Глава 14

Глава 13 – Что можно сделать? – спросила дрожащим голосом, продолжая смотреть в его глаза. – Только увести оттуда отряд палачей. Но как? Ума не приложу! Мы попытались прорваться через КПП, чтобы вытащить их, но лишь понесли потери. Твари вооружены до зубов, и их там десятки. Не думал, что их ряды пополняются так быстро. – Лис, сука, планировал эту операцию не один год, – выругался брат. – И что теперь? Наши дети останутся в засаде ждать у моря погоды? А если появятся ещё боевики? Они там погибнут! Андрей подошел к Карине и сжал её плечи ладонями. – Отряд не пробудет там долго. Им нечего делать с северной стороны города. Они покинут это место в ближайшее время. – А если нет? – спросила я, – Нужно заставить их оттуда уйти. – Как? – Изгой повернулся ко мне. – Он ищет меня по всему городу. Назначил за мою голову награду, не так ли? – НЕТ! Ты не пойдешь туда! – брат понял мгновенно и с яростью посмотрел на меня. – Я отвлеку его и заставлю прийти в другое место. Он должен клюнуть на приманку, а вы меня потом вытащите. – А если он просто отдаст приказ убить тебя, а сам не сдвинется с места? – тихо спросила Карина. – Значит, такова моя участь! – БРЕД! Никуда ты не пойдешь! – Андрей нервно прошелся вдоль стены и снова вернулся к нам. – Не бред, – Радич нарушил повисшую тишину, – рискованно, но не бред. Награда обещана тому, кто найдет её живой. Заметьте – живой! – Мертвый может изменить своё решение в считанные секунды. – Он её не тронет. Голос Фаины заставил всех обернуться и выдохнуть с облегчением. Мы ждали её несколько дней, но было слишком опасно пытаться войти в город. И ей все же удалось вместе с Романом. – Это единственный шанс спасти наших мальчиков. Пусть идёт. Мы придумаем, как потом вытащить её оттуда, – добавила фаина и склонилась над Глебом, проверяя его пульс. Парню уже стало намного лучше, пулю извлекли и он чувствовал себя более или менее сносно. – Он её уже не отпустит, – брат в отчаянии ударил кулаком по стене, – вы не понимаете этого? Он её не отпустит, и мы все станем лёгкими мишенями для него. Что помешает ему нас шантажировать ею? Изгой остановился у стола и посмотрел снова на карту. – Но, если Дарине удастся заставить Мертвого уйти из этой точки хотя бы с половиной своих ублюдков, мы сможем атаковать этот КПП и не только освободить яшу и наших парней, но и не упустить обоз с оружием. Там взрывчатка и оружие. С их помощью можно подорвать этих тварей и прорваться на дорогу через границу. Если потеряем груз, мы отсюда никогда не выйдем, и рано или поздно палачи могут отдать приказ уничтожить всех. В стране переворот не забывайте об этом. – Мы должны рискнуть. Дарина – единственная, кому Макс может поверить, – добавила Фаина. – И как она потом оттуда выберется? У неё не будет ни одного шанса! – Я пойду…Он мне поверит. Он меня ждёт. Я знаю…я его слышала. Он говорил со мной. Я пойду, а вы делайте всё, чтобы спасти моего сына. – Если Макс поймет, что ты обвела его вокруг пальца, ты можешь не вернуться! Ты это понимаешь, Даша? – Понимаю, Андрей…жизнь Яши того стоит. Я –твоя сестра, а он – мой сын. Он для меня больше чем родной! Наверное, именно в этот момент я и сделала свой выбор. Окончательный и бесповоротный. *** Максим – У меня информация по Дарине Вороновой. У нас информатор, утверждающий, что знает о её местонахождении. Услышал её имя, и сердце пустилось вскачь. В дикую пляску, ударяясь до боли о рёбра. – Привести ко мне. Немедленно. Теперь, когда ему не нужно было предупреждать меня о своём уходе звуком шагов, Ленька просто испарился за моей спиной, а я дождался, когда сзади воцарится абсолютная тишина. Всё же сообразительность этого карателя была одним из тех качеств, из-за которых я приблизил к себе его. Да, я лично объявил награду тому, кто приведёт мне Дарину или же откроет любую информацию о её местонахождении. Объявил тогда, когда ещё не был уверен в том, что она осталась жива. Когда ещё понятия не имел, где и с кем она может находиться. Когда трясло только от мысли, что больше никогда не увижу больше…не услышу. И, да, это было адски рискованно, учитывая, что её могли передать не мне, а, например, Лису, все те, кого, по-видимому, расстроило возвращение Мертвого в ряды палачей. Но тогда я хватался за любую нить, за любую, даже самую мельчайшую возможность найти её, доказать себе, что моя девочка не покинула меня. За любой шанс не дать вырваться наружу тому монстру, который до костей обгладывал изнутри. Который ломился сквозь них, вырываясь наружу, чтобы разнести на хрен всё вокруг, чтобы утянуть к самому дну чёрного потока ненависти к себе самому и ко всем, кто не умер вместо неё. За то, что уберечь не смог. За то, что рядом с ней был кто-то другой. А я…я был по эту сторону. Был тем, кто сломал плотину, чтобы залить кровью собственный клан. Вот только моё присутствие или отсутствие в этой войне уже ничего не меняло. Решение о ликвидации действующей власти теми, кто так долго созерцал на беспредел, творившийся внизу, не могло быть вынесено спонтанно. Понимал ли это мой брат, который наверняка сейчас строил планы моей смерти? Понимала ли Фаина, каким-то «чудом» сумевшая проникнуть в окружённый со всех сторон город целой и невредимой? Или Роман? Кого из своей широкой сети беспризорных детей