Зоя

Когда Богу надоедает воспитывать мужчину, то Он посылает ему женщину.

Галина нажала на цифру 7, в ответ, словно кнопка была живой, она пропиликала в ответ, и дверцы закрылись. Стало страшно, нет, она не боялась замкнутого пространства, в отличии у Ирины, ее подруги, поэтому в институте предпочитала подниматься пешком. Галина боялась не последствий, это Герман почти час уговаривал согласиться и прийти. «Муж», – робко произнесла, в груди сердце дернулось и на мгновение замерло. Тому было много причин, но сейчас старалась забыть, почему согласилась, было стыдно, да, именно стыдно, словно тебя публично раздели и сейчас высекут.

Дверь лифта открылась. «Что тут, ад или рай?» – подумала и посмотрела по сторонам. Тихая музыка успокаивала, гипнотизировала, доносились птичьи голоса. «Интересно, они живые или это запись?» Цокота каблуков не было слышно, мягкие дорожки заглушали ее шаги.

Вот 736 номер. Сердце задергалось, запрыгало, ты попался на крючок, словно тот самый карась, что она поймала в детстве. Он так долго дергал поплавок, но жадная рыбка заглотила червячка, поплавок ушел под воду. Девочка затаила дыхание, боялась, что он сорвется, но было уже поздно, крючок вонзился, и рыбка, как бы ни металась, была обречена.

Нажала на ручку, щелчок в замке, и дверь открылась. «Я пришла», – произнесла про себя, и женщина сделала несколько шагов.

Кирилл всегда снимал 736 номер, это было счастливое число. Три умножить на шесть и плюс семь. Когда все изменилось, ему было двадцать пять. Этот номер на последнем этаже отеля, тут только высший разряд. Роскошная обстановка, которой могли позавидовать даже президенты, сбивала с толку его жертву. Женщина входила, замирала, мысли сразу растворялись, и вот она вспоминала детские сказки про принцев и дворцы. Всем хочется, пусть на день, час, минуту, ощутить себя той самой принцессой, о которой так много написано.

Счастливое число. Да, это так, в двадцать пять лет все рухнуло. Кирилл был рад, что удалось снять маленькую квартирку в микрорайоне. Он уже закончил институт, был полон надежд, и тут появился он. Меченый, так прозвали Горбачева, сладкими речами он разрушил то, что создавали деды. Война, развал, нищета. Его родителей как могли выживали, завод закрыли, пришлось продавать все, что было в доме. Кирилл жалел, что ушел за бесценок Олдос Хаксли, а после Ирвин Уэлш, Грин, Беляев и еще с десяток авторов, которыми зачитывался по ночам.

Работа не принесла удовлетворения, это были сущие копейки. Друзья изменились, появились первые кооперативы, индивидуальные предприниматели, а насмотревшись зарубежных боевиков, решили нахаляву рубить бабло. Первым погиб Зайцев, полный отморозок, по нему никто не рыдал, вторым ушел Крылов, затем Тихонов и Карпов Лешка. Список друзей таял на глазах, кто-то осознал, что за деньгами идет смерть, но жадность – вот их порок. Потом Грачев, Котов, кто-то сбежал, забился в нору.

Кирилл почти всех растерял, приходил в свою комнатку уставший и злой. И тут ему позвонили, наверное потому, что желающих взяться за работу уже не нашлось. И он согласился. Прошли времена, когда был рэкет, это чистой воды бандитизм, настал черед рейдерских разборок. Если кто не знает, поясню в двух словах, это подстава предприятия, фальшивые контракты, суды, долги. Чтобы ускорить возврат несуществующего долга, производится рейдерский захват. Главное завладеть печатью предприятия, финансовыми и учредительными документами. Пока идет разборка на уровне закона, а так обычно и происходит, завод продают, поскольку покупатель уже заранее известен. А после все, точка, закон на стороне нового владельца, и что бы там ни пищали бывшие акционеры, они практически ничего не могли сделать.

