Глава 8

"Отвечай, малыш, только не молчи". Она посмотрела на нож в моей руке и судорожно сглотнула, перевела взгляд на мои глаза и прищурилась. Мысленно усмехнулся. Пытается прочесть мои эмоции. Недоверие, сомнение ощущались кожей. – Я убила Зарецкого…он не выполнил условия сделки, – она замолчала, – поставки героина…ублюдок сорвал поставки героина из Афганистана. "Умница, моя девочка! Только не молчать!". Схватил её рукой за шею и процедил, краем глаза наблюдая за ублюдком возле двери. – Каким образом тебе удалось убить генерала, дрянь? Опустила глаза, видимо, обдумывая свои следующие слова – Я не помню. Я…была под кайфом! Любую другую преступницу я уже заставил бы харкать кровью и ползать перед собой на коленях, умоляя поскорее прекратить жуткие страдания. И тот, у двери, отлично об этом знает "Больше страха, малыш. Тебе страшно!" Приставил лезвие ножа кончиком к её горлу и слегка надавил, пуская новую кровавую дорожку по белой коже. – Дальше! Каким образом ты его убила? – Не помню. Я была под кайфом…вы будете резать меня этим ножом? Я убила тварь, не помню как. Мне было страшно, он хотел меня изнасиловать и потом убить… "Прости, любимая». Размахнулся и ударил Дарину по щеке. Она всхлипнула от неожиданной боли, голова откинулась назад. – Слушай внимательно, сука. Вопросы задаю я. Ты только отвечаешь. Чётко и подробно, поняла? «Кивни, малыш, поплачь». Мне словно казалось, что она меня слышит. Я должен был…говорить с ней, иначе я сошел бы с ума от того, что был вынужден с ней делать. Она медленно кивнула, не отрывая взгляда от ножа, и захныкала: – Только не режьте меня, пожалуйста…! "ДА! Вот так!» Усмехнулся довольно и выпрямился: – Если я захочу, ты сама будешь молить меня о том, чтобы я всего лишь резал тебя этим ножом. Итак, кто свел тебя с генералом? И не ври, что ты не знаешь поставщика. Это просто невозможно. "Он действительно хотел тебя…изнасиловать, Даша? И как ты смогла его убить? Как, девочка…как?". Сколько вопросов и все пока без ответа. – Я не вру, – её голос сорвался, – не знаю, кто это. Один чувак по кличке Шут. Я много заплатила, и он свел меня лично с генералом. Вы меня убьете? Захотелось действительно вонзить ей это чёртово лезвие в кожу, наказывая за это самоволие. А ещё до смерти захотелось сдохнуть и попасть прямиком в Ад, чтобы достать ублюдка Зарецкого с того света и убить его снова. На этот раз бесконечно долго и болезненно. Ещё одна пощёчина, и вот в её глазах уже появляется такая нужная сейчас ненависть Пожал плечами и отошёл к столу, разглядывая инструменты: – Больше никаких вопросов, Валерия! Запомни, мы тебя убьём! Обязательно убьём. Но будет ли эта смерть быстрой или долгой и мучительной, зависит от того, согласна ли ты сотрудничать с нами… "Соглашайся…Малыш…прошу тебя!" Мысленно кричу ей и молю Бога, чтобы она согласилась. Она упрямо поджала губы. Я взмахнул кожаной плетью в воздухе, наблюдая, как сжимает и разжимает кулаки Даша. Злится. Дыхание участилось. В глазах пылает огонь ярости. – Кто тебе помогал? "Я убью Радича! Я его на части раздеру, вашу мать! Как он мог согласиться на подобное?!" – Никто не помогал. Зарецкий хотел секса, а я хотела героин, много героина. Он обманул, и я убила. Я была под кайфом…пожалуйста, не трогайте меня! Господи, вы будете бить меня этой плетью? Однажды меня уже били…и я не вынесу снова. Я назову имена. Назову имя своего хозяина. Я все скажу, только не бейте! О, мой Бог…мой муж. Если бы он был рядом, этого бы не случилось. Но его не было…Потому что он умер! Он умер для меня полгода назад! – Что ты несешь? – рявкнуло ей в лицо и замахнулся плетью. Она вздрогнула от свиста в воздухе, запах страха разлился по комнате, напоминая то, о чём я мечтал забыть долгие годы. Перед глазами всплыла картина изодранной в клочья спины и звуки криков…Моих криков. Какого черта я выбрал именно это орудие?! Ее скрытые обвинения подкосили меня окончательно. Брошенные в лицо упрёки, каждый жалил, как острый нож, причиняя невыносимую боль, выбивая почву из–под ног, лишая хладнокровия, заставляя кровь превращаться в яд.. Она ещё спрашивает меня своим взглядом, полным упрека, где я был? ГДЕ.