Глава 13

Глава 12.2 И вдруг он замер, застыла его рука, перебирающая мои волосы. И я знала почему – мой старший сын уже знает о том, что я жду ребенка. Доли секунд на осознание, и мой внутренний страх, что это отдалит его от меня. Сейчас, когда все знали вину Макса и его омерзительный выбор…я носила ребенка от предателя, от того, кто рвал в клочья нашу жизнь без капли сожаления. И стыд…какой-то неестественный стыд, что мой сын знает, насколько близко я опять впустила его отца в свою жизнь. Он ведь уже такой взрослый… Яша опять прижался лицом к моим волосам, и я с облегчением выдохнула. Он принял малышку. Мой взрослый мальчик с невероятно огромным сердцем, в котором всегда было место для его брата и сестры, так много места, что мне иногда казалось, что он не оставил себе самому ни капли. – Она не виновата, Фаина мне рассказала… я увидел твои анализы и фото с УЗИ. Так получилось. Я не хотел но…мне нужно было знать, что с тобой происходит, – голос врывается в мои мысли, – она…моя маленькая будущая сестричка, ни в чём не виновата. Она прежде всего твоя и моя кровь, а не его. И снова ни грамма боли. Точнее, она где-то есть. Вдалеке. Под слоем стекловаты. Как будто я приняла сильное обезболивающее и чувствую лишь отголоски. Рядом с Яшей все чувства окончательно притупились. Я вспомнила, как когда-то он приходил ко мне в комнату по ночам и ложился рядом со мной, дрожащей в истерической агонии и задыхающейся от слез. Становилось легче, и я засыпала, а он так и лежал до утра рядом, охраняя мой сон. Я обхватила руками его бледное, слегка заросшее щетиной лицо. Какой же он уже большой. Самый настоящий мужчина. Уже не мальчик. Но все равно мой ребенок и таким останется навечно. Внимательно глядя ему в глаза, прошептала. – Ты такой смелый, такой сильный, Яша. Как же мне нужна твоя сила, твоя рука, твоя спина. Ты моя опора и любовь моя. Уголки его губ дрогнули, и он провел ладонью по моим волосам. – Мне всегда хватит сил на нас обоих, мама. – Когда в город войдут палачи, твоя сила понадобится тебе одному. Они охотятся на нас. ФСБшники не дадут нам уйти. Но и прикроют свои задницы. Охота уже началась. – Меня не спасёт никакая сила, если я буду знать, что ты с ума сходишь от боли, если буду знать, что ты плачешь. Я не могу больше видеть твои слёзы, понимаешь? Не могу! Это невыносимо! – Слёз не будет, – попыталась солгать, но не вышло, и в ярко-синих глазах вспыхнуло пламя ненависти. – Будут. Он обглодает тебя до костей снова, но в этот раз я ему не позволю. И я знала, что он прав. Обглодает и, возможно, так сильно, что я уже перестану быть сама собой. – Пока я могу – я не дам ему сломать тебя, мама. И он был рядом еще несколько дней. Яша спасал меня от полного отчаяния и давал возможность жить и дышать. Его поддержка сейчас была для меня бесценной. Молча слушать, как брат и Глеб строят стратегические планы, и даже пытаться участвовать в их дискуссиях. В первый же вечер в особняк, принадлежащий Роману, приехала Александра с сыном, Карина с мужем. Впервые вся наша семья была в сборе. Почти вся. Я смотрела на них, сидящих за столом, на смеющихся детей, на взрослого Яшу и на такую взрослую Карину, рассматривающих карту города, и чувствовала, как вдалеке остро режет лезвием – а ведь ОН мог быть здесь вместе с нами. Мог быть частью этой войны, а не по ту сторону баррикад. Мог вот так же, как мой брат с Лексой, обнимать меня за плечи, или как