Глава 10

Как ему хотелось ее. Хотелось еще там, на поляне, хотелось пока он нес ее на своей широкой драконьей спине, и еще больше, когда она вся такая невинная и, одновременно, порочная стояла и кусала губы в кабинете. Он чувствовал ее потоки, потоки Эйтана и это буквально кружило голову. Брат тоже сдерживался из последних сил, даже к окну отошел, чтобы не смотреть на эту соблазнительную малышку, которая даже не понимает, насколько притягательна. Эйтану тяжелее, он не чувствует того, что чувствует он, Демар де Волирэй, он только видит, хотя и видит глубоко. И это видение сводит его с ума, ему надо прикасаться, скорее, сильнее… А он… Он может на расстоянии ощутить ее сладкие эмоции. Вот оно, робкое и, в то же время, неудержимое незнакомое ей прежде желание. Как же ты хороша, малышка… Какие вкусные и сочные эмоции ты испытываешь… Его распирало от желания. Хотелось прямо сейчас опрокинуть ее на постель, содрать это дурацкое платье, кто его вообще на нее надел. Смотреть на ее тело… черт, у нее шикарное тело, он и под платьем это видит. Эта вздернутая грудь, она налилась от возбуждения, которого Милина сама не понимает, вот соски натянули тугую ткань, как хочется взять их в рот… Демар глубоко вдохнул – держись дракон, ты привел ее сюда, чтобы доказать, что вам можно доверять, а не наоборот. *** Милина растерялась. Она даже подумать не могла, что все случится так быстро, что ей даже опомниться не дадут, даже переодеться… Ее охватила паника. Она ведь вообще не знает, что к чему. А если ему не понравится? Если она ему не понравится? Им обоим? Поймав себя на мысли, что думает вовсе не о контракте, она окончательно смутилась. В этот момент Демар мягко развернул ее к себе и приподнял пальцами подбородок. Их взгляды встретились, Милина буквально утонула в его желто-оранжевых глазах, сейчас охваченных пламенем. Даже испугалась – не сожжет ли он ее. – Милина, – прошептал он, – ты очень красива, девочка. Тебе не место среди того отребья, которое называет себя графом или эрлом… Она не сориентировалась, что на это ответить, а дракон очень медленно и осторожно, словно боится спугнуть присевшую на цветок бабочку, коснулся губами ее губ. Ее окатило жаром. Прежние волны тепла вообще не шли ни в какое сравнение с этой. Сейчас это был настоящий жар, жгучий, пылкий, драконий. Милина замерла, прислушиваясь к новым, незнакомым ощущениям, и позволяя Демару мягко ласкать губами ее губы. Его ладони легли ей на талию и держат бережно, будто она хрупкая статуэтка. Это было приятно. Все это приятно, странно и безумно волнительно. Подаваясь какой-то внутреннему инстинкту, она чуть приоткрыла губы, дракон сдавленно выдохнул, и поцелуй стал напористей. Его язык скользнул в ее рот, стал касаться ее языка, сплетаясь с ним в каком-то неведомом танце. Милина и подумать не могла, что это может быть так приятно. Она впервые в жизни целовалась и этот поцелуй оказался самым невероятным и горячим, что ей приходилось испытывать в жизни. Ее тело быстрее, чем она сама, отреагировало на прикосновения дракона – грудь налилась, потяжелела, а в низу живота что-то туго запульсировало. Дракон на секунду оторвался от нее, и ей вдруг показалось, что мир стал чуть тусклее. Он улыбнулся, глаза как-то осоловело заблестели – он же чувствует ее эмоции! Милине стало стыдно и жарко, и одновременно она ощущала какой-то необъяснимый подъем, он безумно будоражил. Дракон притянул ее к себе чуть сильнее. – Это называется возбуждение, малышка, – сказал он хрипло. – Я не уверенна… – пробормотала Милина, удивившись, как у нее самой охрип почему-то голос. Демар усмехнулся. – За то я уверен. Посмотри вон туда. Он указал на зеркальную стену, где в отражении они стояли обнявшись, ладони дракона лежат у нее на поясе, а она обнимает его за шею (когда она успела это сделать?!). И что с ее глазами? Почему они