Глава 6

На завтрак Келлен не пошел из принципа, хотя живот, привыкший к распорядку, призывно урчал. Видеть её не хотел. Нет, не так – хотя сознавать было неприятно – не хотел он о ней думать. Хватило вчерашнего дня, да и ночи. Заснул с трудом, проворачивая в уме события, связанные с её участием. Поэтому достаточно, пожалуй. Пусть девчонка начинает уже дружить с гвардейцем… или ещё с кем-нибудь. Пусть полощет мозги другим. Бесцельное времяпрепровождение дня вызывало практически ломку всего тела. Келлен изнывал. Возможно, сказывался голод, но пустоту, окружающую его жизнь, он ощущал как никогда остро. Он всегда был одиночкой. Бродягой, как называла его сестра. Сам по себе. Не было друзей. Они ему ни к чему. Нет потребности в тепле или поддержке. Главное, монеты. Любви не искал. Она сама нашла его. Нашла и выжгла душу. Больше не нужно. Келлен шумно вдохнул холодный воздух. Проклятое наваждение. Столько лет прошло. Почему до сих пор больно? Почему хочется бежать отсюда к ней? Он же знает, где она живет… А вдруг… Глаза нашли ворота, которые запирали крепость, отрезая от жизни. Они его спасение в постыдные минуты слабости, в такие, как сейчас. Когда особенно невыносимо. Он криво усмехнулся и язвительно прошептал в никуда: – Слабак. Счастливый смех донесся до его ушей, маня за собой разделить чью-то радость. И Келлен поддался, хотя точно знал, кому принадлежит этот мелодичный голос. На тренировочной площадке боролись эльф и Джихо. Сосредоточенное лицо танэри вызывало приступы смеха Натаниэля. Азур всё никак не мог добраться до своего друга, тот был слишком вертким, а место предоставляло отличные возможности для маневра. Под конец эльф и вовсе стал дурачиться и бросать в противника комья свежевыпавшего снега, добавляя азарта танэри. Келлен не заметил, как стал улыбаться, глядя на них. Он тоже когда-то так дурачился со своей сестрой Эстер. Давно это было. В прошлой жизни. Обманный маневр у Джихо всё же вышел удачным. Эльф был брошен на землю и повержен, придавлен коленом. Вот только выглядел Натаниэль скорее победителем. Голубые глаза его искрились весельем и теплотой. Поддался. Келлен не сомневался. Джихо подвоха явно не замечал, пребывая в блаженстве от осознания собственного мастерства. Келлен снова улыбнулся. Он тоже раньше порой поддавался сестре в драке. Ему всё равно, а она счастливой была целый день, ходила да хвалилась потом своим дружкам. – Даин! – крикнул Натаниэль, заметив его. – Не хочешь потренироваться? Келлен приветственно махнул ему рукой и отрицательно покачал головой. – Боишься проиграть? – поддел его Джихо, поднимаясь, доставая кинжалы и поигрывая ими. Келлен усмехнулся, кривя уголок губ. Попытки сыграть на мужской гордости и чести на него никогда не действовали. Всё это для тех, кто недостаточно уверен в себе и своих возможностях. Кто хочет раз за разом самоутверждаться. Он подобных амбиций никогда не испытывал. – А чего мне бояться? – лениво протянул Келлен. – Страх для тех, кто сомневается. А я знаю, что проиграю. – Я тоже проиграл, – со смехом произнес эльф, – может со мной сразишься? Келлен покачал головой. – Я буду бить аккуратно, почти нежно, – ехидно сказал Джихо. Он хотел добавить что-то ещё, но последовал гневный крик Натаниэля, а после эльф сбил его с ног. Начался новый виток сражения, но в этот раз Натаниэль уже не поддавался. Келлен хмыкнул. Такие уже разные, а вот дружат. Удивительно. Долго стоять на одном месте холодно, поэтому он решил вернуться в крепость, да и подходило время обеда. На сей раз он будет одним из первых в рядах на получение пайка. Эта мысль почему-то развеселила его. Вот ведь маленькая нахальная танэри… довела его. Горячая пища разморила и вызвала сонливость. Пойти что ли поспать? Интересно, а что там делает девчонка? Получилось у неё приструнить заключенных или те всё равно сыплют оскорбления? Подействовал ли вчерашний трюк с наказанием или… Он только на мгновение подсмотрит и пойдет спать. Всё равно же нечем заняться. Картина поражала воображение. Туён сидела на табуретке на том же месте, где и вчера, свои скрещенные вытянутые ноги положила на перевернутый горшок, и… читала. – Дракон снова, почти ласково фыркнул, окутывая