Глава 17

Знакомая фигура, вальяжно подпирающая стену, вызвала у девушки улыбку. Келлен, когда не был в черных лабиринтах, всегда приходил встречать её после смены к крылу лаборатории. Их милая традиция, которая вызвала у Туён теплые чувства признательности к этому колючему человеку. – Я не собираюсь сегодня после лаборатории идти в купальню, – тихо сказала девушка, подходя ближе. – Жестокая, а я же надеялся увидеть твои голые ноги, – ехидно ответил он, отрываясь от стены. Ещё одна только их традиция, которая прижилась с того самого памятного дня их крупной ссоры. – Как прошел день? – спросила она, улыбка вышла вымученной. – Что-то случилось? – он окинул её внимательным взглядом. – Чего только не случилось, но я не хочу говорить об этом. – Это что-то новенькое, ты, да не хочешь говорить, – съязвил Келлен. Туён уже немного знала его, понимала, что колкость сказал, чтобы вынудить её снова стать собой, и что за внимательным изучающим взглядом скрывалось беспокойство. – Решила, что давно не удивляла тебя, а это самый верный способ, – постаралась отшутиться она. – А можно мне такой подарок и на день рождения? День тишины? – А когда он у тебя? – встрепенулась Туён. – Раз сегодня ты уже молчать будешь, то тогда день рождения у меня завтра, – он говорил вполне серьезным тоном, но уголок рта его всё ж дрогнул, выдавая сдерживаемую ухмылку. – Гадкий, – засмеялась девушка и толкнула его в плечо. Он равнодушно пожал плечами, а потом не сдержался и довольно ухмыльнулся, глядя на её уже искреннюю улыбку. Туён и правда стало легче, мысли в голове, что всю смену крутились вокруг случившегося несчастья, немного развеялись. Бегущего по коридору эльфа девушка опознала уже издалека. Столько светлого в облике было только у одного существа во всей крепости. – Туён! – взволнованно воскликнул Натаниэль, подбегая, хватая её за плечи, вглядываясь в глаза. – Жива! Келлен удивленно распахнул глаза, переводя взгляд с одного на другого. – Я думала, всё, что происходит в лаборатории, остается в лаборатории, – устало, но с иронией произнесла девушка. – Сказали, что монстр вырвался из клетки, напал на танэри и убил, а на кого именно никто толком не знал… Какие там версии не ходили… – Переживал? – с иронией поддела его девушка. Вместо ответа он в порыве чувств обнял её, но сразу же отпустил. – В этом месте не так много хороших людей, чтобы ими разбрасываться, – вполне серьезно сказал эльф. – Поверь, их здесь очень много, и если бы твоё обычное выражение лица им не сообщало, что ты о них всех думаешь, то у тебя был бы шанс подружиться и с остальными. – Ты идеалистка и веришь в лучшее в людях, даже если его там нет. – Кто-то же должен, – с улыбкой сказала она. Туён вспомнила, что Келлен стоял рядом, и оглянулась. По его выражению лица было сложно что-то понять, но интуиция четко подсказала – злится. Моральная усталость вдруг навалилась на неё с новой силой. – Пойдёмте есть, – буркнула девушка. Но Натаниэль, бросив мельком взгляд на следопыта, сослался на срочные дела и поспешил уйти. Келлен молчал, шаг ускорил, хотя обычно они до столовой шли медленно. И даже когда Туён отстала, не обернулся посмотреть, не подождал. Туён сначала хотела послать наконец-то этого гадкого человека к черту, потом хотела накричать на него, затем заплакать, потому что день был и так утомительным… Но тяжко вздохнула и окликнула его: – Лён! Келлен обернулся. В глазах сверкал злой огонек, а губы столь привычно выдавали презрение, каким он раньше часто одаривал её. – Что произошло? – спросила она, подходя ближе. – Почему злишься? – Это моё обычное состояние, – рявкнул он. – Не со мной. – Много на себя берешь, – огрызнулся Келлен. – Не думай, что знаешь меня! Идеалистка… веришь в лучшее… – перековеркал голос Натаниэля он, – оставь эту хорошую девочку при себе, как поддержку и объятия эльфу! Он сердито выдохнул и скрипнул зубами, а потом развернулся и снова пошел. Туён несколько раз растерянно