Глава 16

Эйтан смотрел на нее и едва сдерживался, чтобы не накинуться. Она так соблазнительна в своей невинности, но что самое интересное, Мил даже не представляет, как много в ней страсти. Ничего, он покажет ей. Он и Демар откроют ей целый мир удовольствия. Он видит, с каким огнем она смотрит на него, как в ней все кипит и тянется к нему, но она не понимает, малышка. Горячая, порочная малышка. И это ему нравится. И этот ее блестящий взгляд, который постоянно спускается к его штанам, любопытный, как у кошки. Что ж, любопытство надо удовлетворить. – Хочешь с ним познакомиться? – спросил он, чувствуя, как каменеет член. Черт, ему надо лучше себя контролировать. Девочка, конечно, подписала контракт, но не в его правилах пугать наложниц, и уж тем более брать их силой. Мил покраснела, как земляника, облизала губы, взгляд смущенно опустился. Конечно она хочет, не надо быть эмпатом, чтобы это заметить. Как она мнется, как вздыхает, он чувствует ее зовущий запах девушки, всеми клеточками желающей мужчину. Только сама этого не понимает. И это еще больше сносит крышу. – Не знаю… – пробормотала она и попыталась прикрыть грудь, аппетитную, с торчащими сосочками, которые хочется сжать губами, хочется поглубже вогнать свой ствол ей между ног, двигаться все быстрее, чтобы она извивалась и кончала раз за разом… Эйтан тряхнул головой. «Надо держать себя в руках», – повторил он себе. – Знаешь, – произнес он хрипло и ловким движением расстегнул штаны, – твой взгляд куда красноречивей, малышка. Глаза Мил расширились, она уставилась на его большой возбужденный член и пару мгновений просто сидела и шумно дышала. Ее губы раскрылись, а сама чуть подалась вперед. Черт… ее взгляд похож на прикосновение, это странно и охренеть, как заводит. Но то, что Мил сделала потом вообще едва не лишило его остатков контроля. Своими теплыми и тонкими пальцами она вдруг прикоснулась к красной головке. Эйтан не сдержал хриплый стон, Мил резко одернула руку. – Это больно? – испуганно спросила она, подняв круглые, затянутые поволокой желания глаза. Что она несет? Больно? Как ему может быть больно? Хотя… доля мучений в этом есть, он уже тысячу раз успел представить, как отодрал ее во всех позах, сделал ей так хорошо, что она забыла и о графе Грассе, и о долгах, и вообще обо всем, что не относится к этому замку. А ее пальчики, ее горячие пальчики… Он сглотнул сухой комок и прохрипел: – Нет. Она облизала сочные губы (блин, эти губы, что он хочет сделать с этими губами…) и прошептала: – А можно… – Все, что хочешь, – ответил Эйтан с трудом – в висках пульсирует кровь, в ушах шумит, его член реагирует на нее быстрее, чем он сам, еще немного и в венах засветится огонь. Робко и осторожно девушка вновь коснулась пальцами головки, скользнула ниже по стволу. Дракон чувствовал, как она дрожит, видел, как ее будоражит и заводит все, что сейчас происходит. А когда она обхватила его, он сцепил зубы – черт… тяжело, как хочется ее трахнуть… Но Эйтан смиренно терпел, позволяя ей исследовать его тело, знакомиться с ним и удовлетворять свое неуемное любопытство. Терпел, когда она стала гладить его вверх вниз, ласкать, гладить… Охренеть можно… «Малышка, ты даже не представляешь, с чем играешь…» *** Мил распирало от целого букета новых, непонятных и будоражащих чувств. Она даже представить не могла, что смотреть, трогать мужской… орган может быть так приятно. Твердый, упругий, он как что-то магическое притянул взгляд и не отпускает. Она даже не могла взглянуть на кубики пресса (а они тоже очень привлекают) – вниманием всецело завладел этот поднятый ствол. Она сама не поняла, как случилось, что стала трогать его, боги… какой он теплый, от ее движений он становится все напряженнее. – Такой твердый… – проговорила она, наклонившись, при этом продолжая сидеть на столе. Дракон стоит перед ней молча, только тяжело дышит, а когда все