Кирилл сформировал свою бригаду, никакого оружия, только кастеты и биты, этого вполне хватало, чтобы взять под контроль администрацию. Тогда у него появились первые деньги. Он с радостью отнес их родителям, а после еще деньги и еще. Они сыпались как из рога изобилия.

– Все так просто! – ликовал Кирилл, перекладывая пачки денег.

Но вспомнив историю своих друзей, не стал шиковать, кого-то, опять же, убили от злобы, что у них есть деньги, а у других нет, а кто-то просто решил поживиться. Кирилл жил скромно, двушка, хороший район, ремонт, обстановка. Он ездил со своей бригадой по области, помогая решать подобные дела. Появились связи в органах, за деньги можно почти все купить. И порой работы было так много, что приходилось отказываться. Деньги копились, они стали бумагой, макулатурой. И тогда он стал от них избавляться, скупая золото, валюту, появились свои активы на тех же заводах, что помогал захватывать. Теперь мог всю жизнь жить за границей, прикупить домик и забыть, что когда-то питался одной картошкой. Но это скучно.

Да, именно скучно, не хватало остроты ощущений, и жизнь стала серой. Вот тогда он увидел Ларису, симпатичная черноволосая девушка, гордая своим мужем, которому удалось создать первую таксомоторную компанию. Он уже думал о новых планах, тут подвернулся человек Кирилла, и Мирон, муж Ларисы, от жадности заглотил крючок. Осталось только потянуть, крючок впился.

Кирилл сидел в небольшой кафешке, что на углу Володарского и Профсоюзной, а Мирон, чуть ли не плача, умолял ему помочь. Деньги не пропали, они просто из одного кармана перетекли в другой. В этот момент Кирилл впервые за последние годы ощутил себя человеком. Чувствовал, как сжимается сердце, как потеют ладони, как становилось тяжело дышать, наблюдая за тем, как корчится Мирон, услышав его предложение.

– Я забуду твой промах, ты мне должен, и немало, за это готов взять твою таксомоторную компанию или…

– Или?

– Или ночь с твоей женой.

Вот тут самое интересное и начинается. С женщинами у Кирилла не было проблем, все можно купить. Но как приятно наблюдать за мужем, который понимает, что его не просто загнали в угол, а раздели. Еще шаг, и от него ничего не останется, даже имени. Но выход есть – отдать то, чем он так гордился, а именно свою жену, женщину, ту, что он любил, или по крайней мере, делал вид, что любил.

Но это только начало. Кириллу не нужно было его согласие, он хотел, чтобы Мирон сам поговорил с женой и уговорил на сделку. Это был спектакль, а он единственный зритель. Тут и трагедия, и фарс, слезы и любовь, а также жертва, как же без нее. Да, женщина жертвовала собой, ради дутой любви, ради того, чтобы спасти то, чего у них даже не было.

И если бы уже в номере Лариса не заартачилась, все бы обошлось мирно, ночь и свободна. Но она решила показать свой нрав, вот и поплатилась, отработав сполна не одну ночь.

А потом опять наступила пустота, и Кирилл замкнулся в себе. Когда все есть, теряется цель в жизни. «А была ли она? – оставшись один в номере, спрашивал себя. – Сперва выжить, потом увеличить капитал, после его сохранить, и опять увеличить. А какой в этом смысл? Ради чего?» Он покупал женщин, не любовь, а только тело. Приходил на вечеринки как на распродажу, присматривался, выбирал, примерял, все как в магазине. А после платил деньги и забирал вещь на день или два.

«Что такое ад?» – однажды спросил у бабушки в деревне. «Это голод, боль, страх, что не доживешь до утра», – ответила она. Дедушка, что прошел три войны, покачал головой и добавил: «Отсутствие надежды». Но однажды, когда он сидел в парке, к нему подсел немолодой мужчина, они разговорились, и Кирилл опять задал этот вопрос.