моргнула. Причину такого резкого перехода на её разговор с эльфом поняла не сразу. Зато потом губы расплылись в радостной улыбке, захотелось аж покружиться на месте. Он ревнует! Келлен ревнует её к Натаниэлю! И этот факт наполнил её душу счастьем. Туён догнала его, взяла под руку. Он сердито сбросил её, не желая, чтобы касалась, но девушка тут же вцепилась в рукав куртки и подстроилась под его шаг. – Натаниэль мой друг, – сказала она, стараясь спрятать радость в голосе. – Я рад за вас. – И обнял он меня по-дружески, потому что беспокоился. – От этих слов Келлен снова стряхнул её руку от себя, но Туён всё же была танэри с прилагающейся к этому силой, поэтому избавиться от её хватки не получилось. Следующее девушка говорила, жадно всматриваясь в его лицо: – Я тоже могу легко обнять его, а вот тебя – нет. Келлен окончательно разозлился, остановился и отцепил её руку, темные глаза почти с ненавистью бродили по её лицу. Туён вдруг разволновалась, но не от его гнева, а от того, что собиралась сказать. – С тобой по-другому, – тихо сказала она. – Ты тоже мой друг, но не такой, как Натаниэль, как Меари или какой-либо ещё… – И что это значит? Зачем ты мне это говоришь? – ядовито процедил Келлен. – Не ревнуй, пожалуйста, – прошептала она и коснулась ласково его щеки. – Ты особенный. Келлен сначала растерялся от её слов и прикосновения, а потом быстро собрался и уже в привычной манере выдал, прикрывая смущение и волнение сарказмом: – Такая честь. Большой палец ладони, что ещё лежала на его щеке, нежно провел по коже. Туён захотелось подойти и прижаться к Келлену, и, наверное, стоило, но… убрала руку и опустила взор. Их отношения вполне можно было назвать дружескими, но вносить смуту, добавляя интимную составляющую, считала неправильным. Особенно по отношению к У-Джину, с которым у неё нет возможности увидеться и объясниться. – Я хочу есть, – сказала она и медленно пошла дальше, под руку Келлена больше не брала. В столовой Туён поняла, что плохой день не может закончиться хорошо. Общее оживление подсказало, что мужское население сегодня недурно проведет время с привезенными женщинами. А это значит, что привычной прогулки с Лёном не выйдет. Настроение стремительно упало. Девушка молча ела, стараясь не смотреть на Келлена. Но взгляд раз за разом останавливался на его руках. Она представляла, как он будет касаться чьего-то обнаженного тела, как будет сжимать в жарких объятиях… А когда смотрела на его губы… понимала, что совсем скоро они подарят кому-то нетерпеливые поцелуи. И его глаза… станут ещё более темными, полными желаний. Последнее было представить легче всего. Такими глазами он однажды смотрел на неё в купальне. Ложка выпала из её рук. Туён шумно вздохнула, на секунду зажмуриваясь, чтобы прогнать навязчивые картины собственного воображения, и резко встала. – До завтра, Лён, – сказала девушка. Он продолжил изучать её взглядом, как и делал до этого за ужином, заметив её рассеянность и молчаливость. – У тебя есть планы на вечер? – спокойно спросил Келлен. – Нет, – разражено проговорила Туён, – но они есть у тебя, поэтому не смею задерживать. Брови следопыта в удивлении поползли вверх. – А можешь просветить, какие у меня планы? – насмешливо произнес он. Туён окинула его внимательным взглядом. Неужели не знает? Не может такого быть! – Сегодня привезли женщин. – И… – всё ещё не понимал он. На вид, вполне искренне, поэтому Туён выдавила из себя, стараясь казаться беззаботной: – И я всё понимаю, поэтому не собираюсь отнимать твоё время сегодня. – Ревнуешь? – голос был весел, а взгляд светился ехидством. – Да брось, – презрительно фыркнула Туён. – Как можно ревновать к таким женщинам? У вас есть физические потребности, которые подобные дамы вполне неплохо удовлетворяют. Келлен открыто наслаждался их разговором, он скрестил руки на груди и ухмылялся. – Ты, похоже, много знаешь про наши физические потребности, – иронично сказал следопыт. Туён