он отправил на верную смерть только для того, чтобы выведать ключевые позиции, на которых находились мои солдаты? Не удивился ли он тому, что так легко смог проскочить вместе с Фаиной там, где остальные непременно складывали головы? Я думал, что мне будет наплевать на их мнение о себе. Я думал, что смогу с легкостью перешагнуть через эту ненависть и презрение, которые они испытывали сейчас ко мне. Я ошибался. Это оказалось сложнее, чем я думал. Теперь, когда меня связывали с ними общие…МОИ воспоминания. Особенно с некоторыми из них. Зов крови? Хрен его знает. Но мне не хотелось видеть голову Андрея или его…наших родных в руках хохочущего Лиса. И это значило, что чёрта с два он их получит. Да, мы допрашивали тех, кого ловили. Допрашивали жестоко и безжалостно. Не мелких сошек, трусливо пытавшихся спастись бегством из города, когда в него вошли Палачи. А тех, кто мог иметь доступ в убежище Романа. Видит Бог, Смерть умел прятаться, и карателям до сих пор не удалось отыскать местонахождение его и Воронова с семьёй. За дверью послышались шаги и тихое бессвязное бормотание, и уже через мгновение раздался стук. – Входи. Разворачиваясь спиной и убирая со стола нарисованные со слов пленных карты с отмеченными убежищами Вороновых и их людей. Дикий страх и вонь немытого тела, смешанная с запахом смерти. Мужик явно подыхал от голода. Повернулся лицом к информатору, едва стоявшему на ногах. Он еле заметно покачивался, появилось ощущение, что, если не придержать его за локоть, он рухнет прямо на пол. Но Ленька, невозмутимо возвышавшийся за его спиной, даже не думал притрагиваться к убогому. Дождался, когда я взмахнул рукой, позволяя заговорить и произнёс: – Михаил Живанов. Водитель. Работаю на Смерть. Мужик нервно оглядывался по сторонам, удивленно рассматривая помещение, в которое его привели. Не знаю, что он ожидал увидеть. Возможно, нечто, типа кабинета с роскошным интерьером, тяжёлыми портьерами, столом из дорого красного дерева, если таковые вообще здесь имелись. Но явно не местами обшарпанные стены подвала без окон и с протекающими в нескольких местах трубами. Впрочем, эта черта свойственна тем, кто стоит у самого подножия горы – думать о том, что сила тех, кто оседлал вершину этой горы в виде, который открывается им сверху, забывая о том, что их сила в оставленных позади километрах. Настоящая мощь не в том, чтобы смотреть с высоты своего положения на россыпь мелких точек, мечущихся в нерешительности далеко внизу, а в том, чтобы видеть дорогу, которую проделал ты сам. Вот от чего захватывает дух, вот ради чего хочется подняться ещё выше. Оставляя позади не жалкие точки, а самого себя секунду, минуту, день назад. Но этот мужчина мог видеть только то, что желал показать ему я. Дрожащий от суеверного страха и наверняка уже наслышанный о тех зверствах, который совершали мои ребята на пути в город и непосредственно здесь, он шарил глазами по всему помещению, не решаясь посмотреть на моё лицо. Кивком головы отпустил Леню и, присев на свой стул, откинулся назад, глядя на несчастного. – Говори. – Я не знаю… я, – всё так же не глядя, уставившись себе на ноги, на носки изношенных ботинок, – мне обещали награду з-за информацию о Дари… – Обещал. Говори. – Я з-знаю, г-где он-на находится. Подался вперед, внимательно всматриваясь в его лицо и пытаясь всё же поймать взгляд. Прищурился, вдыхая в себя его запах и пытаясь отделить вонь, исходившую от его тела, от запахов его эмоций. Не лжёт. Знает. Что ж, ему повезло, по крайней мере, он, в отличие от своих предшественников, выйдет отсюда живым, а не отправится на корм рыбам или крысам. Да, водитель Романа был далеко не первым безумцем, решившим, что, предавая мою жену, мог рассчитывать на мою же благосклонность. Их было четверо – тех, кто наивно полагали, что смогут получить гарантию безопасности от моих людей или же деньги в обмен на нужную мне информацию. Впрочем, одно они получали точно – защиту от преследований. Вечную. Так как мы перестаем интересоваться мертвецами. Впрочем, все их сведения тщательно проверялись, и к огромному сожалению этих придурков Дарина к тому времени уже успевала покинуть место, которое они указывали. Да, этот город был огромной территорией со множеством разрушенных зданий, но подземная часть этого проклятого места впечатляла ещё больше. Сотни узких ходов, прорытых века назад людьми, сотни похожих на огромные кроличьи норы помещений, с покрытыми глиной стенами. И единственное, что спасало шкуры всех тех, кто сейчас прятался от нас в них, это моя неуверенность в том, что при взрыве этого гребаного подземного царства не пострадают моя жена и дети. Хотя за одного, по крайней мере, я мог быть спокоен. Самый старший и самый упрямый из них упорно старался пострадать где-то на поверхности земли, чтоб ему! Что я делал с теми, кто давал нам неверные данные? На одних срывался, вскрывая им брюхо и вышвыривая голодным уличным псам. Других бросал к этим монстрам живьём и слушал их истошные вопли, зная, что их слышат также и пленные, находившиеся в смежных помещениях. Третьих отдавал на потеху своим солдатам и заставлял остальных пленных смотреть, как их пускали по кругу десятки обозленных из-за грёбаного целибата мужиков. – Я жду. – Она…она просила не называть место… –СТОП!