Глава 12

Лис выключил запись и медленно перевел взгляд на солдата. – И что? Лаконичность и краткость. Зачем тратить много времени на расспросы? Они все настолько его боятся, что пытаются предугадать настроение и малейшее желание. – Эмоции. Вы когда-нибудь видели у Мертвого эмоции, мой генерал? Лис, не моргая, смотрел на парня: – Не видел. И сейчас не увидел. – У меня создается впечатление, что на каждом допросе он, словно, мысленно говорит с ней. Прокрутите последние записи. Есть перерывы, когда они смотрят друг другу в глаза и молчат. Лис выключил видео и положил пульт на стеклянную столешницу. – Бдительность хороша всегда. Я подумаю над сказанным, наблюдай за ними. Свободен. Солдат удалился, а Лис снова включил запись. Он перематывал ее снова и снова. С технической точки зрения придраться не к чему, но придурок прав – что-то не так. Лис уже несколько лет не проверял записи допросов, доверив это дело тем, кто занимается проверкой допросов, и сейчас он особо тщательно просмотрел несколько последних. Особенно те, где Мертвый допрашивал женщин. Всех без исключения обнажали, пытали ледяной водой, раскалённым железом, а потом насиловали, или до, или после истязаний. Лис закрывал на это глаза. Женщин в каменных стенах лагеря не бывало, и мужчинам не доставалась такая нужная для них разрядка. Поэтому Лис делал вид, что не знает о сексуальном насилии жертв как женского, так и мужского пола. Оказалось, что за последние годы Валерия единственная, кого не пустили по кругу, не раздели догола, не пытали каленым железом. Лис посмотрел протоколы допросов. Был первичный допрос. Была пытка ледяной водой. Затем Мертвый долго беседовал с преступницей в своем кабинете. При отключенных камерах. Около двух часов, и та вышла оттуда целая и невредимая. Курд набрал номер по внутренней связи. – Провести второе расследование по Валерии Свиридовой. Определить ее личность. Отправить образцы тканей или крови на экспертизу ДНК. Что с отпечатками пальцев? – Сожжены подушки пальцев. – Предусмотрительная сука… – она планировала это убийство, планировала тщательно, и ни в одном протоколе об этом не сказано. Упор идет на спонтанное решение под действием наркотика. – В крови преступницы обнаружены следы наркотических веществ? – Нет. Более того, она чиста вообще. Никогда не употребляла. И опять ни одного слова в протоколе, написанном Мертвым. А тот не мог не знать. Результаты анализов он получил первым. – Когда ты получишь ответы? – Максимум через двадцать четыре часа. – Доложить мне лично и никакой утечки информации. Отключил звонок. Мертвый – самый страшный палач со времен появления отряда. Более жестокого и хладнокровного солдата у Лиса не было давно. У Мертвого признавались все. Всегда. И сейчас возникла пауза. Заключенная более суток под арестом. Из всех пыток провели только одну – ледяная вода. Признаний тоже нет. Все поверхностно. Но Лис так же знал, что Мертвый использует самые различные методы давления, в том числе и медленные пытки. Возможно, у этого монстра свои методы, и не стоит придавать значения подозрениям одного из охранников. Вот только Лис никогда не стал бы тем, кем являлся, если бы доверял хоть кому-нибудь. И не имеет значения, насколько преданным и исполнительным был воин. Доверие во все времена было слишком большой роскошью. Лис снова просмотрел бумаги по Свиридовой. Двадцать четыре часа. Целые сутки. Чёртова уйма времени, которую его будут одолевать сомнения. А этих мерзких тварей он не любил ещё больше, чем зарвавшихся Вороновых, возомнивших о себе слишком многое в последние годы. Пол года назад Лис поверить не мог в такую удачу – получить в собственное распоряжение самого сильного из этого проклятого клана, сделав его своим подчинённым. И теперь эта девка. Кто знает, что связывало их в прошлой жизни Мертвого? Только эти двое. Хотя…По губам генерала расползлась змеиная улыбка. Уже через несколько часов он и сам может получить ответы на все свои вопросы. Лис откинулся на кресло попутно набирая телефонный номер: – Через полчаса. Детектор лжи. Мертвый. *** Я стоял совершенно один в зале с каждой убегающей минутой всё больше теряя надежду на то, что буду простым свидетелем процедуры, уготованной Лисом. Но время шло, а генерала всё не было, и шансы, что именно мне досталась главная роль в этом действе, становились всё больше и весомее. Лис любил проделывать подобное с