начала злиться. Специально ведь дразнит её, но смутить всё равно не получится. Не позволит. – Девушек-танэри не так много, и поверь, мужская составляющая танэри довольно скоро перестает видеть в нас противоположный пол, для них мы в первую очередь сослуживцы, а девушки где-то там, в платьях, вне стен казарм. Поэтому они не стесняются разговоров и не следят за тем, что обсуждают. – Если всё так, и вы для них лишь сослуживцы, то как тогда вышло, что ты встречаешься с другим танэри? Как там его зовут? У-Джин? – веселье слетело с Келлена, взгляд стал колким. – Ты же его кольцо носишь на шее? И ждешь, пока он приедет? Туён открыла рот спросить, откуда он знает такие подробности, но тут же закрыла, догадываясь. Меари. Скорее всего, он услышал от Меари, как зовут парня. Сомневалась, что со зла подруга проговорилась, просто так получилось. Рука невольно коснулась груди, собираясь сжать кольца, но наткнулась на пустоту. Ведь кольца Туён с тумбочки так и не забрала, ещё с того дня, как в приступе паники закинула туда. Да и не вспоминала про них до этого дня. – Забыла сегодня надеть? – глумливо поинтересовался Келлен, проследив за движением её руки. – Хорошего вечера, – тихо сказала Туён, отнесла поднос дежурному и ушла. Дверь её комнаты была неплотно закрыта, девушка не думала, что кто-то специально забрался туда, но всё равно насторожилась. Странно это. И она, и Меари весьма аккуратны и всегда запирают за собой. Туён заглянула внутрь. Глаза изумленно распахнулись. Подобное, особенно у себя в комнате, застать никак не ожидала. На её кровати обнаженная подруга стонала и активно двигалась навстречу Ичаро, помогая увеличить темп соития. Мужчина заметил свидетеля первым. Он повернул в её сторону голову и озорно подмигнул: – Присоединяйся, на тебя у меня силы всегда найдутся. Меари ахнула и испуганно закрыла обнаженную грудь руками, лицо залилось краской: – Ли… черт, ты же так рано не приходишь обычно, с Даином гуляешь… Туён захлопнула за дверь, быстро отходя от неё. Обычно так рано не приходишь… Обычно… Они это делали не первый раз?! На её кровати?! Злость стала проклевываться сквозь смущение. Где-то внутри потихоньку возникло желание устроить скандал и выкинуть обоих из её комнаты. Они как раз должны были успеть одеться. Рука уже коснулась двери, намереваясь толкнуть её, как с той стороны донесся стон Меари и её просьбы быть быстрее и жестче. Туён захотела провалиться сквозь землю. Что ж сегодня за день-то такой? И когда он закончится? – Туён! Девушка обернулась, ожидая, пока Лён подойдет ближе. – Мне скучно. Пойдем гулять, – сказал он, ставя её в известность, а не спрашивая. – Но… женщины… – вымолвила она. – Ты моя женщина, – перебил он её сердито, а потом немного смутившись собственных слов, добавил: – на сегодня. В иной раз бы Туён не придала этому значения, но происходящее в её комнате навеяло на неприличное. – Звучит двусмысленно, – осторожно произнесла она, посматривая на него с некоторой опаской. Келлен заметил и весело рассмеялся: – На это и был расчет, – он согнул в локте руку, приглашая. Туён поддалась очарованию его веселья и радостно улыбнулась в ответ. Она взяла его под руку, пальцами едва ощутимо сжимая ткань куртки. Келлен повел её к северной стене крепости, что примыкала к высокой, уходящей куда-то в небо, горе. Завел в небольшой лесной массив, где среди низких ветвей елей лежало поваленное дерево. Келлен сел на него, давая понять, что цель достигнута. Туен пристроилась рядом. Он чуть отодвинул локоть в сторону, снова приглашая, но уже погреться. Девушка обхватила руку Келлена двумя руками, пряча ладони от холодного воздуха. – Люблю это место, – признался мужчина. – Здесь никого не бывает. Оно только моё. – Спасибо, что поделился, – она была тронута. – Без меня тебе сюда нельзя, – наигранно строго проговорил Келлен. – Договорились, – улыбнулась Туён. Они замолчали, но это не тяготило. Рядом с ним хотелось и