Глава шестьдесят первая. Рокси

– Не отвлекайся, малыш. Будь со мной, – Матвей шепчет мне в губы, а я действительно изо всех сил пытаюсь отвлечься от настойчивого стука в дверь.

Не выходит. Кто-то настолько сильно хочет попасть в студию, что готов выбить стекло.

– Я не могу… Не могу Матвей. У меня такое ощущение, что мы будем заниматься сексом под чьим-то взглядом. Еще немного – оценки выставлять начнут, – хихикаю и утыкаюсь ему в шею, веду языком по коже и вздрагиваю от хриплого рыка в ответ.

– Сиди тогда здесь, я быстро. Даже не думай возвращать свое белье на место, когда мне практически с боем удалось тебя его лишить, – он целует меня, перед тем как полностью оторвать руки от моего тела, цепляет футболку и идет в другую часть студии, ко входу.

Болтаю ногами в воздухе в ожидании Матвея, рассматриваю все вокруг, потому что у меня каждый раз ощущение, что я здесь впервые. В студии столько всего интересного, что мозг просто отказывается запоминать детали.

Бедро со свежей татуировкой немного жжется, я рассматриваю рисунок и замечаю, что нам осталось совсем немного. Доделать буквально парочку мест, и все будет окончательно закончено со всеми финальными штрихами, тенями и цветами.

Шрам полностью скрыт рисунком, его можно почувствовать лишь тактильно, если точно знать, что он там когда-то был.

Мой бывший, как вчера оказалось, все-таки развелся. Вспоминаю об этом и не могу сдержать любопытство – залезаю к нему на страничку и рассматриваю новые фотографии с молоденькой, еще младше меня, девочкой с зелеными волосами. Создается ощущение, что он собирает какую-то свою личную коллекцию любовниц с нестандартной внешностью.

И вот ни капли не обидно.

Да, это было в моей жизни. Это мое прошлое, мои ошибки. К сожалению, от них никто не застрахован, поэтому нужно научиться принимать это и не корить себя за «кривую» дорожку.

– Да как ты смеешь так разговаривать с отцом, сопляк! Все из-за тебя! Быстро собирайся и поехали, я не могу позволить, чтобы мою фамилию полоскали…

– Вытаскивай её своими связями, а у меня дела есть…

Голос Матвея снова прерывается очередью громких высказываний, я прислушиваюсь и узнаю голос его отца. Он явно на взводе.

Мне начинает казаться, что между нами с Матвеем никогда не будет спокойствия. Что каждый раз, когда мы будем подходить к этой черте уюта и тепла, нас будет относить назад под силой того или иного обстоятельства.

– Малышка… – Матвей выглядит растерянным и немного побитым.

Его выматывают эти семейные противостояния, я чувствую. Любой ребенок хочет получить одобрение, пусть даже он вырос и обособленно состоялся, встав на ноги своими силами.

– Что случилось? – спрыгиваю на пол, подхожу к нему вплотную и обнимаю за шею.

Трусь щекой о его грудь, впутываю пальцы в волосы, пытаясь снизить уровень его взвинченности.

И все резко становится таким неважным.

Я уже не думаю о чужих трусах, о ночах, когда воевала с бессонницей и желанием плюнуть на все, оказавшись в руках моего мужчины. Все это просто исчезает из моей головы.

Остается лишь запах его парфюма с терпкими нотами. Такой родной и до слез нужный.

– У нас есть два пути: либо я посылаю всех к черту, мы с тобой заканчиваем твое бедро, а потом запираемся в твоей или моей квартире на ближайшие несколько суток…

– Заманчиво, – мурлычу ему в шею, прижимаюсь еще ближе и тяну его руку под длинную футболку, чтобы дать понять – трусики я так и не надела.

– Да, отличный вариант. На нем и остановимся, – Матвей срывается на приглушенные вибрации с учащенным дыханием, сжимает ладонью ягодицу и заставляет меня отклонить голову назад, чтобы тут же поймать губы глубоким, не терпящим возражений поцелуем.

– А второй? Какой второй? Что хотел твой отец?

– Забудь, малыш. Нахер все, – ворчит, когда я уворачиваюсь от его губ, фиксирует меня рукой на затылке и кусает в шею, намекнув, что нечего было его дразнить, а потом пытаться соскочить.

Матвей не понимает, что прямо сейчас я не просто дала ему зеленый свет на дальнейшие покушения – я стерла все лишнее из своих мыслей. Я просто хочу быть рядом с ним. Очень-очень хочу. Со всеми сложностями, ненормальными бывшими, чужим ребенком, который прочно вошел в жизнь Матвея.

Я больше не могу дышать без своего космического мужчины.

– Ладно-ладно, не смотри на меня так, – он не совсем правильно понимает мой взгляд, но я не перебиваю. – Пора бы вспомнить, что я – взрослый мужик, который может нормально думать в присутствии голой задницы. Пусть даже и такой соблазнительной, – Матвей опять впечатывает меня в свою грудь и сминает горячими ладонями ягодицы, нарочно задевая чувствительное, молящее о продолжении местечко между бедер.

– Не отвлекайся, малыш, – возвращаю его же фразу и делаю так, чтобы его руки оказались не в таком провокационном месте. Талия вполне подходит.

– А во втором варианте мы едем в участок и разбираемся со всей той херней, что происходила в моей квартире. Окончательно ставим точку с чужими трусами и все-таки запираемся, но уже точно в моей квартире, потому что она ближе.  

– Что? В участок? В полицейский? – хлопаю ресницами и пытаюсь разобраться хоть с чем-то, но это так себе затея – в голове каждую секунду всплывают новые вопросы.

– Именно туда. Я могу тебе все объяснить, но тебе придется одеться. Потому что в противном случае это будет похоже на пытки двоечника, который опять не выучил домашнее задание, перед всем классом, – в его голосе опять появляется та самая невероятно сексуальная хрипотца, так что я мгновенно отскакиваю на два шага, чтобы не провоцировать Матвея лишний раз плюнуть на все и оставить меня в неведении до того момента, пока мы не перепробуем все горизонтальные и вертикальные поверхности поблизости.

– Мы опять не закончили феникса, – расстроенно тяну и смотрю на свое отражение в зеркале.

– Зато я точно уверен, что ты от меня не сбежишь, и, как минимум, один раз мы еще встретимся. Давай-ка тебя замотаем.

У меня трясутся руки, так что приходится просить Матвея помочь мне с молнией на джинсах.

Я боюсь.

Возможно, это последний виток наших американских горок, и дальше мы сойдем на твердую землю, взявшись за руки после всех испытаний, что подбрасывала нам вселенная, но мне все равно до ужаса страшно войти в эту петлю, потому что даже самые надежные крепления могут неожиданно сломаться. (3303c)

– Тише, моя вредная девочка. Все будет хорошо. Веришь мне?

– Я тебя…

Дыхания не хватает, поэтому я просто рисую пальцем маленькое сердечко у него на ладони.