Карина с Саидом. А потом вдруг что-то прорвало эту стекловату, пробилось даже через мою напускную броню и ослепило острой вспышкой, полоснув по глазам и по нервам…И я вдруг осознала, что здесь сейчас происходит. Господи, да все они строят планы как убить тебя, Макс! Понимаешь? Я сижу в этой проклятой зале и слушаю, как они расправятся с тобой, когда ты войдешь в город, в какую ловушку будут заманивать и как будут резать вас всех и тебя в том числе. Они называют тебя Мертвым, по кличке, чтоб не произносить твоё имя, а я… я ощущаю, как боль вгрызается в мою плоть всё сильнее и сильнее, пока меня не пронизало ею насквозь, и она не прорвалась наружу. – ХВАТИТ! – закричала и выскочила из залы, задыхаясь, к себе, держась за стену, шатаясь, пока не упала на четвереньки, придерживая уже заметный живот рукой и всхлипывая с каждым вздохом всё громче. Боже! Я не могу больше! Яша был прав… я, кажется, сейчас от боли с ума сойду. …Господи! Это невыносимо! Лбом уткнулась в пол, шатаясь на коленях, и вдруг почувствовала руки, обхватившие меня за талию. – Даша, милая, – голос Карины сквозь пульсацию агонии в висках, поднимает и сильно прижимает к себе, – тихо, милая, тихо. Все хорошо. Мы здесь. Все мы здесь рядом с тобой. Нельзя тебе так. Вы рядом! Вы! А мне он рядом нужен! ОН! Как же это …как же это вынести? Карина гладит мои плечи, сжимая их сильнее, а я, тяжело дыша, пытаюсь унять этот поток щемящей душу тоски и отчаяния. – Давай, я помогу тебе лечь в постель. Ты бледная как смерть. Слова сказать не могу, потому что чувствую ненависть к каждому из них, как и много лет назад. У меня тысячи проклятых дежавю. Рвут меня на части все. Он раздирает на куски, и они все втыкают мне в грудь ножи и прокручивают их там лезвиями под ребрами. Мой сын, который хладнокровно чертит на карте путь к КПП, за которым, возможно, есть засада, и прикидывает, как заманить их в ловушку, чтобы раскромсать. А меня тошнит от этой мысли, меня от неё в лихорадку швыряет. Как же это? Как же ты допустил это, Макс? Как ты мог? Сын на отца и отец на сына? Лучше бы я сдохла, чем начала выбирать между вами. Карина помогла мне сесть на постель, но я не могла сидеть, подскочила и бросилась к окну, распахнула настежь, судорожно втягивая воздух, держась обеими руками за горло. Она подошла ко мне сзади и уткнулась лицом мне в затылок. – Помнишь, когда я была маленькой и ты плакала, я говорила, что убью каждого, кто посмел тебя обидеть? Конечно, я помнила… помнила и понимала, что она имеет в виду сейчас. Я даже понимала, что она права. Тысячу раз права, как и наши мужчины, которые защищают свои семьи…от НЕГО! Не вместе с ним, будь всё проклято, а от НЕГО?! Как мы к этому пришли, какие тяжкие грехи я совершила, чтобы снова ползти по очередному кругу своего пекла? – Он мой муж, – едва слышно, так что и сама не поняла, сказала ли это вслух, или ветер прошелестел за окном, – он брат, отец. – Враг. Мне тоже больно, милая. Мне адски больно это осознавать, но сейчас он – враг, и если мы не защитим себя, нас всех убьют. Ты хочешь смерти Лексы? Смерти Саши? Своих детей? Хочешь хоронить всех нас? – Нет! Господи, нет! – закрыла глаза, – Я хочу проснуться! Я хочу открыть глаза и понять, что всё это кошмар! – Этот кошмар обязательно закончится, – прошептала Карина мне в затылок, а я вздрогнула и отшатнулась от нее. – У вас…он закончится у вас. А я или потеряю кого-то из вас, или стану вдовой. Мой