блестят, как у голодной кошки, почему зрачки такие огромные? И почему ее всю будто наполнили жидким пламенем? – Ты смущена, – сказал он, мягко толкая ее на постель, придерживая так, чтобы не упала. Милина даже воспротивиться не успела. Да и не хотела, если честно. В таком положении она теперь видела ох отражения в зеркальном потолке Смотреть вот так на себя было странно, дико интересно, и почему-то заводило. А теперь еще, когда он привстал над ней на локте и мягко провел подушечкой пальца по ключице… Боги… Это невыносимо… Как же это приятно. – Я еще ничего не делал, малышка, – сказал он игриво и вновь прильнул губами к ее губам, продолжая поглаживать ключицы и вырез платья. На этот раз поцелуй был чуть настойчивее, хотя все еще острожный. Милину закружил вихрь ощущений, по ней в буквальном смысле стали носиться волны, тугими сладкими спазмами отдаваясь внизу. Время от времени она открывала глаза и видела, мускулистую спину дракона, его красные, как огонь волосы, чувствовала, его полные огня и в тоже время бережности прикосновения и ее наполняло что-то невыразимо горячее. Как же это приятно. Как же это безумно приятно. И видеть это все в отражении… Никогда бы не подумала, что она способна на такое… И что это может так нравиться… – Тебе не страшно, милая? – спросил дракон шепотом. Милина сглотнула, с трудом соображая. – Нет, кажется… – Правильно, – отозвался дракон, – не бойся. Тебе будет только приятно. И никаких проникновений до подписания контракта. Что имелось ввиду, Милина не поняла и спросить не успела – дракон как-то очень ловко расстегнул пуговицы на вырезе платья и высвободил грудь. Она только охнула – это так… разве так можно? Хотела спросить, зачем, куда так торопиться, но получилось только закусить губу, чтобы заглушить стон, потому что он стал поглаживать средним пальцем то один, то другой сосок, аккуратно сдавливать, ласкать грудь. Это оказалось так безумно хорошо, так сладко, что Милина невольно вы выгнула спину навстречу его рукам. Самое безумное – она все это видит! Видит в отражении. Видит, как могучее тело Красного дракона склонилось над ней, как блестит его загорелая спина, как он гладит ее грудь, играет с вершинками… Да она никогда не видела свою грудь так открыто! И это очень будоражит! Ее дыхание как-то само по себе участилось, как же это смущает, как заводит… – Мил, – прошептал дракон склонившись над ее лицом, его глаза сверкнули желтоватым светом, – ты такая соблазнительная, Мил… ты даже не представляешь… – Ты это специально говоришь, – пробормотала Милина в каком-то полусне (ощущения буквально захватили все тело, думать получалось с трудом, а от близости дракона вообще последнее сознание убегало непонятно, куда), – чтобы сбить меня с толку… – Ты и так сбита, – усмехнулся дракон и лизнул ее сосок, а потом подул на него. Милина вздрогнула. – М… что со мной… – Ты возбуждаешься, – хрипло отозвался Демар, и его губы сомкнулись на затвердевшей вершинке. – О… Кончик языка затрепетал, затанцевал на соске, по телу рассыпались искры, отдаваясь тугой пульсацией там, где спрятано самое сокровенное, которое сейчас невыносимо теплое и какое-то мокрое. По ней буквально молнии пронеслись, Милина не ожидала, что красноволосый будет делать такое. Это все так откровенно, так непривычно и так… манит. Какие же у него невероятно сильные и, в то же время нежные руки… А это язык… Он чуть придавил губами вершинку, ладонь скользнула на живот, быстро расшнуровывая завязки и расстегивая пуговицы. – Демар…– выдохнула она и запустила пальцы в его красные волосы, все происходило слишком быстро, она боялась собственных ощущений. Она ведь воспитывалась в приличной семье. Там особо не говорили о таких интимностях. Но почему ей так нравится? Почему прикосновения отзываются так сладко во всем теле? Дракон оторвался от ее соска, его глаза затянуло поволокой