Глава шестидесятая. Рокси

Я знала, что Матвей не любит отвлекаться во время работы, поэтому не донимала его разговорами, а просто убивала мучительно медленно тянущиеся минуты в телефоне, периодически попискивая в ладонь, когда игла проходилась по наиболее чувствительным местам.

Все сегодняшнее утро у меня прошло в рыданиях, потому что стало так обидно из-за ночного ухода Матвея, что я не могла прекратить этот отвратный поток жидкости из уголков глаз. А еще я злилась.

Разбила несколько тарелок – все буквально летело из рук – поэтому и пришла в салон голодной с урчанием в животе, которое тщательно заглушала собственным голосом.

Меня кидало из одной эмоциональной ямы в другую, и я не понимала, как остановить этот внезапно нахлынувший приступ маленькой капризной девочки. Хотела даже встречу с Матвеем отменять, но одно из моих «я» топнуло ногой и как-то незаметно впрыгнуло в джинсы.

Через час я поняла, что мне действительно было нужно.

Я до боли нуждалась в моем мужчине рядом.

Хотя бы просто видеть и слышать его. Прикосновения остались где-то за гранью фантазий, но каждый раз, когда Матвей ласково водил пальцами по моему бедру, стараясь меня расслабить после болезненного участка, я довольно жмурилась и урчала себе под нос, мысленно умоляя его не останавливаться.

– Всё, я устал мучиться с твоими трусами. Снимай, – и сам нагло после этих слов тянет белье вниз.

Я отказалась лишаться жалкого клочка ткани и с самым жалостливым видом упросила Матвей как-нибудь аккуратненько, но, видимо, ему надоела путающаяся под руками резинка, которая вообще-то уже вся была заляпана краской.

– Ничего я не буду снимать, – уперлась и попыталась отцепить его пальцы от трусиков. – А ты со всех клиенток их так снимаешь?

– Обычно не приходится, они сами с удовольствием из них выпрыгивают, а потом и альтернативный способ оплаты предлагают, – Матвей вцепился взглядом в мой, а я резко подорвалась на место и надула губы из-за картинок, которые теперь упрямо лезли в мою голову.

– Ну и иди, к этим своим, свободных взглядов.

Не знаю, что на меня нашло. Честно.

Матвей схватил меня за лодыжку, когда я попыталась отползти, и резко навис сверху, уперев одну ладонь возле моей головы.

– Ревнуешь, малыш? – и вот эта его хитрая улыбочка ясно дала понять, что все было лишь провокацией. У него студия не того уровня, где можно было бы предложить тело в обмен на работу мастера.

– И не подумаю. Пусти вообще меня.

– Нет.

– Я хочу на перекур.

– Ты же бросила.

– Начну снова.

– У тебя даже сигарет нет.

– Возьму у тебя.

– Я не дам.

– А я – дам!

Ой.

Это вырвалось как-то само, но объяснять Матвею о нелепой случайности было поздно, потому что он тут же обрушивает на мои губы поцелуй голодного дорвавшегося мужчины.

Я пытаюсь спрятаться от его губ, мычу что-то Матвею в рот, только вот жесткая хватка пальцев на шее стирает попытки моего сопротивления и заставляет сменить гнев на милость, когда ладони не давят ему на грудь с желанием оттолкнуть, а гладят по спине и забираются под футболку, потому что у меня внутри стучит острая необходимость касаться его без всяких преград.

Матвей всё-таки отрывается от меня, когда мы оба начинаем задыхаться.

Пальцы сами тянутся к губам, я прижимаю их к своей нижней и улыбаюсь, потому что под подушечками пульсирует острая несдержанность моего мужчины.

Заглядываю Матвею в глаза, и меня прошибает стремительной волной возбуждения – его глаза резко чернеют и наливаются желанием таких масштабов, что мне на миг становится страшно от этой леденящей глубины чистой похоти.