кошмар станет вечным. Он уже никогда не закончится! Уходи… я хочу побыть одна. Прости, но уходи. – Ты только позови, и я вернусь, хорошо? Не ответила ей, уклоняясь от объятий и слыша, как выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Сползла на пол у подоконника, закрывая глаза и сжимая руки в кулаки. «Максим! Ответь мне! Ты же меня слышишь? Ты не можешь меня не слышать! Почему ты молчишь, чёрт тебя раздери?! Скажи мне в глаза, что хотел моей смерти, скажи мне в глаза, что пришел убивать наших детей! Ответь мне, не то я с ума сойду! Умоляю тебя! Один раз! Пожалуйста!» И тишина. Глухая отвратительная. Он не звонит, не выходит на связь…Истерический хохот. А как он выйдет если я прячусь от него. Мой сотовый загудел и я увидела анонимный номер. Схватила и ответила. Но в телефоне тишина…. А потом через неё начали пробиваться звуки. Шум ветра или огня. Медленно открыла глаза. – Где ты? Почему ты молчишь. Не дай мне возненавидеть и проклясть нас обоих. Проклясть всё, что с тобой связано! Ответь мне! И сквозь шум его голос, издалека, пока ещё глухо, пробивается сквозь вату, сквозь нарезанное стружкой стекло или осколки зеркала, где отражается наше прошлое. – Не могууу, малыш. Не могу, веришь? Пока не узнаю, где ты… Ответь мне, Дарина. Я приду и заберу тебя. Где ты? Подалась вперед, замерев и глядя перед собой остекленевшим взглядом. Как эхо его голос, как вдирающиеся в мозги ржавые гвозди. И я не замечаю, как ломаю ногти о пол до мяса и оставляю на нем отпечатки окровавленных пальцев. Как же красиво ты снова лжешь, Зверь. Как проникновенно, как же адски жестоко ты лжешь! Меня застопорило, и слезы катятся где-то внутри, беззвучно и сухо, они трещинами раскалывают мою плоть, и они паутиной расходятся по всему телу. Отправится за мной? Чтобы убить меня? Чтобы терзать меня снова? Какой грязный цинизм. – Я не отпускал тебя, слышишь? Ты не имеешь права ослушаться меня! Скажи где ты и я приеду! Сжала виски руками и зажмурилась. Молчи! Я прошу тебя, лучше молчи! Не смей опять разрывать мне душу на части! Наверное, я хотела услышать что-то иное. Наверное, я хотела не эти слова…не эти крики хриплым и сорванным голосом, я хотела слышать жестокие фразы, я хотела соединить картинку с видео, застывшую кадром в голове, и этот голос, но они как два разных полюса. И во мне диссонанс бешеный, и голова от боли гудит и, кажется, лопаются вены. – Просто отзовись… Отзовись, малыш. Тебе не спрятаться от меня. Я ещё не сдох…значит, и ты не могла умереть. Я ведь все равно найду тебя! Открываю рот и не могу закричать ему ни вслух, ни про себя. Только шептать: – Не верю тебе…не верю…не верю тебе. Ложь! Всё – ложь! – Не верь им…слышишь? Никому. Я люблю тебя. Люблю, малыш. Это наша пропасть. Сейчас твой черёд. Удержи меня. Не позволяй прыгнуть в неё. Отзовись! Звонок отключился. Я вытащила симку, отшвырнула сотовый. Вскинула голову и с рыданием выдохнула: «Максим, Максиммм мой, где ты?» И снова тишина… а у меня по лопающимся венам слова эти бурлят, шипят, кипятком обжигают. «Это наша пропасть. Сейчас твой черёд. Удержи меня. Не позволяй прыгнуть в неё». Что же ты делаешь со мной? Зачем ты душу мне выгрызаешь? Или это игра такая? Или это снова твоя очередная игра, Зверь? Опять молчишь? Держишь паузу?! Дааа, ты хороший психолог, ты знаешь, когда нужно молчать, чтоб с ума свести, чтоб заставить кричать от боли других. А я уже не кричу, я охрипла, я