– Это когда у тебя все есть, – спокойно ответил мужчина и открыл уже старенький рюкзак.

– Глупости.

– Нет, не глупости. Заяц живет, чтобы плодиться, лиса тоже, волк, корова, конь. Их задача – быть сытыми, в этот момент они охотятся, прячутся, но цель одна – размножиться. А что человек?

– А мы разве отличаемся?

– Еще как, разум – вот наш порок. Поэтому человек так просто не может быть сытым, ему нужна цель, ради чего это делать. И тут можно много чего придумать, но если отсутствует цель, он умирает, нет, не физически, а духовно. А теперь представь, у тебя все есть, все, что душе угодно, еда, дом, одежда, машины. Все!

– И что в этом плохого?

– У тебя пропадает смысл существования. Сейчас ты задаешь этот вопрос, потому что есть к чему стремиться, а что потом?

Тогда Кирилл не понял мужчину, посчитал его неудачником, вот и ноет относительно ада. Но заполучив все, Кирилл осознал, что незаметно для себя очутился в том самом аду. Говорят, это называется депрессия, у каждого своя причина. Кто-то от безысходности, от непонимания, бессмысленности, потери любви, потери вдохновения, да еще сотни и сотни причин. Дни стали мелькать, опадали как осенью листва, остались сухие ветки.

Отчет акционеров аккумуляторного завода, поставка продукции в более чем в пятьдесят стран мира, прибыль выросла. Именно там Кирилл познакомился с Михаилом из планового отдела.

– Ты же в прошлом году женился, почему не вижу твоей жены? Кто она, расскажи.

Еще минуту назад он разговаривал со Светланой и вот теперь сидел и хвалился ею.

– Любишь?

– Да. А ты не женат?

Михаил не знал, кто такой Кирилл, он ходил как все в джинсах и футболке, кроссовки, не новый телефон.

– Нет, что-то не получается. Чего тебе для счастья не хватает?

– Наверное денег.

Так говорят почти все мужчины. Глупо и наивно. Его друг взял машину в кредит и теперь ездит на ней на работу, чтобы заработать деньги и отдать за машину. Что это? То же самое семья. Ради чего родители заводят детей? Наверное для радости, читать, смеяться, бегать и ходить в поход. А что получается? Работа с утра до вечера, приходишь домой уставший и раздраженный, а в выходные надо навести порядок. А когда же заниматься детьми? Да так, между работой и сном.

– Познакомься, Света.

К их столику в кафе подошла крашенная блондинка, тонкие пальчики, умный взгляд. Она наклонилась и поцеловала мужа в щечку.

– Про вас он много что рассказал, – начал Кирилл. – Кажется, знаю не хуже мужа.

– Ты чего наболтал? – шутя спросила Михаила и, толкнув в бок, присела рядом.

– Поздравляю со свадьбой, пусть она и была год назад, но вы теперь счастливы. Любишь?

– Чертовски, – тут же ответила девушка и подмигнула мужу.

– Мы вот вели разговор с Михаилом, чего не хватает для счастья, он сказал, что денег.

– Денег? – удивилась девушка.

– А для тебя это важно?

– Нет. Мне и так хорошо, верно? – и толкнула Михаила в бок.

– А давайте теперь все перемешаем и посмотрим, что получится. Напиши сумму твоего счастья, – попросил Кирилл и протянул Михаилу ручку и салфетку.

– Ну я бы, – он написал восьмизначную цифру.

– А реально, сколько?

Мужчина подумал, посмотрел на свою жену и написал уже в пять раз меньше цифру, после зачеркнул и еще раз снизил цифру. Кирилл взял салфетку и уменьшил цифру в десять раз.

– А если так, это что-то будет значить?

– Да, – ответила Светлана.

Они посмеялись, заказали кофе. Кириллу нравилось, как девушка обращалась к своему мужу, в этом было что-то трогательное, нежное.