молчать. Сила, исходящая от него, успокаивала. Ужасы произошедшего, как пугающее видение, таяли словно снежинки, упавшие на теплую раскрытую ладонь. – Согласен с эльфом, – сказал наконец-то Келлен. – Ты ищешь в людях и монстрах лучшее, пытаешься поделиться теплом. За эти годы в крепости я повидал много танэри, и ты очень сильно от них отличаешься. – Танэри должны быть более сдержаны, холодны, безэмоциональны, логичны и беспощадны? – с долей сарказма уточнила она. Келлен кивнул. Туён усмехнулась. – Да, нас этому учат. Но в первую очередь мы люди, такие, как и все остальные, – она обреченно вздохнула, – ну ладно, не совсем такие, как остальные. Мы приходим служить разными, а становимся со временем одинаковыми. Такими, какими нас хочет видеть империя и Повелитель. Слепым орудием, способным отдать жизнь во славу собственной страны. – Прозвучало так, словно ты не согласна с этим? – осторожно уточнил он. – Согласна. Армия – это же основа процветания и безопасности страны. Танэри важная её часть. – И всё же… – И всё же… я не хотела быть её частью, – призналась едва слышно Туён. – А почему тогда пошла служить? Родители отдали? Туён сначала хотела отшутиться чем-то типа того, что говорила всем Меари по поводу красивых мужчин и решения служить, но передумала. Уединенное место, тихий вечер, этот мужчина рядом, что так внимательно слушает и смотрит… Впервые захотела признаться, да и просто выговориться, но сначала… – Откровенность за откровенность? – предложила она. – Я расскажу, а взамен спрошу что-то у тебя. Раздумывал недолго, согласно кивнул. Волнение вдруг охватило её. Она никогда никому не говорила об этом, даже матери. Только её секрет. Сердцебиение участилось, руки вцепились в его куртку. Боялась. Понимала, что если сейчас начнет вспоминать, то могут снова вернуться кошмары… – Пойдем, – он поднялся, – мне надоело сидеть, да я и замерз. Туён поняла маневр. Келлен, скорее всего, догадался, что ей тяжело, вот и решил переключить, увести отсюда, а заодно и избавить от необходимости отвечать. – Мама воспитывала меня сама, – сказала Туён. Келлен снова сел рядом, повернул к ней голову, но девушка изучала землю под ногами. – Помню, как я всегда завидовала соседским детям, которые бежали встречать своих отцов, когда те возвращались с работы. Сама себе я фантазировала, что мой отец на каком-то секретном задании и вот-вот вернется. Что-то подобное говорила подружкам, когда стала старше. Мне было примерно шесть, когда мама вышла замуж. Кстати, это был её первый и единственный брак. Дружба с отчимом сразу не задалась. Во-первых, у меня было ощущение, что он занял место моего отца, и поэтому тот уже никогда не сможет вернуться домой, а во-вторых… Туён подвинулась ещё ближе, прижалась к боку Келлена, черпая силу в тепле его тела. Всё равно, что он подумает, мысли сейчас были где-то далеко в прошлом, которое едва помнила, но которое всё равно мучило её… – Мама всегда улыбалась, когда видела, как ласково ко мне относится её муж, искренне радовалась, что её избранник по-отечески отнесся к чужому ребенку, – Туён нервно сглотнула. – Он усаживал меня на колени, гладил по голове, баловал подарками… А когда мама уходила… – дыхание стало прерывистым… стало страшно, как тогда… – Я смогу о тебе позаботиться, малышка… Полумрак родительской спальни и отчим, который… который… – Он… – Келлен не смог закончить свой вопрос, слишком страшно звучал тот даже в воображении. – Он не насиловал меня, если ты об этом, – Туён зажмурилась, говоря эти слова. Было больно, так, словно горло резали изнутри ножами, но отчего-то молчать больше не могла. Хотелось отдать грязь, которая жила в её душе, выпустить её на волю. Возможно, тогда она оставит её навсегда. – Он чем-то мне угрожал, не помню толком, да и неважно… много ли надо ребенку, чтобы испугаться? И заставлял смотреть меня, как сам… – Туён судорожно выдохнула. – А когда я подросла, то принуждал и касаться его, – тошнота подкатила