Глава пятидесятая. Рокси

– Марк Захарыч, будь ты человеком. Ну отпусти, а? Под личную ответственность. Я тебе все бумажки подмахну, отчеты с иглой в ляжке скидывать могу каждый день. Со всех ракурсов.

– А задницы я уже недостоин? – мужчина смерил меня хитрым прищуром, развалился в своём кресле, разложив перед собой результаты вчерашних анализов.

Полторы недели!

Десять проклятых дней я торчала в одноместной палате и сходила с ума от скуки. Хватит с меня.

– А она только для одного мужчины. Слушай, я на Йети уже похожа. Хочешь, ноги покажу? Мне надо в человеческий душ. Баночки-скляночки, масочки, ну вот вся эта бабская хрень, чтобы почувствовать себя королевой. Вы меня всего лишили, потому что «нечего прыгать на одной ноге с твоей-то слабостью». Взвою сейчас, будешь потом своим сотрудникам объяснять природу появления звуков из твоего кабинета.

Марк был классным. Мы как-то сразу поладили.

Утром следующего после поступления в его навороченный центр дня, когда Матвей меня здесь бросил – ладно, утрирую, всего лишь уехал по делам – я уже приготовилась ныть, строить глазки и проситься домой, как мне поступило предложение обыграть его в карты. На кону стояли выписка и домашнее лечение. Он как-то сразу по моему взгляду всё понял, поэтому даже и не пытался сыпать страшными терминами, заменив их такой забавной альтернативой.

Я продула.

Десять раз из десяти.

Так повторялось изо дня в день.

– Не разрушай мои иллюзии своими зарослями. У меня тонкая душевная организация, я привык считать женщин феями. Гладкими в нужных местах.

– Фу таким быть. Встретишь свою принцессу, а потом выяснится, что она жрёт за троих и в ушах пальцами ковыряется. Всё, шаблон разрушен, мир перевернут. И как с этим жить?

– С тобой, русалка, я всё стерплю, – ко мне это прозвище приклеилось из-за волос, а аргументы из серии «там вообще-то были жабры с хвостом» никак не хотели действовать.

– Ничего у нас не получится, док. Ты меня встретил с грязной головой, потную после температуры и вонючую – любовь с первого взгляда заранее была обречена на провал, – такие вот шуточные подкаты в мою сторону помогали совсем не завянуть в этой обстановке строгих правил и уколов по расписанию.

Матвей занимался налоговыми делами. Его папочка подсуетился и решил наказать сына через свои миллионные связи, потому что негоже семейные ужины срывать и вообще «родители лучше знают, как жить их ребёнку».

Так что заезжал он обычно под ночь. Невероятно уставший и с видом побитого щенка, но исправно со всякими милыми сюрпризами, часть из которых я жевала во время дислокации его головы на моих коленях. Зарывалась пальцами в слегка жестковатые волосы, слушала о каких-то непонятных схемах ведения бизнеса и заедала стресс великолепным клубничным шоколадом.

Утром, когда я открывала глаза, Матвея уже не было. Только новый букет в вазе говорил о том, что мне его визит не приснился.

– Я всё стерплю. Бросай своего цветочника и переезжай ко мне. Заодно и долечим тебя на персональных условиях.

– Это шантаж. Пожалуюсь своему «цветочнику», он меня сам заберет, а тебе еще и не заплатит. Сколько там набежало, Марк? Я тут на досуге залезла на сайт твоей клиники…

– Любопытной Варваре злые люди оторвали кое-что. Хочешь повторить её незавидную участь?

– Хочу домой. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, – ни дня большее в положении лежа. Я прямо в пижаме сбегу сегодня же. Повезет, если обратно на скорой не привезут.

– Иди отсюда. Кровь сдай ещё раз и лёгкие просвети. Уж больно мне твой внутренний мир понравился, надо полюбоваться напоследок.

Ура!

Марк принялся пачкать чернилами бланки направлений, а я от нетерпения ёрзала на стуле, поглядывая на свеженькую колоду, лежащую возле его руки.

– А может… – я просто не могла смириться со своими постоянными проигрышами. Ну хотя бы разочек. Должно же мне повезти.

– Если продуешь – останешься без выписки, – замысел мой он понял. Заулыбался весь, думая, очевидно, что я настолько самонадеянна.