испытуемыми – заставить их ожидать, сходя с ума от неизвестности и трясясь от страха до тех пор, пока те не потеряют концентрацию о не откроют свой разум для «детектора». Единственного вида допросов, который любил устраивать сам Лис. Он же был и единственным, кто способен устроить этот самый «детектор лжи». Дверь открылась, и в зал вошёл Лис в сопровождении двух своих псов. Один из них был именно тем, кто помогал мне на первом допросе Дарины. И сейчас, тварь, не позаботился даже о том, чтобы скрыть триумфальный блеск в глазах. Закусил щеку, стараясь не выдать ту волну ненависти, что прошла по телу при взгляде на ублюдка. Оба наемника подошли ко мне с разных сторон, держа в руках железные кандалы на длинных цепях. По большому счёту, в них не было особой нужды. Один я не смог бы одолеть их троих во главе с самим генералом. Но, тем не менее, эти кандалы несли в себе особую цель – они в достаточной мере унижали испытуемого, что, опять же, способствовало лучшему проникновению в его сознание. Лис остановился напротив, молча наблюдая, как меня приковывали к огромной колонне с торчащими металлическими крюками. В его руках не было никакого инструмента или прибора, похожего на обычный Полиграф. Мне уколят «элексир правды» запрещенный во многих странах и заставят говорить Псы закончили своё дело и встали по бокам от меня. – У меня появились сомнения, Мертвый… – наконец, заговорил Лис. – Сомнения относительно тебя. А я не люблю быть неуверенным. В чём бы то ни было… – он внимательно всмотрелся в моё лицо. – Может, тебе есть что мне сказать, Мертвый? – Всё, что я должен был сказать Вам, я уже изложил в протоколах. – Вот как? То есть ты даже не поинтересуешься, по какой именно причине висишь здесь, прикованный цепями? Я пожал плечами: – Если я вишу здесь по Вашему приказанию – значит, на это действительно есть важная причина. Лис молча кивнул и прищурился, сосредотачиваясь на мне. После укола прошло достаточно времени. В голове вдруг зашумело, а собственные веки вдруг показались неподъёмными. В глазах появилась резкая боль, будто в них плеснули кислотой, и на секунду всё вокруг погрузилось в кромешную тьму. Видимо, я потерял сознание, потому что когда открыл глаза, то обнаружил себя лежащим возле колонны на полу. Я огляделся вокруг, растирая запястья, уже освобождённые от оков. Какого хрена? Почему они оставили меня здесь одного? В этот момент вдруг распахнулась дверь, и в помещение влетела запыхавшаяся Дарина. Я буквально оцепенел, наблюдая, как она захлопнула дверь, прислоняясь к ней спиной и поворачиваясь ко мне лицом. Облегчённо улыбнулась, оглядывая меня с головы до ног. – Максим, что же они сделали с тобой? Она подбежала ко мне и схватила за руки, переворачивая ладонями вверх, прикасаясь к ним губами, подняла на меня взгляд и провела рукой по щеке, запуская по телу мириады искр, вспыхнувших под кожей там, где прикасался нежный бархат её ладоней. А я словно упал в ступор, пытаясь понять, каким образом ей удалось освободиться. Неужели Андрей? Но как? Даже если Радич уже получил послание, то они всё равно не могли за столь короткий срок достать те бумаги… и флешку. Я отстранил её от себя, схватив за плечи и напряжённо вглядываясь в такое любимое лицо, будто наполненное сейчас сиянием радости и заботы. – Что за чертовщина? Кто тебя освободил? Дарина прильнула ко мне, прижавшись щекой к груди, и я закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением к ней и её запахом… Запахом, которого, чтоб мне сдохнуть, не было. – Это не важно, Максим. Боже, любимый! – она приподнялась на цыпочки, прижимаясь к моим губам. – Я так рада, что всё это закончилось. Я ответил на поцелуй, жадно сминая пухлые губы, кусая их до крови, и, стараясь не кривиться, когда понял, что это лишь иллюзия вызванная проклятым наркотиком. А после резко развернул её спиной к себе и толкнул на пол, ставя на четвереньки. Разодрал на ней одежду под истошные крики и слёзные мольбы: «не поступать со мной так». Дёрнул её голову к себе за волосы и процедил: – Здесь я решаю, с кем и как поступать, Свиридова! Затем одним движением вошёл в неё, намеренно причиняя боль и развлекая, равнодушно наблюдающего, как меня, прикованного, выгибает от дикой разрядки. Но Лис, видимо, решил разыграть другую карту. Валерия вдруг развернулась ко мне и окровавленными когтями разодрала мою грудь. Я оттолкнул тварь от себя, скорчившись