эльфа облачком, – красиво, с выражением зачитывала Туён строки из толстой книги, – а потом резко взмыл в воздух, сделал несколько кругов вокруг Фенриса и полетел в сторону океана. Поняв, что опасность миновала, воины Верховной жрицы стали собираться, выходя из своих укрытий. – Да заткнись уже! Я спать хочу! – крикнул один из заключенных. – Сам завали пасть! Дай послушать! – заорал второй. – Спасибо, Каун, – благодарно сказала девушка, а потом повернулась к смутьяну, строго проговорила: – Хаа, а ты без ужина сегодня. Это уже второе твоё негативное высказывание. Будь сдержаннее, а то диета продлится и завтра. – Лицо Туён снова стало умиротворенным, глаза пробежали по строчкам книги, ища, где остановились: – Итак, где мы там… а вот… «Признает власть твою не только стихия, но и народ твой, – сказал тихо сам себе Фенрис. Он посмотрел на свою мать и громко сказал…» Келлен протер глаза, пытаясь прийти в себя. Он знал некоторых из заключенных, ходил с ними в черные лабиринты, – отъявленные мерзавцы. И вот эти отбросы сидят на своих лежанках и слушают… учебник по истории королевства… Причем судя по их лицам, им очень даже по душе. Глаза скользили по её худенькой фигуре. Ну точно больная. На всю голову. И умудрилась же книгу раздобыть. Где-то в голове промелькнула гадкая мысль, что девчонка и мертвого из-под земли достанет, если захочет, и научит его дышать. Это пуга́ло. Келлен поспешил уйти. Лучше не встречаться с ней. А решение не разговаривать и вовсе показалось единственно верным. Пожалуй, сегодня можно обойтись и без ужина. Пусть на гвардейца переключится. *** Время предательски медленно тянулось. Он лежал на своей кровати и рассматривал потолок. Есть хотелось, конечно, но не до такой степени, чтобы терпеть общество назойливой танэри. Судя по времени, она уже поняла, что он не придет, и поела с новым ухажером. Осторожный стук стал неожиданностью. Мужчина аж подскочил на кровати. Кого там могло принести в такое время? В черные лабиринты отряды с утра обычно формируют. Неужели девчонка узнала, где его комната? Сердце часто и взволнованно забилось. С неё станется… Дверь открывал с замиранием дыхания. – Судя по твоему лицу, не меня ты ждал, – пошутил эльф. – А она, между прочим, тоже тебя ждет. Осталось двадцать минут до закрытия столовой. – Это её проблемы, не мои, – рявкнул так непривычно эмоционально Келлен и захлопнул перед носом Натаниэля дверь. Он плюхнулся на кровать, сердито фыркая, скрестил руки на груди. – Глупая малолетка! Чего прицепилась?! – возмущался Келлен, кусая губы. Никуда не пойдет. Пусть делает что хочет. К тому же голод лечит! И вообще, могла бы и с заключенными поесть! – Не пойду! – уже вслух почти прокричал он. Он закрыл глаза, принялся делать дыхательные упражнения, стараясь вернуть себе спокойное состояние духа. Мысленно считал до двадцати и обратно, собираясь освободить своё сознание от лишнего. Вот только сердце продолжало взволнованно стучать, а мысли были наполнены картинами, где в большом опустевшем зале сидела одинокая фигура в черном. – Ах ты задница Арарага! Гори всё в хаосе! – воскликнул он, подскакивая. За собственную слабохарактерность себя ненавидел, но продолжал быстро идти. Хотел успеть. В столовую почти вбежал. Туён нашел сразу. Она сидела за столом и задумчиво крутила в руке цепочку со своими кольцами, периодически то надевая большее, явно мужское, кольцо на палец, то снимая. Это действо захлестнуло его волной возмущения до глубины души, разом смывая ту едва уловимую нотку жалости к странной девчонке. У неё есть мужчина – парень, как она сказала, – вот пусть и ждет его в одиночестве! Он, Келлен, не собирается быть запасным вариантом! «Другом…» – услужливо подсказала память. В огненную бездну Арарага дружбу! От неё всего пару шагов к привязанности, которую потом… Келлен резко развернулся, собираясь уйти, но не успел… – Лён! Искренняя радость в её голосе взбесила его, вырываясь с шумом процеженного сквозь стиснутые зубы воздуха. Сейчас он выскажет ей всё, что думает! Келлен повернулся, в глазах застыла жажда кровавой расправы, лицо перекосило от гнева. – День паршивый был? – опередила она его брань, улыбаясь. – Ты! Ты делаешь его