– Я дам эту сумму. Это не взаймы, не залог, – Кирилл открыл свой потертый дипломат и положил перед Михаилом две пачки. Девушка взяла их, потрясла, понюхала, заулыбалась, вытащила одну купюру и посмотрела на просвет.

– А в чем подвох? – поинтересовался Михаил.

– Они ваши, что хотите с ними, то и делаете, но, – Кирилл внимательно посмотрел мужчине в глаза. – Твоя жена на ночь будет моей женой.

– Что?! – похоже они это сказали одновременно.

Больше Кирилл ничего не говорил, он встал и пошел заказать себе еще чашечку кофе. Знал, что сейчас за столиком началась настоящая война между жадностью и моралью.

Он знал, кто такая Светлана, она тоже работала на заводе, только в отделе планирования. Хочешь познакомиться с женщиной, познакомься с мужем, это правило всегда работало. Вернулся к столику, парочка тут же замолчала, девушка пододвинула к нему пачки денег.

– О, нет-нет, они мне не нужны. У вас еще есть время принять мое предложение. Одна ночь, и это ваше, даже не буду их забирать.

– Вы смеетесь? – девушка перешла на «вы».

– Нет.

Михаил взял пачку денег, и так же как жена вытащил одну купюру, но девушка вырвала ее из рук мужа и запихала обратно. Встала и быстро ушла. Для нее это было унизительно, ведь, как ни крути, ее просто покупали. Деньги были не малые, подержав их в руках, Михаил уже засомневался.

– Это не честно, – сказал он. – Это отвратительно. Это…

– Забудь, – и Кирилл положил поверх денег журнал, он не стал их убирать, как бы показывая тем самым, что предложение в силе.

Михаил корчился, словно в наркотической ломке, он то убегал, то возвращался и нес всякую ахинею относительно любви и предательства. Но его глаза говорили о другом. Кирилл убрал журнал, невольно мужчина дотронулся до пачек и отдернул руку, словно они его обожгли. Но крючок с наживкой давно заброшен, он даже не понял, когда это произошло. С экрана телевидения внушают, что, купив машину, ты станешь счастливым человеком. Им давно манипулируют, то предложат отель в Шарм-эш-Шейх на звездочку выше, а разницы никакой.

– Я так не могу, – уже на издыхании произнес Михаил.

– Уговори, мой телефон ты знаешь.

Кирилл встал, деньги так и остались лежать на столе, Михаил не проронил ни слова, мол, забери их. Он проглотил крючок, теперь осталось только вытянуть рыбку. Что там было дальше не важно, Светлана сама позвонила.

– Нет, это я должен услышать от твоего мужа, – и отключился, и Михаил уже через минуту позвонил.

Куда девалась любовь? Такие пафосные слова, сотрясание воздуха, и вот результат – девушка в его номере. Ее глаза засияли от роскоши. Получив отпущение грехов со стороны мужа, она вытворяла в постели то, что с Михаилом постеснялась бы. Это был триумф.

Но не все шло гладко, порой дело доходило до развода, мести и даже покушения. Но это мелочи на фоне той эйфории, что получал Кирилл, видя, как ломается человек. Для него это стал спорт с экстремальными последствиями. Его машину сожгли, его избивали, угрожали убить, но деньги делали свое дело.

А потом он познакомился с Галиной, она преподавала начальные классы в шестнадцатой школе, или, как ее называли, гимназии. В 1 «Б» ходила Полина, дочка Артема от второго брака. Это единственный друг, кто остался в живых после лихих девяностых. Она была замужем и, как говорил Герман, ее муж, после предоставления банком ипотеки, увеличил семью с двух до трех.

– Я готов на четыре, – сидя в ресторане, куда Кирилл пригласил их, сказал Герман.

– Готов? – ее брови поднялись вверх. – Ты вообще детей видел? У теть Вали была двойня, это ад. Давай остановимся на одном.

– Но это временно, верно? А потом…

Они уже сидели не один час, знакомство быстро перешло в дружбу, вместе ездили по грибы и даже как-то с палаткой переночевали в лесу.