от адской боли, такой сильной, что, казалось, с меня клочьями слезает кожа, обнажая мышцы, которые выкручивало в страшных судорогах. И я отрубился. – Зверь, мать твою, ну и заставил ты нас всех поволноваться! – голос Андрея ворвался в сознание неожиданно. Он подошёл к моей постели и улыбнулся. – Знаешь, чего мне стоило вытащить тебя с того света? Будешь мне должен, Макс. И я разозлился на себя. Разозлился за то, что вдруг на самом деле безумно захотелось оказаться в особняке Воронова, чтобы, как бы это смешно ни звучало, но почувствовать его заботу о себе. Ещё не так давно я и предположить не мог, что мне так сильно будет не хватать братского плеча рядом. И не только в тяжёлые моменты, но и просто в долгие минуты одиночества. Мысленно встряхнул себя, напоминая о Лисе, который, наверняка, сейчас с огромным удовольствием ждет когда я расколюсь. Отвернулся от Андрея, чтобы не видеть столь родного лица и произнёс скучающим тоном: – Я тебя не просил помогать мне, Воронов. Это была твоя инициатива. А потом было ещё много-много образов. Столько, что я даже перестал их считать. И кадры с моими детьми, и образы Дарины в постели с Дэном, стоны которых я равнодушно слушал, стиснув зубы и удерживая в памяти ощущение той бешеной радости и облегчения, когда понял, что она никогда мне не изменяла. И как апофеоз – Дарина в образе Свиридовой, прыгающая обнажённой на коленях Лиса. *** Лис приказал вколоть антидот, наконец и рухнул на кресло. Поднёс дрожащую руку с платком ко лбу и вытер пот. Один из его псов поднёс ему бокал, наполненный вином, и Лис тут же жадно его опустошил. Махнул рукой, давая знак снять палача с колонны. – Отвести в его комнату. Накормить. Как придёт в себя – проводить ко мне. Псы вынесли обессиленного Мертвого, а Лис принялся анализировать увиденное. К своему удовольствию, ничего предосудительного он в эмоциях подчинённого не обнаружил. Лис буквально наслаждался бредом Мертвого той злостью, что испытывал бывший член банды к своему брату Графу. Лис знал, что отношения между братьями никогда не были гладкими, и пусть даже наличие любого чувства – не самая хорошая характеристика для палача, но эта неприязнь была на руку самому генералу. Он уже начинал задумываться о том, что со временем именно Мертвый поможет ему сместить упрямого Воронова и поставить на его место более удобного главаря. Единственной эмоцией, насторожившей генерала, была любовь, будто огромной волной захлестнувшая прикованного, когда ему мерещелась жена и дети из-за задаваемых и подталкивающих вопросов психиатра, помогавшего проводить допрос. Заинтересовало именно то, что Мертвый будто постарался скинуть с себя эту эмоцию, замаскировав её равнодушием, но у него не получилось. Лис закурил. По большому счёту, любовь к детям – не так страшно. Когда-то, когда сам Лис был всего лишь простым палачом, проводил масштабную зачистку в рядах своих псов. Своеобразную проверку на верность делу и командиру. Именно тогда Лис собственными руками выстрелил в головы своим сыновьям и жене, и принёс их бывшему генералу, тем самым доказав тому безграничную преданность и полное отречение от прошлой жизни. Именно тогда тот и нарёк его Гнилым Лисом. Да, он честно заслужил своё прозвище. А вот Мертвый, оказывается, не совсем ещё мёртв. Но ничего. Пройдёт не так уж много времени, и Мертвый точно так же кинет под ноги своего генерала головы тех, кто пока ещё вызывает в нём совершенно лишние для палача чувства. Запищал внутренний телефон, и Лис автоматически ответил на звонок. Когда понял, КТО ему звонит, вздрогнул. Давно его не тревожили настолько сверху. – Убийцу казнить. Без суда и следствия. Все показания стереть. Лис застыл с трубкой в руке, но приказы не обсуждаются. Более того, он не имел права задавать ни одного вопроса. Медленно выключил звонок и резко поднял голову, когда понял, что к нему снова привели Мертвого. Лис несколько секунд смотрел на палача, а потом сказал: – Сопроводишь Свиридову на казнь. Выстрелишь ей в голову. Больше никаких допросов. Никаких показаний. Таков приказ. Выполняй. Когда Мертвый вышел из просторного круглого кабинета, Лис откинулся на спинку кресла. Странный приказ. Впрочем, убийство одного из верхушки правительства – это совершенно беспрецедентное преступление и сучка заслужила казни без какого-либо права на отсрочку. Другим в назидание. Жаль – только время на нее потратил.