Я.БЫЛ? Да я подыхал от тоски в то время, пока она крутила роман со своим охранником. Я полгода безостановочно слушал вопли заключённых, пока она танцевала на вечеринках в его объятиях…Мечтал просто увидеть и обнять детей, хотя бы ненадолго, когда она имела эту возможность круглосуточно. Захотелось заорать на весь долбаный комплекс, так, чтобы горы содрогнулись, что это ОНА попросила меня дать ей СВОБОДУ! И я, чёрт подери, сделал это! Я ушёл, оставив её с тем, кто ей был нужен. С тем, кого она, гребаный ад, любила. Отголоски воспоминаний пробились через броню, которую я выстраивал полгода. «Я больше не люблю тебя…понимаешь? Я не вернусь, потому что больше тебя не люблю!»; «Я не вернусь к тебе»; «Отпусти…прошу тебя». И я ведь отпустил! В кои–то веки сделал то, чего хотела она. Смирился с её выбором. Отпустил и ушёл, потому что она сама верила, что будет счастлива без меня! Верила сама и заставила поверить в это меня. Ярость внутри забурлила с невероятной силой, затуманив мозги, и уже через пару шагов я оказался возле неё. Зарычал, оскалившись и сатанея от брошенного вызова в глазах: – Кто тебе помогал, тварь?! Думаешь, я поверю, что маленькая шлюха смогла так просто убить Зарецкого? Дарина несла всякую ахинею для второго придурка, а я вдруг разом пришёл в себя и мысленно чертыхнулся. Только что я совершил непростительную ошибку, дьявол подери! Поддался на неосознанную провокацию Дарины, и подонок у двери наверняка почуял неладное. Я повернулся к нему и приказал, выпуская наружу весь лёд, скопившийся внутри: – Освободить помещение. Приготовить одну из камер для содержания преступников. – посмотрел на часы. – Через десять минут отвести заключённую. Парень кивнул и вышел, но в его глазах я успел уловить толику заинтересованности. Вашу ж мать! Только этого сейчас не хватало. Дверь бесшумно закрылась, и я развернулся к Дарине и, схватив её за волосы, прошипел: – Тебя убьют и без моего участия, идиотка! Смертную казнь ты себе обеспечила, Даша! Единственное, – отпустил её и сжал руки в кулаки, борясь с диким желанием то притянуть её к себе и поцеловать, то ударить, – что я могу обеспечить, так это то, чтобы тебя убили сразу, а не мучили сутками напролёт. Кто тебе помог, Дарина? Расскажи мне всё, и я придумаю, что с этим делать. Расскажи мне, малыш. Она зажмурилась и невольно сжалась, ожидая удара. Всё – таки не поверила до конца в ту игру, думает, что я и наедине причиню ей боль… – Я знала, что меня ждет. Я знала, на что иду. Что тебе рассказать? Я убила его. Все. Как я это сделала – не важно. Моя семья теперь в безопасности. Она демонстративно выделило слово «моя», будто выбрасывая меня за пределы семьи, указывая, что я больше не принадлежу к их кругу, что я им настолько же чужой, как и любой другой. Да, только я от этой семьи не отказывался. И не откажусь. Никогда. Пусть даже они так скоро нашли мне замену. – Наша семья, Даша, не может быть в безопасности, когда тебе грозит смертная казнь! О чём вообще ты думала? – я принялся освобождать её, растирая руки, разгоняя кровь. Уже через пару минут войдут люди Лиса. – Думаешь, много времени займёт догадаться, кто ты такая? – посмотрел на её руки, и сердце сжалось, когда увидел обожженные пальцы. – Глупая девочка! – прикоснулся губами к поражённой коже. – Да тебя же вычислят максимум через пару дней, если не раньше. Что тогда будет с нашими детьми, ты подумала об этом? Я посмотрел на неё и застонал, увидев упрямую решимость на лице. – Чёрт, Даша, поверить не могу, что этот идиот – Ищейка