же нашла в себе силы поднять взгляд, обнаружила, что он смотрит на нее сверху вниз абсолютно черными, заполненными звездными всполохами глазами. – Нравится? – спросил он глухо. Милина растерялась. Ответить правду или сохранить приличия? Она ведь никогда не думала, что с ней случится такая встреча, что согласится на контракт с драконами. Да еще на какой контракт! Хотя… какие приличия. Вчера Демар делал языком у нее между ног такое, что даже вспоминать стыдно. Но как приятно… Аж мурашки по коже. А сейчас она сидит, склонившись над стволом Эйтана и самое невероятное – ей это нравится! Как это вообще возможно?! Как? Как это может быть? И все же это происходит с ней. Ей хотелось этой близости. Хотелось получать это невероятное удовольствие, невообразимый кайф. И еще хотелось его давать. Самой делать приятное и нести радость. Никогда прежде Мил не испытывала ничего подобного – граф Грасс вызывал лишь отвращение и презрение, к родителям она испытывала почтение и дочернюю любовь, а к сестре относилась с глубокой нежностью. Но сейчас, рядом с этими драконами, с ней творилось что-то удивительное и волшебное. Где-то внутри словно расцвело дерево с бесконечным множеством плодов, и стало как-то естественно их дарить. Ведь она переполнена этим невероятным чувством. Ладонь Эйтана легла ей на голову, он провел по волосам, продолжая смотреть на нее ошалевшим взглядом. – Нравится? – повторил он. – Да… – наконец решилась ответить Милина. А потом вновь наклонилась к его затвердевшему под ее пальцами члену. Странно, но он кажется таким красивым, будто в нем сейчас собрана какая-то магическая энергия, словно он вот-вот засветится. И эта гладкая головка, так и тянет коснуться губами, скользнуть языком, он как конфета, сверкающий леденец… Продолжая обхватывать его пальцами, Мил в каком-то полусне наклонилась еще ниже и обхватила его губами, язык сам как-то скользнул вокруг головки – как же это заводит. Дракон застонал, его пальцы сжались на ее волосах. От этого властного жеста между ног стало еще мокрей, жар там стал нестерпимым, как же хочется его ласкать… хочется быть беззащитной и податливой в его руках…. Что с ней такое… Но этот твердый и сладкий ствол буквально сводит с ума, нет сил оторваться. Все внутри горит… Она хотела вобрать его глубже, но не успела – Эйтан легонько, но настойчиво потянул ее вверх, пришлось выпустить головку, Милина с досадой простонала и подняла на него растерянный взгляд. – Я что-то не то делаю? – спросила она. Дракон, продолжая бережно сжимать ей волосы, провел сухим пальцем по губам, а потом поднял и приник поцелуем. Он оказался таким жарким, таким страстным, что Милина застонала, обвив руками его шею, а потом ощутила его пальцы у себя между ног. Что он делает… как приятно… Как… – М… – простонал она ему в рот, потому, что поцелуй дракон, видимо, прерывать не собирался. Одна его рука надежно прижала ее к могучему торсу, а пальцы другой дразнили ее набухший бугорок. Он стал таким чувствительным, мамочки… Ей хотелось кричать, хотелось, чтобы его палец оказался внутри… Он на секунду оторвался от ее губ, палец при этом продолжал движения вокруг сердцевинки, дерзко, умело, настойчиво, будто знает о потайных точках, в которых ей особенно приятно. – Хочу, чтобы тебе было хорошо, малышка, – прохрипел он, глядя, как от страсти искажается ее лицо, как она запрокидывает голову, подставляя беззащитную шею. Как же ей невыносимо приятно… Тело гудело, по коже буквально носились мурашки, а в венах все кипело. Неужели так каждый раз? Тогда не удивительно, что служанки так часто убегали куда-то на сеновал. Низ живота сжимался тугой пружиной, все ее существо сосредоточилось где-то там, мысли исчезли, разум превратился во что-то древнее, желающее лишь одного – продолжения этих безумных ласк. Эйтан стал осыпать ее шею и ключицы поцелуями, Милина в беспамятстве выгнулась, подставляя