Глава 28

Мил вообще не поняла, что это было. Сперва он возбудил ее так, что звезды перед глазами засверкали, потом тянул, а потом… ушел. Или это часть игры? Хорошая игра, ничего не скажешь. Самое смешное, что она согласилась на правила этой игры. Ей нравится. Нравится это томительное ожидание, нравится чувствовать тягучее предвкушение, это острое послевкусие, грубоватая и властная манера Эйтана… Если Демар легкий, ясный, как праздничная вспышка во всем теле, то Эйтан словно пряный десерт с ноткой корицы и кардамона. Самое дикое во всем этом – ей хочется обоих. Это странно и, в то же время, так же естественно, как дышать. Правда ум пока никак не может этого осознать. Она ведь воспитывалась в Лаоровых равнинах, среди людей, там не принято иметь сразу двух парней. И как ей быть? Особенно учитывая, что она просто у них на контракте. Хотя… Эйтан при бывшей назвал ее их девушкой. Почему? Он действительно так считает ил решил просто насолить той, которая предпочла ему императора? Мил вздохнула, сколько всего с ней случилось за последние несколько дней. Многим и за всю жизнь такого не пережить. Подождав минут пятнадцать, пока сердце перестанет прыгать загнанной белкой, дыхание успокоится, а низ живота прекратит ныть и тянуть в сладких спазмах, она поднялась и оправила платье – не стоит показываться гостям в растрепанном виде, даже если в Рибейских горах трижды приняты такие вот развлечения. Затем тихонько приоткрыла штору – вроде никто не смотрит в ее сторону, каждый занят чем-то своим. Кто-то танцует, кто-то хватает у разносчиков бокалы с игристым ледяным, многие разбились на группки и что-то обсуждают, то там, то здесь слышится заливистый смех. Фух. Никому нет до нее дела. Выскользнув из укрытия, Мил с невозмутимым видом прошла к разносчику и цапнула бокал – нужно ведь выглядеть соответственно и не вызывать подозрений. Почему-то казалось, если ее увидят без дела, сразу поймут, чем она занималась. Но, к счастью, спустя пять минут никто не тыкал в нее пальцами, не хихикал в углу и не пытался обидеть. В конце концов, Мил расслабилась, даже присоединилась к небольшой компании девушек, которые горячо обсуждали наряды присутствующих. Не то, что бы Мил сильно нравилась эта тема (с большим удовольствием она послушала бы парней с их вечными поисками правды), но не была уверена, что ей стоит без разрешения общаться с другими мужчинами на приеме. К тому же девушки оказались очень отзывчивыми. Все четверо – жены драконов, веселые и легкие. Выяснилось, что одна из них из семьи де Платериев, тех самых, кто устраивает прием в этом замке. Из разговора Мил поняла, что для Эйтана и Демара эта вечеринка очень выгодная. Во-первых, им действительно хорошо заплатили (Мил уже запомнила, что драконы расплачиваются не деньгами, а сразу целыми приисками, копями и жилами), во-вторых, прием на который прилетает сам император сильно повышает престиж, ну и в-третьих, какой нормальный дракон откажется блеснуть своим богатством перед другими. Так же выяснилось, что какая-то Лакризия де Гаренис перегнула с белилами для кожи и теперь похожа на мраморную статую. Николин де Сазар зря обрезала волосы, они слишком кудрявые и теперь торчат одуванчиком. А наложница дракона с запада Рибейских гор, Бришка Корзилин, кажется забыла, что она наложница дракона, а не всех остальных – слишком уж сильно заигрывает с двумя совершенно чужими драконами. Кто все эти люди и драконы Мил даже не пыталась запомнить, но на всякий случай поглядела по сторонам, мало ли, эта Бришка и на ее драконов позарится. Но ни Эйтана, ни Демара не видно. Скорее всего, всецело заняты делами с императором и главой семьи де Платериев. Разумеется, она и так понимает – подобные вечера лишь прикрытие, самое главное происходит в кабинетах за закрытыми дверьми. Поэтому продолжала делать то, что ей положено – веселиться и веселить народ (раз уж ее обязали быть на этом вечере). Тем более, компания у нее подобралась хорошая. И даже Хитора, которую, видимо на подписание серьезных документов не позвали и теперь ей приходится с величественным видом прохаживаться между гостей, не испортила настроения. – Не обращай внимания, – посоветовала одна из новых подруг. – Всем известно, что Эйтан – дракон слова. Если он теперь с тобой, значит с ней у него уже ничего нет и быть не может. Мил хмыкнула, проводив взглядом императорскую жену (императрицей почему-то язык пока не поворачивался ее назвать). – Эйтан же не враг себе, соревноваться с императором. – Ну это тоже, – согласилась девушка, – но дело же не в этом. Мил хотела спросить, в чем же дело в действительности, но Хитора обернулась, будто чувствует, что речь о ней и послала ей такой глубокий и пронзительный