Глава пятьдесят третья. Рокси

Матвей настроен очень серьёзно.

Еще немного, и я правда почувствую себя ведьмой из средневековья, которую инквизитор запер в очень тесном пространстве и глазами уже всячески пытает. Пара минут – в ход пойдут инструменты уже весьма реально.

– Опять пытаешься из меня вытрясти какие-то несуществующие причины? Я ведь говорила уже: просто много всего навалилось, а я всё-таки не железная. Ну, устаю. Уж простите, что не готова раздвинуть ноги по первому требованию, – я огрызаюсь, Матвей сильнее злится.

Сдавливает пальцы на моей руке, которой я минутой ранее пыталась дверь открыть. Ощутимо так сдавливает, кожа под его подушечками начинает неприятно ныть. Ещё чуть-чуть – будет даже болезненно.

– Дело вообще не в отсутствии секса, мы оба это знаем. У меня ощущение, что я охуеть как накосячил перед тобой в какой-то альтернативной реальности, потому что в этой я не могу найти ни одного повода. Может, ты перестанешь выкручивать мне яйца своими ледяными реакциями и уже прямо скажешь: где, когда, что именно? – он тяжело дышит, переводит взгляд на стальную хватку на моем запястье и тут же разжимает ладонь, позволив мне вытянуть руку и растереть покрасневшие места. – Прости.

Интересно, а если я «ткну его носом» в найденные трусы, он скажет мне это же слово?

– Не умеете вы, мужчины, силу контролировать. И почему только она досталась вам? – вздыхаю, наблюдаю за улицей через лобовое стекло. – Я знаю, что в твоей квартире кто-то был, пока я лежала в больнице. Некоторые красноречивые женские следы сложно не заметить, знаешь ли, – я поворачиваю голову к нему и вглядываюсь в полные растерянности глаза Матвея.

Никаких «прости».

Идем дальше.

– Ты решил отмалчиваться?

– Пытаюсь переварить информацию. И заодно понять, о чем ты, блядь, говоришь, – Матвей поддерживает зрительный контакт.

Я не выдерживаю первая. Позорно отворачиваюсь, потому что мне слишком больно смотреть в его глаза.

– Уже поняла, что сюрпризы иногда приводят к нежелательным последствиям. Что поделать, я наивно доверяла тебе, но в очередной раз, кажется, придется бинтовать ожог и ждать, когда сердце зарубцуется.

– То есть для себя ты уже все решила?

Решила? Нет.

Но вот прямо сейчас, наверное, придется.

– А что здесь решать? Смешно, но я даже читала статьи об изменах. О том, как принять одну из них. И женщины там писали, что одноразовый секс не считается, что наша мудрость заключается в прощении…

– Так, малыш, притормози-ка, – как-то слишком тихо отвечает, когда мне же наоборот хочется кричать до сорванного голоса. – Что ты там нашла?

– Женское нижнее белье, главным образом.  Оно совершенно точно не мое, – всего десяток слов, но от них сохнет горло, так что приходится взять заботливо купленный кофе и сделать несколько глотков.

Просто чтобы иметь возможность говорить.

– Где?

– Под кроватью. Ты понимаешь, вследствие чего оно там обычно оказывается.

– У нас, – акцентирует. – Никого не было, – повторяет то, что я уже слышала.

Мне отчаянно хочется поправить ему волосы, часть которых сейчас беспорядком падает на лоб, но вместо этого приходится глотать пропитанный сигаретным дымом воздух, когда Матвей нервно тянет отраву в свои легкие.

– Это правда, Вредина. И мне пиздец как неприятно думать о том, что все эти дни ты жила с этими мыслями. Я тебя удивлю сейчас, но не все мужики изменяют.

– А трусы материализовались там каким-то волшебным образом? – невидимые шипы, которые начинают расти с удвоенной скоростью, режут кожу.

Мне хочется верить Матвею, но мы ведь не в сказке, где можно открыть портал под кроватью, швырнуть в него белье и молча со стороны наблюдать за тем, как одна слишком доверчивая глупая девочка ведется на уловку злой королевы.

– Тебе ведь уже не доказать ничего? Сколько угодно можно отрицать все твои подозрения, но они никуда не денутся?

Я готова была поверить в какую-нибудь подругу без комплексов с обширной коллекцией нижнего белья. Подумаешь, одни трусы. Не велика потеря, можно и забыть в гостях. Только вот проблема в том, что Матвей продолжает стоять на своем – никаких чужих на его территории в моё отсутствие.

Мой телефон сбивает тяжесть повисшей тишины. Девочки потеряли меня и немедленно требуют обратно, потому что им там не хватает рук в каком-то важном деле.

– Меня ждут, – вопросы Матвея остаются без ответа.

– Во сколько ты освободишься? Заберу.

– Нет, – слишком быстро выпаливаю. Перед глазами встает картинка, где мы застряли в вечерней пробке и вынужденно делим одну машину, когда каждому не хватает кислорода для нормального дыхания. – Я сама доберусь. И, наверное, поеду к себе. Завтра рано нужно быть на месте, а от меня добираться ближе…

– Как скажешь, малышка. Позавтракать не забудь, – Матвей обхватывает пальцами мой подбородок и большим проводит по нижней губе, подарив мне теплую улыбку, а у меня ощущение, что мы прощаемся.

И мне хочется сказать что-то еще, взять обещание, что это не конец, но я нахожу в себе силы лишь для кивка головой. Позавтракаю, да. Куплю себе кофе с такой же эмблемой на стаканчике. Нам обоим нравится эта сеть.

Я бреду обратно в офис, медленно переставляю ноги, нечаянно пропускаю лифт и, вероятно, ввожу в ступор находящихся там людей, когда просто замираю на одном месте и позволяю им уехать без меня.

Киваю, когда мне дают очередное занятие для подготовки открытия. Выполняю всё в указанные сроки, а в конце дня, когда губы уже искусаны в кровь, а тыльная сторона ладоней разодрана ногтями, запираюсь в маленькой коморке, откуда еще в обед записывала Матвею сообщения, и позволяю туши заляпать щеки черными мокрыми дорожками.

А на этикетке было написано, что она водостойкая.

Очередной обман.