Не хочу. Это не мой мужчина, вот и все тут!
Рад пожал плечами. Как-то неопределенно, словно говоря, что не все от моего решения зависит.
– Может, и не все, но сопротивляться я буду до последнего. Понимаю, что удачный вариант, но замуж по этой причине выходить – наплачешься. Кому-то можно, а мне лучше так не делать. Не знаю почему, но мне так кажется…
– Ы, – подтвердил Рад. Мол, правильно тебе кажется. А потом изобразил колдующего мага.
Получилось доходчиво. Я даже улыбнулась:
– Ну так и маги корыстными бывают, разве нет? А у вас тут вообще браки заранее планируются. Я бы сказала, у вас маги породистые, племенные, с родословной. Как пудели.
Рад скорчил такую моську, что и под всеми ее зарослями стало ясно – зря. Я фыркнула:
– Уж извините. Это ваш мир, ваши и тапочки.
– Ы.
– Ладно… Всего хорошего!
Плед я вернула и пошла по тропинке. И знала – Рад смотрит мне вслед. Но не обернулась.
Поесть, почитать и поспать… Хорошая программа на вечер, правда же?
– Знаешь, дядя, конечно, корова она – просто жуть.
– Не переживай, племянничек. Это решаемо.
– Да?
– Конечно. Она сегодня попала в руки к Ауделии.
– А, твоя медичка?
– Моя, моя… Так вот, я ее попросил дать девчонке подходящее лекарство.
– Какое же?
– Червя.
– Дядя, ты серьезно?
– Конечно! Это ж не человек, это гора сала. А так она за пару месяцев хоть похудеет до приличного состояния.
– А магия сбоить не будет?
– Тебе ее магия не нужна, тебе не с магией, а с человеком спать.
– Так-то да… Но ведь жуть жуткая!
– Я с ней разговаривал. Как я понял, раньше она такой не была, а потом с чего-то началось… заодно Ауделия у нее кровь взяла. Сделает анализы…
– Можно пару капель? Я бы…
– Ты дурак – или как? Ауделия – лекарь, она клятву не вредить давала.
Аделас понурился:
– А отвернуться она не может? Или ты ее не можешь отвлечь?
– И снова дурак. Я тоже клятву давал. Не вредить ученикам. Забыл?
Аделас только вздохнул.
Да, есть такое.
Лекари приносят клятву не вредить пациентам. Есть такое… если они ее нарушат, останутся без магии. Не все готовы так рисковать, но те, кто решился, увеличивают свою силу в два-три раза.
И не надо говорить про операции.
Магия отлично различает вред ради вреда – и вред ради пользы. Понятно, человеку больно, когда его скальпелем режут! Но если ради того, чтобы опухоль убрать? Не для садизма или какой пакости, а чтобы вылечить?
Это магия четко разграничивает.
И у ректора засада.
Не может он вредить своим ученикам. Интриги плести – и то, если никто не пострадает. А вот прямой вред… тут есть большой шанс лишиться своей магии.
Вступив на территорию академии, будучи зачисленной на первый курс, Наташа попадает в его зону ответственности. Вот Аделас может взять ее кровь и использовать. А ректор даже подсказать ему не может. Права такого не имеет.
Аделас это понял и вздохнул:
– Но все же червь…
– Переживет. Наташа, не червь, понятно, он-то как раз и подохнет. Бабы ради красоты и не на такое готовы.
Мужчины переглянулись – и фыркнули.