желания. Милина поняла, что это именно желание, это не может быть ничем другим. – Я чувствую твои эмоции, малышка, – проговорил он, скользя взглядом по ее щекам, скулам, шее, спускаясь ниже к обнаженной груди. От этого прямого и бесстыдного взгляда Милина чувствовала еще большее смущение и возбуждение. – Я чувствую всё. Тебе нравится смотреть на себя в зеркало? Смотреть на нас? От этого вопроса ее охватил жар – разве можно такое спрашивать? Неужели он не видит, не чувствует, как ее распирает от необъяснимого томления? Или чувствует, но специально спрашивает? Расшнуровав платье, дракон обнажил ее живот, потом быстро освободил от платья. А сам чуть откатился в сторону, подняв голову к зеркальному потолку. Их взгляды встретились в отражении. Что же он творит, что же этот дракон творит… – Тебе нравится? – спросил он, глядя на нее вверх. Дракон улыбался шальной, игривой улыбкой, от которой у Милины просто голова шла кругом. А еще она шла кругом от того, что чувствует и, одновременно, видит, как Демар гладит ее по животу, рисует подушечками пальцев разные фигуры, поднимается к груди, ласкает ее. И это все видно! Она смотрит, как дракон нежно прикасается к ней, как она лежит полностью обнаженная перед ним, ее грудь набухла, потяжелела, соски затвердели и поднялись, а еще она пытается сжать колени, потому что между ног так жарко, так нестерпимо жарко… Когда его пальцы заскользили вниз, сначала по ложбинке между грудей, затем по животу, очертив дорожку вокруг пупка, а потом устремились еще ниже, грудь заходила ходуном. Милина задышала чаще, сердце застучало в грудную клетку – нет, она больше не может смотреть, не может наблюдать, как этот шикарный и манящий во всех смыслах парень-дракон гладит ее тело. Это невыносимо хорошо, это не может быть по-настоящему, она, наверное, спит… Чтобы хоть как-то справиться с возбуждением, справиться с этим дурманом, который превратил ее в непонятно кого, в девушку, которая только и хочет, чтобы дракон не прекращал своих ласк, она зажмурилась. В губы тут же впились поцелуем, горячим, опаляющим, как летний день, пальцы внизу каким-то образом проникли между ног и, раздвинув горячие складочки, легонько коснулись пульсирующего бугорка. – М…м…м… – простонала Милина ему в губы, не в силах сдерживаться. Его губы продолжали сминать ее, языки сплелись в горячем страстном порыве, Милина даже сама не поняла, как начала отвечать на его напор. Обхватив его за плечи тонкими руками, она с трудом понимала, что прижимается к нему всем телом, что целует в ответ. Что они оба постанывают и тяжело дышат. Как же это невозможно хорошо… – Раздвинь ножки, – шепнул он, оторвавшись от ее губ, – и открой глаза. – Тогда я вижу, как ты… – сбивчиво и еле справляясь с обуревающими эмоциями пробормотала Милина. – Как я «что»? – Как ты… – она словно не могла произнести это и Демара это забавляло, даже в таком положении он оставался игривым и легким. Он легонько сжал между двумя пальцами пульсирующий бугорок, Милина выгнулась, вцепившись пальцами в простыни и подставляя ему грудь и шею. – А.а…а… – простонала она горячо, чувствуя, что-то сладко-томительное между ног. – Как у тебя здесь мокро, малышка, – прошептал дракон и стал покрывать легкими поцелуями ее шею, медленно спускаясь все ниже. Ее трясла мелкая дрожь, неизвестные раньше ощущения во всем теле взрывались мелкими вспышками, прокатывались волнами. Что с ней, почему она так реагирует? Разве может девушка испытывать такие дикое, неудержимое удовольствие, пусть с драконом, но почти не знакомым? Но она испытывает! Испытывает! Демар повторил шепотом, продолжая совершать круговые движения по влажному и горячему бутончику: – Открой глаза, посмотри… Когда она все же решилась разомкнуть веки, изо рта вырвался стон. – О…о… Это отражение… такое порочное, такое сладкое, такое… Это не может быть она. Это