взгляд, что Мил как-то оробела и быстро отвернулась к подругам. Бывшая Эйтана будто просмотрела ее насквозь. Неужели почувствовала в ней соперницу? Мил постаралась выгнать эти мысли – что-то, а с такой львицей ей точно не тягаться. Остается надеяться, что Эйтан действительно к ней охладел. С этими женами драконов (которые, кстати совершенно спокойно отнеслись к тому, что она наложница Демара и Эйтана. Видимо это действительно в Рибейских горах самая нормальная норма), они обошли массажные залы, бассейны с минеральной водой, где их чуть не искупали прямо в платьях. В музыкальных залах взяли несколько уроков игры на рояле, арфе и гитаре, потом пошли на террасы и играли в пятнашки. Ближе к полуночи устали настолько, что повалились на стулья за одним из столов, накрытых на утесах и каждая опустошила, наверное, по тарелке запечённой тыквы в меду и пряностях с шоколадной крошкой. Мил запила все это сладким морсом из ягод и отвалилась на спинку. – Спасибо, что взяли меня к себе, – проговорила она с благодарностью. Девушки отмахнулись, та, что сидела ближе всех, Кирин де Жастес, сказала: – Да брось. Ничего такого. – Все же я не из высшего сословия, – осторожно заметила Мил. Все та же Кирин проговорила, отправляя в рот воздушную зефирку: – Нас тут половина не из высшего. Драконы на это не сморят. – Мне все об этом повторяют, – отозвалась Мил. – Но верится с трудом, если честно. Меня едва не продали в уплату долга лорду, который в жизни меня бы не сделал женой потому, что я не его сословия. Кирин повторила, облизывая пальцы: – Я тебе говорю, у драконов все по-другому. Они на это не смотрят. – А на что смотрят? – не унималась Мил. Ей действительно хотелось понять, что для этих величественных созданий, которые вдруг вызвались ей помочь (пусть и со своими условиями – эти условия ведь ей в итоге понравились), важно. Девушки как-то растеряно переглянулись и пожали плечами. Кирин ответила: – А кто их знает. Но все в курсе, что стать наложницей, а то и женой дракона имеет шанс каждая. Весь вопрос в том, что внимание они обращают далеко не на всех. У них ведь встроенные в организм какие-то чувствительные фибры. – Это что еще? – встрепенулась Мил. – Точно не знаю, – сказала Кирин, – но приблизиться к себе позволяют только тем, на кого реагируют эти самые фибры. На кого-то больше, на кого-то меньше. Мне повезло. Не знаю, что именно мой дракон де Жастес во мне учуял, но я счастлива дарить ему свою любовь. Если бы не он, так бы и осталась в южных землях выращивать батат. – Ты из фермеров? – не поверила Мил. До нее только сейчас дошло, что Кирин смуглее остальных, такой цвет кожи бывает только от долгого пребывания на солнце, темноволосая с большими миндалевидными глазами. Кирин кивнула и гордо расправила плечи. – Да. Моя семья работала на плантациях батата. И мои предки. И мои дети тоже работали бы на этих… тьфу… плантациях, если бы де Жастес не украл меня. Мил даже вперед подалась. – Он тебя украл? – Прямо из-под носа у надзирателя, когда тот орал на меня за то, что медленно работаю. А я тогда, между прочим, два дня не ела. Де Жастес налетел, как смерч сцапал меня в лапы и унес в Рибейские горы. Я в тот же вечер с ним переспала. Девочки, он просто нереальный любовник… у нас с ним каждый раз, как заново… Лицо Кирин стало мечтательным, глаза поднялись к звездному небу, а Мил ощутила, как теплеют щеки – обсуждать интимную часть отношений с драконами она пока не готова. – Я освежиться схожу, – проговорила она и поднялась. Её новые подруги заулыбались – очевидно поняли, что она смутилась, но настаивать, чтобы осталась никто не стал. Оставив стол и шумную компанию позади, Мил вышла к пустому и широкому балкону во весь утес и полной грудью вдохнула свежий ночной воздух. Здесь в горах он даже какой-то сладковатый, сразу насыщает и будто придает сил. В Лаоровых долинах все же дышится не так свободно, хоть там и ее родина. Снежные шапки блестят в звездном сиянии, из зала доносится мелодичная музыка. Удивительно. Неужели она урвала кусочек счастья? Кто бы мог подумать, что ей так повезет, что обретет сразу двух мужчин, которые пусть и временно, но заботятся о ней, тем более, что эти мужчины – драконы. Два сногсшибательных парня, такие разные, но уже почему-то такие родные. Даже если они не захотят знать ее после окончания контракта (а такое может быть, об этом она уже в курсе), все равно в душе останется тепло. А сейчас надо просто наслаждаться этим счастьем. Мил снова сделала глубокий вдох и улыбнулась, но полностью выдохнуть не смогла – пришлось замереть, потому что в бок уперлось что-то холодное и острое. – Вот и всё, тварь, – раздался злой шепот над ухом, и Мил с холодком узнала этот голос.