паршивым! – выпалил Келлен, подходя ближе. Забывая о приличии, он ткнул её пальцем в плечо. Жалел, что нельзя толкнуть от души. – Понимаю, – она не обиделась, продолжила спокойно. – Тебя не было за завтраком, мне тоже паршиво после этого было! Зато есть ужин! Наконец-то увиделись. Пойдем, ещё успеем поесть. Минут десять есть ещё. Если бы на него плеснули сейчас ведро ледяной воды, то не так бы ошарашили. Невинность взгляда, милая улыбка и спокойный голос… Ка-а-ак? Ка-а-а-ак она вывернула его слова в свою пользу? И почему он идет за ней и берет поднос? Что это? Гениальность с её стороны или полный идиотизм? И вот он сидит и ест, а она напротив него весело щебечет о том, как прошел день, какая большая библиотека в крепости, как много там книг, как собирается после сходить на тренировочную площадку, ведь нельзя терять форму… – Приходи завтра пораньше на завтрак, Лён, – попросила она его в конце, – я тебя сегодня долго ждала, опоздала на смену. Получила выговор. Сказали, что ещё одно такое и оштрафуют. Её глаза соответствовали тону и казались такими искренними. Он почти успел кивнуть, но снова увидел проклятые кольца, как напоминание. Туён догадалась о его зарождающем чувстве презрения и брезгливости, поэтому поспешила убрать кольца под тунику, затем похлопала себя по груди, показывая, что её больше ничего не украшает. – Ну так что? Придешь пораньше? Под самое начало завтрака? – повторила она, улыбаясь, и несколько раз притворно поморгала, изображая невинность. Смотрелось глупо и абсолютно нелепо. Всё это. Келлен не выдержал и громко рассмеялся, скорее нервно, чем весело. Глаза Туён довольно заблестели, делая лицо красивым… – Спокойной ночи, Лён, – сказала она и ушла. А Келлен сидел, ухмыляясь и поражаясь самому себе, понимая, что идиот всё-таки он. *** Сил улыбаться хватило ровно до того момента, как она повернулась к Келлену спиной. Где-то внутри было тепло от осознания, что этот противный упрямец поддался и согласился прийти на завтрак пораньше, но душевных сил на позитив не осталось. Тяжело… Постоянный негатив со стороны заключенных, пристальное внимание остальных жителей крепостей и понимание, что это теперь часть её жизни. Кроме того, смущало многое. Зачем здесь держать заключенных? Что за черные лабиринты? Что за страшные звуки доносятся с более нижнего яруса? А что таят в себе остальные ответвления коридоров? Почему-то была уверена, что ей не понравятся ответы. Но как бы девушка ни устала, одежду аккуратно разложила по полочкам, сапоги ровно поставила в угол, оружие положила на тумбе в правильных рядах. Тяжелое большое одеяло приятно придавливало, согревая. Туён думала, что заснет, как только голова коснется подушки, но ничего не выходило. Разгневанное лицо Келлена стояло перед глазами. Вспоминала, как сильно он злился и как сдерживал себя. Помнила, как собственная рука дрогнула, выдавая желание коснуться его щеки, чтобы утихомирить разгулявшиеся от ярости желваки. Секундная вспышка дикого до абсурдности порыва. Нормальной реакцией был бы испуг. С ней что-то не так? Почему упрямо продолжает цепляться за него? Проще было бы выбрать любого другого и не мучиться. Не того, кто метит ей в ухажеры, а просто нейтрально настроенного. Мужчины, как трофеи, её никогда не интересовали. Любые попытки флирта Туён сразу пресекала. Отношения с У-Джином вышли сами собой, вытекая из долгих лет дружбы. Ей было хорошо с ним, и она надеялась, что так будет всегда. Она вполне могла оценить физическую красоту мужчины или его характер, могла искренне дружить, но не более. Каких-то желаний интимного плана не возникало. Обычно… Отсюда и удивление от своего странного порыва прикоснуться к Келлену. И снова он завладел её мыслями. Келлен… Колючий, злой, черствый… Псих, скорее всего. Возможно, такой же женоненавистник, как и Джихо. Да и не красавчик. Совсем. Старше её. Порядком, причем. И акцент его этот, когда говорит… Нелепый. Может, поэтому и молчит? Стесняется? Нет. Точно не поэтому. И всё-таки что-то в нем есть. Что-то, отчего сердце радостно волнуется, когда она видит его в столовой. Туён зажмурилась. Улыбка тронула губы, а щеки – румянец смущения от понимания, что, похоже, она просто идиотка.