Глава пятьдесят четвертая. Матвей

Меня как будто морально поимели.

После разговора с моей малышкой накатило такое опустошение, что впору натурально выть.

Мне хотелось её встряхнуть. Впиться пальцами в хрупкие плечи, заглянуть в глаза, чтобы моя Вредина поняла – у нас с ней как-то не бывает просто, но чужие трусы уж точно последний из моих возможных косяков. Да даже не последний. Их там нет просто, потому что мне, нахрен, больше никто не нужен.

Как увидел хрупкую девочку в красивом платье, так и можно было сразу меня вычеркивать из списка холостяков.

Чудом по газам дал и от центра быстрее свалил, чтобы щенком побитым за ней не податься. Запихнуть силой обратно в машину и прямо в этот же день взять билеты в какое-нибудь тихое место. Накинуть стюардессам за молчание, потому что Вредина точно начала бы вырываться и подставлять меня под статью о похищении людей.

А там уже тепло, белый песок, океан. Затащить её в воду на безлюдном пляже, вытряхнуть из тряпок и на глубину зайти. Выхода у неё не было бы – пришлось бы за меня крепко держаться.

Поцелуи – следующая стадия. Сначала, конечно, наброситься на её рот, потому что наказать заразу хочется за эти поганые мысли, что в её голове поселились. Наказать до жалобных всхлипов, чтобы она пальчиками своими в меня вцепилась, дрожала бы и отвечала с таким же желанием.

Потом уже медленнее. Распробовать в очередной раз её губы, ладонями по телу, собирая мурашки и надавливая в тех местах, которые особенно жадны до моих ласк.

От громкого сигнала сзади всё рассеивается. Застрял я, баран, на светофоре, проехать своей полосе не даю, потому что перед глазами она. Почти ощутил кончиками пальцев мою женщину.

И я, по-моему, готов был бы остаться с ней на каком-нибудь необитаемом острове до конца жизни, лишь бы никто больше не портил эту хрупкую идиллию моего мира.

Докатываю до салона, минут двадцать еще просто пялюсь на вывеску и вспоминаю, как был рад увидеть Вредину здесь после её тихого исчезновения.

Странно всё-таки иногда жизнь складывается. Стоит появиться в нужное время в нужном месте и у тебя уже слетают все убеждения, а заместо них появляется что-то непривычно новое, о чем даже и мечтать боялся. Себе, в первую очередь, боялся признаться, что хочу совсем иного. Постоянного, домашнего, уютного.

Чтобы раз и не одинокая старость, а маленькая сморщенная ладошка в твоих руках. И можно еще какие-нибудь совершенно идиотские парные футболки. В сети видел такие на старичках.

– Ты че такой загруженный? Все, мы закрываемся, мне искать новое место? – Стас отвлекается от своего проекта на спине, когда я захожу внутрь, и поворачивает ко мне свою вечно довольную рожу.

Вот вроде улыбается, а в глазах тоска такая. Потрепала его вся эта ситуация с аварией знатно.

– Да сплюнь ты. Налоговики дергают, но там ничего серьезного, в целом все чисто. Папаша мой перебесится и отзовет своих крыс, он не любит просто так бабки сливать.

Начинаю готовить свое рабочее место. Надеюсь, за следующие несколько часов в голове прояснится и я пойму, что мне дальше делать.

– Высокие у вас отношения конечно. Под родного сына копать, – хмыкает, бросает мне рулон бумажных полотенец, когда я пальцами щелкаю в нужную сторону. – Слушай, я со следующей недели уйду в отпуск на неопределенный срок. Машка моя вроде за ум взялась, но все равно у неё постоянные истерики.

– По поводу?

– Говорит, что ничего не получается. Хотя ей все в один голос твердят о прогрессе. Хочу рядом быть, вплотную займемся её восстановлением. Я пацана уже на свое место подобрал, портфолио у него отличное. Глянешь потом, отправил тебе.

Киваю, и студия погружается в приятное молчание.

Работа отвлекает. Сосредотачиваюсь на черных линиях контура под громкие басы из колонок, периодически хожу перекурить на улицу, остужая мысли. Рука то и дело к телефону тянется. Хочу написать Вредине, спросить о её делах, но останавливаю себя, чтобы не надоедать моей гордой маленькой занозе.

– Спасибо. От души. Как всегда, на высшем уровне, – на теле молодого парня уже несколько моих работ, так что я и не сомневался, что в этот раз он тоже останется доволен результатом.

Я умею адекватно себя оценивать и всегда выкладываюсь на полную, чтобы мои клиенты потом не бегали по другим мастерам с истеричными глазами и просьбами сделать что-нибудь с этим убожеством.

– Обращайся. Рёбра когда добьем? Я не забыл, можешь не надеяться, – парень тут же кривится и машинально тянется рукой к левому боку. Там вообще-то не так много осталось: докрасить в паре мест, набросать теней, но он каждый раз уползал от меня в состоянии будто его били тут с особым садизмом.

– Мне иногда кажется, что тебе доставляет удовольствие это. Делать людям больно, – он шутит, а я скалюсь и щелкаю одноразовыми перчатками. Жутковатое, должно быть, выражение вышло, но получилось забавно. – Ну точно. Ты по ночам случайно не отлавливаешь с машинкой людей в парках?

– Конечно. В подвале у меня оборудование специальное, чтобы пристегивать их. Иначе они орут, дергаются. Неровно выходит, портят мне всю картинку. Ладно, о заживлении ты все знаешь. Вали уже домой, бедолага, отлеживайся. А то опять на тебя нашатырь тратить придется.

– Еще раз моя благодарность. Я всем тебя советую. Осталось только визитку выбить где-нибудь на видном месте, а то надоедает иногда.

Лестно, что тут еще сказать. Приятно, когда твои работы вызывают такой отклик.

Стас тоже заканчивает к этому моменту. У девочки-администратора сегодня выходной, так что мы сами все убираем, чтобы ей с утра завтра не бегать тут с веником перед первым клиентом, и закрываем студию.

– Так не пойдет, ну я же не ослеп. Выкладывай давай, стряслось чего? – друг всё-таки пытается докопаться до сути, а я и сам понимаю, что мне не помешает с кем-нибудь поговорить.

– А ты случайно не знаешь, как в квартире, куда ты совершенно точно не пускал посторонних, могут появиться женские труселя?

Он аж дымом давится. Глазеет на меня удивленно, качает головой, мол, ну и дела.

– Мне нужны подробности.

Пересказываю ему вкратце основное, заодно припоминаю случай, когда он просил кого-то там приютить у меня, а потом отказался.

– Не, я тогда ключи админу нашему оставил, без надобности стало. Клянусь, у меня нет привычки подкидывать бельишко в чужие спальни. Извращенец, но не настолько, – отшучивается.

– Надо будет завтра потрясти эту девочку.

– Ты только сильно на неё не рычи, а то она больно впечатлительная. Хлопнется еще в обморок. Так, ладно, я погнал, вроде за мной машина.

Дома я кормлю кошачьих представителей. Они у нас с Врединой кочуют по квартирам, теперь вот придется заботиться об их мисках. Даже специально напоминалку в телефоне ставлю, чтобы с утра новое не забыть насыпать, а то я знаю я этих пушистых тварей. Мстительные и надменные.

Как говорят: это не ты завел себе кошку, это она тебя завела в личное пользование.

Отрубаюсь я не сразу. По мне бьют знакомые ноты моей женщины, которыми пропиталась соседняя подушка.

Я абсолютно повернут на этой девочке, потому что накрываю морду лица несчастной подушкой, как дурак, и дышу.

Просто дышу.