к горлу, а тело мелко задрожало от отвращения к… самой себе… к своему прошлому… Келлен обхватил её руками, с силой сжимая. – Прости меня, прости, – зашептал он, – не нужно ничего говорить, ты ничего не должна объяснять… Ей стало спокойнее, сила его рук не давала развалиться в этот момент душе. – Однажды в городе я увидела девушку-танэри. Она показалась мне такой сильной и независимой. Свободной! С той минуты эта идея захватила меня. Я увидела в ней спасение! Я стала умолять маму отдать меня в услужение, в армию. Мама всячески отговаривала меня, понимала, что мои данные не соответствуют танэри и что я им однозначно не подойду. В следопыты империи в первую очередь берут сильных, смелых, активных детей, а не забитых девчонок, играющих в куклы и плачущих из-за синяка на коленке. Отчим тоже был против и отказывался меня вести в город и ходатайствовать по этому вопросу. Оно и понятно… Сейчас-то на взрослый ум я могу себе представить, какое будущее для меня уготовил отчим, – мертвым голосом проговорила Туён и умолкла, давая себе время снова унять тошноту. – Тогда я в первый раз сбежала. Меня быстро нашли. Но уже через пару дней, я снова отправилась в Кейм, – девушка горько усмехнулась и добавила: – Пешком! Конечно, меня вернули. После третьей неудачной попытки бегства к моей матери неожиданно пришел сосед: городок у нас небольшой, все знали о блудном ребенке. Сосед был гвардейцем, приехавшим погостить к родне. Он-то и убедил мать в том, что из меня может получиться неплохой воин. «Упорство – ценная вещь», – сказал он тогда. – «Гораздо более ценная, чем сила», – Туён вдруг улыбнулась. – Этим я в мать. Она если чего-то хотела, то могла горы свернуть, так говорила когда-то бабушка. Поэтому когда мама решила, что я могу уехать учиться на танэри, то никакой отчим не смог этому воспрепятствовать. – Ты говорила матери о том, что было? – Нет. Боялась. Всё время думала, что это моя вина. Только став намного старше, осознала, что это отчим мне внушил те мысли. – Отчим твой ещё жив? – холодно спросил Келлен, сжимая при этих словах плечи девушки чуть сильнее, не в силах справиться с гневом. – Жив. Поселился в соседнем городе с новой семьей. Мама разошлась с ним спустя пару лет после моего отъезда. О причинах я никогда не спрашивала, да и боялась напомнить ей о нем. Когда я узнала об их разрыве и о том, что мама снова живет одна, то стала проситься обратно, ведь жизнь в казармах была для меня сущим адом. Выматывающие тренировки, просто неподъемная куча самых разнообразных предметов, начиная от изучения строения растений и их свойств до десятков способов забрать жизнь человека, не вызывая подозрений у комиссара относительно предумышленности убийства. И мужчины… много… много мужчин, которых я боялась, невольно воспринимая их такими же, как и отчим. Во взглядах и жестах искала подтекст… это выматывало. Туён грустно улыбнулась и бросила теплый взгляд на Келлена, который от слов инстинктивно дернулся, собираясь отстраниться, не желая ей навязывать свои объятия. Девушка снова придвинулась к нему и положила голову ему на плечо, давая понять, что всё в порядке. – Империя не для того тратит столько монет на обучение, чтобы разбрасываться потом своими людьми. Естественно, меня не отпустили. Да и предупреждали при поступлении – уйти со службы нельзя. Со временем я научилась снова доверять людям, привыкла к казармам, образу жизни танэри, подружилась с потрясающими людьми. Стала частью такой большой разноплановой семьи танэри. Они сами и Кейм стали мне настоящим домом, по которому сейчас очень скучаю, – Туён печально выдохнула и добавила: – Судьба слишком несправедлива. Моя мама умерла, а отчим до сих пор небось здравствует… Надеюсь только, что он свои извращенные желания больше никого не заставлял воплощать. – Чудовищно… – вырвалось у него. – Когда выйдем отсюда… – Не выйдем, Лён, – прервала его Туён, поворачивая голову к нему, – мы никогда отсюда не