ему грудь, подаваясь на встречу пальцам, раскинув перед ним ноги… Он должен ей помочь, должен позволить ей разрядиться, это же так сладко и так невыносимо… – Тебе хорошо, малышка? – прошептал Эйтан ей у ухо. – Да… – едва уловимо отозвалась она. – Громче. – Да… – Не слышу, маленькая… – сказал он, сдавив бугорок между пальцев так умело, что Милину буквально взорвало. – Да!!! – закричала она, теряя жалкие остатки разума, которые еще теплились в ней. – Да! Дааа!!! Спина сильно выгнулась – как чудесно! Как ей чудесно! Эти пальцы, боги небесные… И его сладкий член… как хотелось его ласкать губами… Низ живота свело сладким спазмом, по телу одна за другой прокатились несколько горячих волн, все задрожало, а перед глазами вспыхнули звезды. Там, между ног, словно что-то выплеснулось, Милина уцепилась за плечи Эйтана, боясь, что сейчас провалится в эту бесконечную звездную бездну. Но дракон не прекращал двигать пальцами, он все описывал круги вокруг пульсирующего почти болезненного бугорка, поглаживая влажный вход. И Мил ощутила, что в ней поднимается новая волна жара. Да как же это… Она сейчас снова… – Эйтан… – закричала она. – Эйтан… – Да, моя малышка, кричи. Кричи, сколько хочешь… – Да… Пожалуйста… Его палец буквально на сантиметр проник внутрь, Милина всхлипнула, подавшись навстречу, чтобы вобрать его глубже, но Эйтан дразняще отстранил палец и продолжил терзать сердцевинку. – Что пожалуйста? – прохрипел он ей в рот. – М… – захныкала Мил, не зная, как остановить это безумие ином способом, кроме как поддаться, насладиться. – Чего ты хочешь? – не отступал дракон и вдруг убрал пальцы, но через миг потерся горячей головкой о самое чувствительное место. – Как у тебя здесь мокро, Мил… От этого прикосновения у нее буквально сорвало крышу, между ног вспыхнуло, какое-то нестерпимое желание охватило все ее существо. Как он мучает ее, как он искусно и сладко мучает ее… Волна подходила, готовясь второй раз излиться каким-то безумным всплеском. Мил инстинктивно развела ноги шире, а дракон продолжал водить головкой вверх вниз, с каждым разом все больше приближая Милину к вершине этого безумия. Она уже не соображала, где находится, что происходит – хотелось только одного – ощутить наполненность внутри… – Ну? – прошептал дракон и остановил головку у самого входа, сочащегося и горячего, все внутри сократилось в предвкушении невозможного удовольствия. Милина закричала: – Тебя! Хочу тебя! Эйтан… Я хочу тебя! Она слышала себя словно сквозь пелену тумана, все клеточки организма желали только одного, и все было не важно. Хотелось лишь насытить, удовлетворить этот нестерпимый голод, терзающий все ее тело. – Моя малышка… – прошептал дракон и отстранился. Милина сперва даже не поняла, что произошло. Резко стало как-то холодно и одиноко, только что она готовилась взмыть к вершинам мира, а сейчас все куда-то делось. Осталось лишь жгучее чувство желания, а голод превратился во что-то огромное, она даже не знала, как это назвать. Пока она растерянно хлопала ресницами и пыталась понять, что происходит, дракон застегнул штаны, спрятав свой волшебный орган. Его глаза все еще черные, как звездная ночь, дыхание тяжелое, смотрит затянутым поволокой взглядом. Она видит, ему же тоже хочется, хочется насладиться. Так почему же он все прекратил? Почему так измотал ее и не дал возможности сделать приятное ему? Ему ведь было приятно, когда она обхватила губами его член. Она чувствовала это, слышала это. – Я что-то сделала не так? – прошептала она и с запозданием уловила в своем голосе дрожь, а глаза предательски защипало. – Я обидела тебя? Дракон чуть наклонился, заглянув ей прямо в глаза, и провел пальцами по губам. – Нет, моя малышка, – проговорил он все тем же хриплым голосом. – Ты умница. Но некоторые блюда требуют выдержки. Потом поцеловал ее в лоб и, развернувшись, широкими шагами вышел из комнаты.