девушка, раскинувшая ноги перед драконом, позволяет ласкать её пальцами там. Это безумие… как он умело сжимает, его обжигающие прикосновения будоражат… Она видит, видит всю себя, грудь, гладкий холмик внизу живота, она всегда следит, чтобы там не было волос… И над ней склоняется огромный, мощный, горячий дракон с перекатывающимися на спине мышцами. Он поглядывает в зеркала на потолке, на губах довольная, хитрая улыбка. Красноволосый наверняка все это давно задумал… Еще на поляне… Боги небесные, как ей нравится, неужели это она? – Умница, моя девочка, – проговорил дракон и, в миг оказавшись сверху, поцелуями стал спускаться по животу. – Что ты делаешь? – растерянно прохрипела Милина, не узнавая собственного голоса, и привстала на локтях. Она даже представить не могла, что в голове у этого красноволосого. – Расслабься, милая, – ответил он с загадочной улыбкой. – Обещаю, тебе понравится. – Но это же не… Договорить она не смогла – ощущения вихрем захватили ее и в миг лишили дара речи, она смогла только смущенно застонать потому, что дракон спустился к гладкому холмику внизу живота и аккуратно развел ей ноги. Глава 11 Демар сдерживался из последних сил и едва не застонал сам, когда мягко развел ей колени. Милина охнула, окатив его целым коктейлем эмоций, в которых смешались страсть, стыд, желание и смущение. А он смотрел на ее сочащиеся, блестящие от влаги складочки, набухший бугорок, и молил огненных богов, чтобы они не дали ему сойти с ума. Как он ее хочет, как у него стоит… Эта девочка просто сводит его с ума, Эйтану еще повезло, что он не чувствует всего того, что чувствует он. Ее эмоции, такие жаркие, сладкие. Как она умудряется быть такой невинной и порочной одновременно? Ласковая малышка, совсем непохожая ни на одну из всех, что были у него прежде. Ее полная грудь с этими дразнящими сосками, эта шелковисто-бархатная кожа… Он готов целовать ее бесконечно. Как она выгибается, какая чувственная. И удивительно, что сама не знает о своей страстности, маленькая развратная куколка. Он скользнул пальцами по ее животику, погладил выступающий холмик в самом его низу, Гладкий… Видимо, посыпает магпорошком, чтобы убирать волосы, не самое дешевое средство. Значит, девочка следит за собой. Умница… Она замычала, попыталась отодвинуть его руку, он уловил потоки смущения, вперемешку с неудержимым желанием – она сама не понимает, что с ней творится, как она на самом деле его хочет. Ничего, они с Эйтаном откроют этой малышке все тайны наслаждений, научат всему… – Мил, не бойся, – прошептал он. – Помнишь? Ничего против твоей воли, никаких проникновений до подписания контракта. – Я… да… помню… – захлебываясь желанием проговорила Милина, он чувствует ее, как сильно ощущает все её эмоции, и как трудно сдерживаться самому. – Тогда расслабься, позволь мне просто сделать тебе приятно. – Это так не… привычно… – Конечно не привычно, – усмехнулся дракон. – Ты же девственница. Его окатило волной её смущения, щеки Милины покраснели. Какая прелесть – она лежит, разложенная передним, голая, с раздвинутыми ножками и стесняется, что он сказал о ее девственности. – В этом нет ничего такого, – проговорил он и мягко раздвинул пальцами её складочки. – О! – выдохнула Милина задыхаясь. – Что ты… а… – Да… – прохрипел дракон, дурея от ее запаха, эмоций и жара, – не сдерживайся. Как же ему нравится трогать ее в горящей щелочке… черт… Он сейчас взорвется, в штанах такой стояк, что башка не соображает… Нет, держись Демар, фактически она еще не подписала договор, она еще не принадлежит им. Он не должен нарушать условий, не должен нарушать обещаний. Он ведь дракон. Но какое у нее тело… Как она красива… И даже не понимает, насколько. Хочется ласкать ее бутончики сосков, сжимать эти упругие бедра. «Мил, девочка, тебе же безумно нравится смотреть на себя в зеркало, смотреть на