выйдем. Я не верю в это. – Можно сбежать, – тихо сказал он. Его лицо было близко, дыхание касалось её губ, возрождая теплоту в душе. Туён грустно улыбнулась. Так и хотелось спросить, ну и кто из них двоих идеалист? Сбежать. После всего что она видела в лаборатории? После всего что он видел и знал? Нет. Все люди, имеющие непосредственное отношение к Самсону, вечные узники крепости, как и монстры, которых тот держит в клетках. Сбежать? Их найдут и казнят. Да и разве стоит таких рисков сомнительное счастье свободы? Смысла говорить это вслух не было. Туён знала, что Келлен, как никто другой, всё понимал, хотя догадывалась, что в случае необходимости, он непременно бы попробовал. Келлен всё ещё обнимал её и смотрел на неё с тревогой и сочувствием, согревая. Он просто был рядом, и одного этого было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливее. В голове вдруг промелькнула мысль, что если бы не отчим, то она никогда не стала бы танэри, а если бы не родной отец, то её никогда бы не отправили сюда в ссылку. Получается, эти двое мужчин, которые, казалось, сломали её жизнь, в итоге привели к счастью: она встретила Келлена. А ведь всё, через что прошел Келлен, плохое и хорошее, тоже было нужно, чтобы привести его к ней. – Почему вы расстались? – спросила она, смотря ему в глаза. Он понял, о чем именно спрашивала, отвернулся и убрал свои руки, отпуская её. – Мы с ней не встречались, чтобы расставаться. – Но… – она за всё время общения с Келленом разное фантазировала, но к такому оказалась не готова. Если они не встречались, то… – Она никогда не скрывала, что любит другого. Красивой, светлой любовью. Никогда до этого не встречал подобного. Даже ревновать не мог. Это как прийти в грязных сапогах в чистый храм и наследить. Осквернило бы. Я был ей другом, в котором она нуждалась в трудное для неё время, и когда это время закончилось, ушел. Туён молчала. Мурашки ужаса охватили всё тело. Внутри часто застучало сердце, отзываясь на боль души. Память подкидывала первые дни пребывания в крепости… Поэтому он так реагировал на неё всегда… не хотел общения… и кольца… как издевательство, напоминание, что она ждет другого. Она обхватила себя руками, сдерживая дрожь от холода и от раскаяния. Какая же дура… Зачем? Из стольких мужчин выбрала его. Её глупая прихоть, которая переросла в нечто большее. Особенный. Да, он стал для неё таким. И всё же… Особенным, но нелюбимым. А она для него лишь напоминание о прошлом, где он был кому-то другом, возможно, тоже особенным, но… нелюбимым… – Прости меня, – прошептала Туён, глотая слезы. – Хочешь сказать, – он иронично усмехнулся, – что не села бы тогда ко мне за стол, если бы знала всё заранее. Выбрала бы себе другую «жертву»? Туён кивнула, не смея на него посмотреть, ведь слезы уже срывались и падали вниз. – Тогда я рад, что ты не знала, – произнес он тихо и серьезно. Обнял её, притягивая ближе. – Лён… – тоненько сказала она и всхлипнула. – А разве танэри плачут? – проворчал он, стараясь стереть неловкость от недавнего признания. – Ещё как, – снова всхлипнула Туён и положила голову ему на грудь, обхватила за талию. – Тоже мне непобедимая армия Повелителя, – презрительно фыркнул Келлен. Его тон был забавен, Туён невольно хихикнула. – И ты давай там, ничего себе не воображай, ты всё равно прилипала, которая меня утомляет, – добавил он. Она вдруг отстранилась, быстро утерла слезы, заглянула в глаза. – Хотела бы сказать, что больше не буду, но… не могу… – Это я и без твоих признаний понял, – проворчал Келлен. – И пойдем куда-нибудь уже в тепло. Что-то погода разыгралась. Они медленно побрели в замок. Келлен бросал что-то колючее и вредное с целью зацепить, но вызывал лишь улыбки, а порой и смех. Туён было легко и радостно. Прошлое осталось там, у поваленного дерева под елью. А вместе с ним и боль воспоминаний. Девушка взглянула на Келлена, по сиянию его глаз поняла, что он испытывает сейчас такие же чувства.