– Замри. И перестань кусать свои губы. У меня едва получается себя контролировать. Клянусь, малышка, еще одно движение – и я за себя не отвечаю, – рычит мне в шею и всасывает нежную кожу, впивается зубами, оставляя пятнышко чуть выше ключицы, пока его пальцы скользят в опасной близости от кромки трусиков по низу живота.

– А может… – заикаюсь, когда он накрывает ладонью пульсирующую влажность между бедер.

– Продолжай, моя девочка, – его голос дразняще вибрирует, Матвей едва касается моих губ и скользит по ним языком, крадя каждый прерывистый выдох.

Почему я не встала в очередь, где раздают таких мужчин, первой? Мне почти до ожогов на душе хочется, чтобы в моей жизни был лишь Матвей. И никого другого. Никогда.

Больше никогда…

– Я н-не могу… Ты меня отвлекаешь, – откидываюсь назад под давлением его руки, шире развожу ноги, впуская Матвея между, извиваясь под настойчивой лаской его пальцев в месте, где мгновенно стало бесстыдно мокро.

– Сосредоточься, – Матвей отнимает пальцы и пачкает внутреннюю сторону моего бедра влажными отпечатками. – Я хочу это услышать.

– Может… – пытаюсь еще раз. – Может, я не хочу, чтобы ты себя контролировал.

– Умница. Моя сладкая девочка, – он слизывает мою смазку с пальцев, а я хнычу от смеси смущения с дрожью.

Дрожью от желания, которое достигло своего пика.

– Пожалуйста… – сдаюсь окончательно, сама тяну трусики вниз и шиплю, когда с одной стороны ноет свежая татуировка.

Они белые, так что Матвей может гордиться захватом высокой каменной стены – я сама выстроила её между нами, а теперь бомблю огромным краном по прочной кладке.

– «Пожалуйста» что?

– Коснись меня. Боги, я, кажется, схожу с ума…

Матвей стягивает с себя футболку, быстро справляется с ремнем на черных джинсах и прижимается ко мне твердым членом, перед этим окончательно избавив меня от белья, которое теперь болтается на одной ноге в районе лодыжки.

– Держись за меня, малышка.

Обвиваю его бедра ногами, вплетаю пальцы в волосы на затылке и скольжу ногтями по его плечу, потому что у меня практически не осталось сил выдерживать мучительно натянутые нервы в моем теле.

– Вот так, девочка. Ты такая мокрая…

Я всхлипываю и утыкаюсь ему в плечо, стонами прямо на ухо умоляю, наконец, толкнуться глубже, но Матвей продолжает плавно двигать бедрами и каждый раз проскальзывать по чувствительному комочку нервов членом, воспламеняя меня на максимум реакций.

Его тяжелое дыхание вперемешку с моим, резким и срывающимся каждый раз, как грубые пальцы задевают твердые соски. Воздух вокруг нас накаляется до такого предела, что достаточно одной мимолетной искры, чтобы взрыв достал до луны.

– Попроси меня, давай же. Скажи, чего ты сейчас хочешь.

У меня нет сил и буквы выговорить, куда уж там до целой просьбы.

Моя ладонь между нашими телами, я обхватываю его член пальцами и сжимаю руку так, чтобы Матвей зарычал и нетерпеливо толкнулся в мой кулак.

– Грязно играешь, малыш, – цепляет зубами мою нижнюю губу, тянет на себя, а потом его губы скользят к груди, где сразу же расцветают красно-фиолетовые пульсирующие бутоны.

Я выгибаюсь, жмусь к моему ненасытному мужчине, который теперь расписывает мое тело следами уже без помощи жужжащей машинки.

Матвей отнимает мою руку, поднимает запястья над головой и придавливает их своей силой, обхватив свободной рукой твердый член у основания, направляя его в меня.

И в этот момент кто-то начинает настойчиво долбиться в дверь. Кажется, я всерьез готова начать убивать.