раздавлена, разломана. Ты этого хотел? Твой Зверь жаждал моей крови? Так забирай. Мою забирай и больше никого не трогай. А сама, шатаясь, с пола встаю, скользя ладонями по стеклу, глядя вниз на то, как Яша выходит из здания вместе с несколькими молодыми пацанами, вооруженные до зубов. Сама не поняла, как выбежала из комнаты и бросилась вниз по лестнице. Вцепилась в руки сына, глядя ему в глаза. – Он твой отец…помни об этом, Яша…Он твой отец, слышишь? Поклянись мне, что ты не забудешь об этом, если вдруг… если ты и он. Сжимая его лицо дрожащими ладонями, я не могла произнести этого вслух. Самый жуткий из кошмаров выбирать вот так. Лучше перерезать себе горло. – А если он забудет, что я его сын? Что мне делать тогда, мама? Закричать в отчаянии, впиваясь в воротник его рубашки. – Не ходи туда, я умоляю тебя. Пусть кто-то другой. – Кто? Все охраняют город, мама, – настойчивое «мама», подчёркивая, кто я для него, и он для меня, – Больше некому прорваться сквозь осаду и встретить обоз с оружием. Иди в дом, мама, береги себя и моего брата с сестрами. – Пообещай мне, Яша! Пообещай, иначе я с ума сойду! Ты хочешь моей агонии, сын? Ты хочешь, чтоб я обезумела? Не отпуская и сжимая его руки. Смотрит мне в глаза отцовскими синими, и меня выворачивает наизнанку от того, насколько они похожи. – Хорошо…хорошо, я обещаю. Я позволю ему убить меня! Задохнулась, как от удара в солнечное сплетение, и сжала его запястья еще сильнее, до хруста. – Ты просто уйдешь! Ты не пойдешь на отца с оружием! Ты не убьёшь его и не умрёшь сам! Слышишь меня, Яков?! – Как же ты его любишь! – и в голосе такая отчаянная горечь. – ОН! ТВОЙ! ОТЕЦ! – выдыхая с рыданием. – А я – твой сын! Тая – твоя дочь, Марик – твой ребенок! Мы – твоя семья! А он…его нет с нами! Это он пришел сюда нас убивать! Ты слепа от своей любви, мама. И я боюсь, что ты прозреешь лишь тогда, когда он убьет кого-то из нас. Только будет уже поздно! Пришло время выбирать! Он или мы! Отцепил мои руки и пошел в сторону ворот, догоняя своих людей. От жестокости его слов потемнело перед глазами, зарябило разноцветными точками. Медленно пошла в дом и так же медленно поднялась к себе. Это были несколько дней ада и ожидания известий. Андрей с Изгоем вернулись из города и сообщили, что им удалось уничтожить троих палачей. Но их слишком много, и они прочесывают улицы, город окружён со всех сторон. В него не въехать и не выехать. – Они отлавливают нас как крыс. Несколько из наших уже попались, – брат прижал к себе Лексу и осушил до дна бокал вина, который подала ему Карина. – От мальчиков ничего не слышно? – спросила она с волнением. Глеб ушел вместе с Яшей, и мы обе ждали известий, содрогаясь от каждого звонка. – Нет. Ничего не слышно. Они не включают мобильники, чтобы сигнал не засекли. Со двора послышался шум, и мы бросились наружу. Увидели Изгоя, придерживающего под руки Глеба. Карина вскрикнула, подбегая к ним и заглядывая ему в лицо. – Что случилось? – Он ранен. Помогите мне отнести его в дом. Зовите Фаину. Времени мало. Брат вместе со Славиком подхватили Глеба и повели его в дом. Пока Карина обрабатывала раны, Изгой нервно ходил по гостиной. Казалось, он что-то скрывает и не решается сказать. Я редко видела, чтобы он нервничал, но сейчас он с трудом держал себя в руках. – Парни попали в засаду, – наконец-то сказал Славик, – мы пытались прорваться и не смогли. Их там слишком много. Яша…мы не знаем где он.