Кирилл прекрасно знал их тяжелое финансовое положение, но они не унывали. Все же банк, пусть не с первого раза, но дал ипотеку, отпраздновали новоселье. Он подарил им кухонный гарнитур, просто так, хотелось помочь. Но теперь, сидя в ресторане, куда пригласил на ужин, Кирилл рискнул и, как уже делал ранее, озвучил свое предложение. Знал, что Галина уйдет и возможно Герман тоже.

Девушка молча встала, она не бросила в его сторону грязных слов, опустила глаза, словно извинялась. Нагнулась и, поцеловав мужа, ушла. В этот момент Кирилл пожалел, что сделал предложение, у него не так много друзей, а они ему нравились.

На салфетке была написана семизначная цифра, это чтобы наверняка. Он достал две пачки денег и протянул их Герману.

– Не надо.

И все же он не ушел, а ведь была возможность просто все перевести в шутку и на том поставить точку. Кирилл подозвал дежурного менеджера отеля, отдал ему деньги, тот ушел и через минуту принес ключ от ячейки, куда положил деньги. Герман молчал, допил бокал вина, официант тут же долил ему.

– Я пойду, – Кирилл положил на стол ключ от ячейки и написал на салфетке «736». – Это номер в отеле. Предложение действует только сегодня.

Он ушел. В душе ликовал, своими словами запустил цепную реакцию, которая рано или поздно сработает, и тогда уже ничто не удержит этот хрупкий мир. Поднялся в номер, было все равно, придет Галина или нет, дружбе конец. После таких слов ничего не остается, только злоба и ненависть. Выкурил сигарету, выпил бокал вина. Так и не смог привыкнуть к вонючему коньяку, от которого обычно все мужланы тащатся, строят из себя знатоков, а у самих в голове счетчик цифр, сколько это стоит.

Шторы еле заметно качнулись. «Неужели пришла? Или сейчас получу пулю в затылок?» – подумал Кирилл, но даже не повернулся. Услышал шелест платья и, как ему казалось, ощутил ее дыхание. «Этот аромат духов, почему я его раньше не почувствовал? Он мне знаком. Когда это было?» В голове замелькали фотографии прошлого, они были серыми, давно выцветшими. Но в них было то, что он потерял. Кирилл задумался и на какой-то момент забыл о женщине, что находилась в его комнате. «Зоя, она душилась Paco Rabanne, ее отец откуда-то привез испанские духи». Это было чудо, он сам готов был стоять часами и вдыхать аромат мяты, грейпфрута, розы, мандарина, амбра пачули. Тогда Кирилл таких слов даже не знал. «Где она сейчас?» – спросил у себя и повернулся, чтобы поздороваться с той, которую потерял.

Женщина стояла посреди большого зала, ее одежда лежала на полу. Она робко, словно никогда этого не делала, склонила голову, щеки покраснели. Заметив, что мужчина повернулся и смотрит на нее, опустила руки.

«Зоя», – это имя Кирилл запомнил на всю жизнь. Она пригласила его к себе домой, сказала, что сейчас переоденется, а после позвала. Кирилл влетел в комнату, думал, что надо оценить новое платье, но девушка стояла обнаженной и тяжело дыша смотрела на него.

Галина подняла голову, теперь на ее лице не было той потрясающей улыбки, на которую он заглядывался еще пару часов назад. Она не злилась, но и не радовалась.

– Зоя, – почти беззвучно произнес он.

– Что? – не услышав его, переспросила женщина.

«Зоя», – повторил про себя, подошел к Галине. Ее взгляд был ему знаком. Она что-то спросила, но он не слышал.

– Извини, – взгляд опустился, заметил, как в этот момент ее соски сжались. – Отдохни, там спальня. Я…

Он не закончил, обошел смущенную женщину и вышел из номера. Дверь тихо закрылась, щелкнул замок, в этот момент Галина заплакала.