нас, твои глаза блестят, как у весенней кошки. Твою ж…» Он поцеловал ее в самом низу живота, спускаясь все ниже, Милина часто задышала, выгнулась в спине. «Ну же, моя кошечка, не стесняйся, кричи, если хочешь. Твои стоны заводят меня еще сильнее, так хочется, чтобы ты сжала своими тонкими пальчиками мой член…» – Демар… – простонала она растерянным и дрожащим от возбуждения голосом. Он усмехнулся почти болезненно – тяжело терпеть и изображать из себя терпеливого и понимающего, когда в штанах все стоит, как каменное, а прямо под ним стонет и выгибается самая горячая и сладкая девочка, каких встречал. Почему она вообще его так привлекла? Он учуял ее эмоции еще в небе, находясь так далеко. Как же она хороша… Не терпится оказаться между ее ног и сделать самой счастливой на свете… А, блин, он ведь уже между ее ног… Но не совсем так, как хотелось бы. Но нельзя. Пока контракт не подписан – нельзя. Он никогда не переступит черту, никогда не сделает ничего против желания девушки. Хотя… он может сделать ей приятно, не нарушая условий. – Моя малышка, – прошептал он, поцеловав ее в колено. Она трепетала, дрожала и смущалась от собственного желания, его самого потряхивало, и только драконья выдержка не давала показать это перед ней. «Сейчас, моя маленькая, сейчас я тебе кое-что покажу» – Мил, ты невероятно красива… А потом опустился и приник губами к пульсирующему бутончику. *** Милина застонала, выгнулась, колени как-то сами согнулись и подтянулись к груди. По телу прокатилось что-то необъяснимо-сладкое, горячее. Что он делает… Боги небесные, что он… а…а…а… Мыслей не было. Было только жгучее желание, которое тугой волной отдавалось во всех клетках тела, низ живота пульсировал, наполняясь какой-то тугой пружиной, которая с каждой секундой сжимается все сильнее. Язык дракона вытворял что-то невообразимое – скользил по ее бугорку, надавливал, проникал в самую дырочку, вызывая в ней еще большее напряжение. Он посасывал губами, дул, а когда стал ласкать пальцем у самого входа, влажного и горячего, Милина не выдержала и застонала в голос. – Демар… Демар… Что ты делаешь… А…а… – Да, моя маленькая, – прохрипел он, почти не отрываясь от ее мокрой впадинки, – да, стони, покажи, как тебе хорошо… – Я не знаю… – в каком-то полубреду проговорила Милина, и заметалась по простыни. Все горело, тело, молило о разрядке, а когда смотрела на себя в зеркальный потолок, на то, как между ее ног расположился мускулистый дракон с красными волосами, ее влажная сердцевинка сама по себе сокращалась. Демар потер подушечкой пальца пульсирующий бугорок у нее между складочками, Милину в тысячный раз прошибло жаром – это какое-то мучение, сладкая пытка, он специально над ней издевается, заставляет испытывать слишком много… – М… – про стонала она и сильнее подтянула колени, вытянув носочки, еще больше раскрываясь перед красноволосым, которому, видимо, только того и надо – чтобы она шире раздвинула ноги, сильнее подалась ему навстречу. – Что ты не знаешь? – спросил он хрипло и вдруг с новым напором припал к ее мокрой дырочке и стал лизать. Она закричала, запустив ему пальцы в волосы, стала цепляться за них, выгибаться. Язык дракона затрепетал. Быстро, напористо, умудряясь находить и нажимать на какие-то потайные точки, и ее с каждым разом все сильнее сотрясала какая-то обжигающая, сладкая дрожь… Что же он творит… Что же она творит… Разве так можно… Пружина в нижу живота все сильнее напрягалась, язык Демара все ускорялся, его пальцы сжали ее бедра, притянули к себе, не давая даже возможности отстраниться, прекратить горячую и сладкую пытку. Ее трясло, она стонала, забыв о стеснении, закрывала глаза и чувствовала, как ласки дракона становятся все неистовей, все жарче, а когда открывала – видела в зеркалах себя, с раскинутыми ногами, голую, полностью во власти красного дракона. Как же это