пошёл у тебя на поводу… Она сжала мои пальцы и отчаянно прошептала: – Максим…меня поздно спасать. Пусть твои палачи делают свою работу…а о семье и детях я подумала прежде всего и сейчас спокойна – им ничего не угрожает. Сжал её руки в бессильной злости, хотя хотелось встряхнуть её, заставить очнуться…"Свою работу…" Что б ты понимала в этой работе… Она совершенно осознанно, добровольно шла на смерть. Вот только чёрта с два я ей позволю сделать этот выбор. – Нет Максима. Он умер. Запомни – Мертвый. Не Максим. Никогда больше, малыш. Отошёл от неё, и в этот же момент открылась дверь, и вошли двое наемников. – Заключённая согласна сотрудничать. Увести. Они увели её, а я равнодушно отвернулся, чтобы она не заметила ту безысходность, что буквально струилась по моей коже. Я не мог отвести её в камеру сам. Я не мог проверить, какие есть там удобства, я ничего не мог, грёбаный ад. Только молча ждать, пока стихнут их шаги, чтобы, успокоившись, подняться в кабинет к Лису. Впервые за полгода я действительно должен «сыграть» бесчувственного ублюдка. *** Я смотрела на него и не понимала, что слышу этот голос спустя столько месяцев. Я дышала слишком часто, мне казалось, что я задыхаюсь, чувствуя его пальцы на своей коже, мне хотелось перехватить его руку и сжать сильно, до хруста, проверяя, что я не сплю, что он настоящий и он рядом. Когда почувствовала, как Максим очертил пальцем линию моего рта, все внутри задрожало. Каждый мускул, каждый нерв. А потом он прижался губами к моим губам. На мгновение, но мне этого хватило, чтобы сердце сжалось до невыносимой боли и желания зарыться пальцами в его волосы. Еще и еще, чувствовать кожей каждое прикосновение. Но мой муж позвал какого-то наемника, отдал приказ привязать меня… и трепыхающиеся бабочки нежности, тоски, голода по нему, словно с оторванными крыльями, перестали трепыхаться, по телу прошла волна холода. За полгода многое могло измениться. Если он здесь и занимает должность, то заслужил ее наверняка, выполняя свою работу на отлично. Я в этом не сомневалась ни на секунду. Когда увидела в его руке нож – судорожно сглотнула, смотрела ему в глаза и понимала, что взгляд непроницаем. Я не вижу, что он чувствует и о чем думает. Тонкое лезвие прошлось по моей коже, заставляя подобраться и перестать дышать, тонкая струйка крови потекла по щеке. Он сжал мое горло, не сильно, но от прикосновения по коже пошли мурашки, и мне захотелось закрыть глаза и зарыдать, впиваясь в его руки, целуя ладони, захлебываясь запахом его кожи. Голос сорвался, и я посмотрела ему в глаза – голубой лед.... Нет, мне не было страшно за свою жизнь… мне было страшно, что он здесь. Кто он теперь? Что чувствует? О чем думает, когда задает мне эти вопросы. Мой муж заставит говорить… он сумеет вытащить любое признание. Не зря занимает эту должность. В этот момент внутри возникло то самое сомнение. А вдруг это игра, стратегия? Ведь получить признания можно разными способами. Вздрогнула от свиста плети в воздухе, сжала руки в кулаки, и волна страха прошла по телу. Я все еще панически боялась этого звука… хлыст, рассекающий воздух, а потом мою плоть. Зажмурилась, увидев, как равнодушные глаза загорелись бешенством. Я причинила ему боль своими словами, когда сказала о Зарецком. Максим схватил меня за волосы, и я невольно сжалась, видя, какой дикой яростью горит его взгляд, а потом эта ярость сменяется отчаянной злостью. Он отпустил мои волосы и сжал руки в кулаки. – Я знала, что меня ждет. Я знала, на что иду. Что тебе рассказать? Я убила его. Все. Как я это сделала – не важно. Моя семья теперь в безопасности. Специально подчеркнула слово «моя» и посмотрела на него… Боже! Как же я хотела понять, что он чувствует. Есть ли для него НАША семья или эти месяцы, когда он превратился в настоящего монстра, стерли его любовь даже к детям?