Никаких рисков. Я хочу к своей бритве и котам, которым пришлось временно переезжать к Матвею из моей съёмной студии. Ещё немножечко к моему мужчине хочется. И не ютиться вдвоем на больничной кровати. Она хоть и большая, но явно односпальная.

– Да и ладно. Я к тебе потом как-нибудь загляну. Уроки там какие-нибудь почитаю, мухлевать научусь.

– Не везет в картах – повезет в любви. Еще не поздно воспользоваться шансом с самым шикарным мужиком на планете. Будем потом внукам рассказывать романтичную историю нашего знакомства, – протягивает мне направления, я из быстренько в карман прячу, а то передумает еще и отберет мою прелесть.

– Ага, будем. Про то, как их вертихвостка-бабка одного на другого сменила только потому, что счёт больничный оплачивать не хотела.

– В самое сердце ранишь.

– Ничего, док. Ты зашьешься. Или сестричкам свистни – очередь выстроится на всё отделение.

– Цветочнику о нашем романе ни слова, раз уж долго и счастливо не сложилось. Мне ещё спину «добить» надо, я не хочу мастера менять.

– Осмотр тебе ректальный, Марк Захарыч, за такие шутки. Без вазелина и предварительных ласк.

Как же удивительно легко с ним, умеет расположить. Будто со старшим слегка непутевым братом разговариваю.

– Всё-таки надо тебе ещё на недельку задержаться…

– Меня здесь нет.

Из кабинета я выпорхнула со счастливой улыбкой. Её не испортил даже прокол иглой моего тела.

Матвей писал о криволапой системе бюрократии, я отвечала ему одной рукой, второй запихивая свои пожитки в сумку, мечтая уже, наконец, прогуляться хотя бы от выхода до такси. Ему о побеге решила ничего не говорить, сделаю сюрприз, раз уж такой удачный случай подвернулся.

Я даже продукты заказала на дом, чтобы не пуститься во все тяжкие по магазинам на ослабленный организм.

Осторожно у своего мужчины поинтересовалась, не планирует ли он сегодня заезжать. Получила кучу извинений и обещание обязательно быть завтра во второй половине даже не ближе к двенадцати, потому что он застрял в соседнем городе и просто не вывезет после дороги вонять на меня сигаретным дымом.

А мне только на руку.

Рискую, конечно, встретить его спящей, но эффект все равно должен быть приятным.

– Пошли, до такси тебя провожу, – Марк подхватил мои вещи около пяти, усадил в машину и нагло отмахнулся от моей попытки всё-таки забрать чек с кругленькой суммой и реквизитами для перевода. – Ты вообще должна была голос на ноги променять, так что я ничего не слышу. Уж без сопливых разберемся.

– Матвею не говори, что я тебя доконала и была выпнута в свободное плавание. Хочу сюрприз.

– У меня запой намечается, не до этого. Такая дама бросила.

Если верить слухам, которые летают по его отделению, утешение он найдёт в какой-нибудь молоденькой сестричке-стажерке, с чьего пупка будет пить текилу, если запой всё-таки состоится.

Первым делом – ванная. Не слишком долго, потому что на ногах я и правда стояла ещё не очень стойко. Немного косметики, чтобы лицо освежить. Её мне тоже отказывались привозить, потому что и без неё красивой считали.

Взгляд падает на браслет, мирно ютящийся на полке.

Тоненький такой, с подвеской в виде звезды с камушками по краям.

Не мой.

Следом цепляюсь за блеск для губ оттенка «вырви глаз». Кручу его в руках и пытаюсь вспомнить свой период сумасшествия, когда могла купить такое. Не получается.

Значит…

Не мой.

Выдыхаю. Конструирую в голове адекватные версии, в которых другая женщина с плохой памятью была в квартире просто потому что. Грешу даже на Лору, но потом отбрасываю эту версию – воблу Матвей ни под каким предлогом не пустил бы на свою территорию.

Добивают меня ажурные трусы под кроватью, куда я совершенно нечаянно заглядываю из-за скребущего нишу кота, который загнал какую-то игрушку в недосягаемую для него зону.

Не мои.

А потом приходит новое шуточное сообщение в нашу переписку от мужчины. Уже, вероятно, не моего.