заводило, сводило с ума, растворяло остатки разума в каком-то бесконечном удовольствии… Демар приподнял ее берда, еще сильнее прижимаясь губами к ее разгоряченной и пульсирующей сердцевинке, губы плотно сжались на ней, он стал сосать, при этом быстро дразня ее языком, а палец продолжал гладить её мокрую… – А…а…а… я больше не могу! Не могу! А… – застонала Милина выгибаясь, она надеялась так хоть немного отодвинуться от него. Но Демар, сжал крепче ее бедра, будто знал, что именно это она сейчас и попытается сделать, а потом как-то так нажал языком, что мир вспыхнул, Милина закричала, слыша свой хриплый, полный необъяснимой страсти голос сквозь какой-то туман. Все взорвалось сотнями звезд, а пружина, та самая пружина внизу живота, словно резко распрямилась, выкинув ее куда-то в ночное небо. Милина летела в нем. Ощущая, как по всему телу растекается что-то невероятно сладкое, горячее и, в то же время, нежное. Как она все эти годы вообще без этого жила… Она лежала, тяжело дыша, все еще продолжая парить в какой-то невероятной эйфории и таращилась в зеркало на потолке осоловевшими глазами. Демар оказался рядом с ней, прижав к мускулистому и горячему телу, теперь она видит, как они лежат вместе – она нагая в его руках, а он с обнаженным торсом. Как бережно и одновременно крепко он ее обнимает, целует в шею, гладит волосы… Милина не могла вспомнить, чтобы когда-то еще испытывала такое умиротворение, удовольствие и наслаждение. Что он с ней сделал? Что вообще это такое было? Неужели это то самое, о чем хихикали служанки, шепчась по углам? Если да, то теперь она их прекрасно понимает. И почему-то уверена – граф Грасс точно не дал бы ей испытать и крупицы того, что сейчас произошло. Красноволосый, видимо, ощутил ее эмоции – провел ладонью по ее светлым волосам. – Все хорошо, малышка, – сказал он. – Здесь тебя никто не обидит. Тебе же было хорошо? Он еще спрашивает! Ей было! Было лучше, чем когда-либо. Только как-то очень неловко это говорить, глядя в зеркало и видя, как он на нее смотрит. Как гладит ее по волосам, как закидывает ногу на нее, словно не желает, чтобы куда-то делась. – Ну? – с игривой усмешкой подбодрил он. – Что? – Ответишь? Тебе было хорошо? Милина окончательно растерялась – он действительно хочет обсуждать это?! Но дракон приподнялся на локте, к её облегчению скрыв отражение. Зато теперь она видит всего в паре десятков сантиметров хитрое, довольное и улыбающееся лицо с лукавыми желтыми глазами. Ну как в таком положении вообще можно думать? – Или ты не успела понять? – спросил он. – Можем повторить. Милина вспыхнула. Нет, ей все очень понравилось, безумно понравилось, до стыда понравилось… Но надо как-то передохнуть, утрясти все в голове, осознать, что вообще произошло, как она могла испытать такое… – Да, – невпопад пробормотала она. Брови дракона взлетели в притворном удивлении. – «Да» – в смысле повторить? – спросил он, улыбаясь, и положил ладонь ей на грудь, потерев большим пальцем в миг затвердевший сосок. Ее прошибло пламенем, во рту пересохло – нет, она точно не готова к повторению прямо сейчас, как бы невероятно здорово и приятно это ни было. Она просто не вынесет… Надо действительно сделать передышку! – Нет! – выпалила она и тут же растерялась, испугавшись, что таким резким ответом могла обидеть дракона. Поспешно стала объяснять: – В смысле не надо повторять. Точнее… мне понравилось, и я не против… точнее… Просто… Она окончательно запуталась, чувствуя, как теряет связную логическую цепочку потому, что палец дракона продолжает гладить ее сосок, а улыбка и взгляд просто гипнотизируют. – Я понимаю тебя, малышка, – проговорил он, – не будем спешить. Насчет контракта? Я тебя убедил? Готова подписать? Милина сбивчиво сглотнула, из груди вырвался вздох. Что она могла ответить на это? Разве что правду. – Готова, – едва слышно прошептала он.