Глава 27

У Мил в голове прямо вспыхнуло – где она слышала это имя? А через секунду поняла – служанки! Лина-Тина назвала бывшую возлюбленную Эйтана Хиторой! Так вот к кому она ушла! А девица-то не промах, и губа ой какая не дура. Ушла прямиком к императору! Вот это ничего себе. Все замерли, по залу прокатился легкий шепот, Мил ощутила, как Черный дракон рядом с ней напрягся, хотя внешне остается все таким же спокойным и сосредоточенным, взгляд устремился к широкой арке, из которой прежде появлялись гости, а сейчас томительная темнота. Краем уха Милина уловила шепот каких-то девиц. Они старались, чтобы их не услышали, но до Мил слова все равно долетели. – Очуметь, она явилась сюда после всего? – Совсем стыд потеряла. – Не удивительно, что Эйтан такой суровый и серьезный. А я так надеялась, что однажды он возьмет в наложницы меня… – Подбери слюни, подруга, у них с Демаром новая игрушка. – Игрушка? Сама разуй глаза. Не видишь, как они над ней трясутся, пылинки сдувают. Платье стоимостью в половину прииска. Думаешь с собой привезла? Нет, подруга, ей подарили его драконы. Дура Хитора, что такого дракона отвергла. Мил обернулась, ища взглядом тех, кто мог бы так беззастенчиво шептаться прямо за спиной у Эйтана де Тенебриса, но так и не обнаружила – все стоят с распахнутыми глазами и в ожидании раскрыли рты, таращась на арку. Эйтан, вероятно, тоже слышит разговор этих двух куриц, но не подает вида. Стоило Мил отвернуться, снова раздался едва различимый шепот: – Дура, не дура, а охмурила императора. – Ну да. Тут уже ничего не сделать. С таким соперником не посоревнуешься. Эйтан слишком умный, чтобы бросать вызов императору драконов. – Но Эйтан очень силен, – заметила вторая девушка. – Конечно силен, – согласилась первая. – Только если бы победил в битве с императором, началась бы гражданская война. Я же говорю, дурында ты, Эйтан слишком умен, чтобы рисковать всеми Рибейскими горами. Мил развесила уши. Неужели Эйтан действительно был влюблен? И все, что говорили служанки – чистая правда. Выходит, она единственная, кто был не в курсе этой истории. Даже немного обидно. С другой стороны, Рибейские горы оказались для него важнее этих отношений. Может эта его бывшая Хитора не такая привлекательная? Но эта мысль рассыпалась в прах. Из арки в зал рука об руку вошла пара, по которой сразу ясно – это чета правителей. Император молодой, высокий с абсолютно золотыми волосами до плеч, будто они сделаны из позолоченных нитей (как такое вообще может расти из головы – не понятно). На нем золотой жилет на белой рубашке и темные штаны, тоже золотые. Остролицый, красивый, строгий. А рядом девушка. Ослепительная и величественная настолько, что Мил невольно ощутила себя букашкой. Она сразу поняла – это и есть та самая Хитора. В огромном, пышном платье на каркасе (по-другому оно бы не держало такую округлую форму), из красно-желтой ткани, усыпанной таким количеством драгоценных камней, что Мил прищурилась от блеска. И как только не падает под такой тяжестью! Декольте – вообще не декольте, а глубокий треугольный вырез до середины живота, задрапированный прозрачной мерцающей тканью. На шее огромный бриллиант, пальцы тоже в камнях, в высокой прическе из каштановых волос мерцают шпильки и заколки с кристаллами. Она шикарна. Шикарна, как может быть шикарна девушка, сумевшая выбраться из бедности в высший свет. Это почему-то так сильно бросилось в глаза, что первое броское впечатление от этой Хиторы слегка померкло. И все же, она шла, держа ладонь на ладони императора. Это стоило уважения. Наверное. Когда монаршая пара двинулась к ним, гости один за другим стали приседать в глубоких поклонах. Мил не сразу поняла, что вообще происходит, и, лишь когда они приблизились так, что смогла разглядеть цвет подводки на веках у Хиторы, дошло, что тоже не мешало бы поклониться. Она хотела провалиться в такой же глубокий реверанс, как и рядом стоящая девушка, но Эйтан не дал. Позволил лишь слегка присесть, а сам деликатно поклонился императору. – Ваше императорское величество, – сдержано поприветствовал он монарха. – Рады приветствовать вас в нашем скромном доме. – Не скромничайте, дракон де Тенебрис, – с улыбкой, от которой у Мил почему-то по спине прошел холодок, ответил император и покосился на нее. – Вам всегда удавалось украсить замок самыми изысканными драгоценностями. – Благодарю. Честь получить одобрение лично от вас, – все так же сдержанно отозвался Эйтан. Мил обратила внимание, что на Хитору он не взглянул ни разу. Неужели у него к ней остались чувства? Это почему-то разозлило. Конечно, никто не имеет права указывать, кого любить, но эта хищница поступила с ним подло, разве может он продолжать ее любить после такого? Хитора, в свою очередь, без стеснения разглядывала Мил. Карие какие-то водянистые глаза блуждали вверх-вниз, словно оценивали, сколько стоит ткань, нитки, камни на ее платье, откуда серьги, сколько карат в вышивке на вырезе… Особенно долго он задержался на кулоне, что сверкает у нее на шее. Можно подумать император не дарит ей драгоценности. – А не представишь ли нам свою подругу? – вдруг спросила Хитора сладким голосом и ослепительно улыбнулась во все белоснежные зубы. Мил почему-то захотелось провалиться сквозь этот мраморный пол до самых гномьих недр (они наверняка где-то есть в шахтах Рибейских гор.) Вот разговаривать с ней у нее точно сейчас настроения нет. Мало того, что не может разобраться в своих чувствах, (шутка ли – тянуться сразу к двум драконам, которых толком-то и не знаешь!), так еще и объявилась бывшая Эйтана и ехидно любезничает. Ну приплыли. Хитора ведь догадалась, что она просто наложница по контракту. И пусть все только и мечтают о таком статусе, Хитора будет смотреть на нее с пренебрежением. И это ужасно. – Почему нет? – отозвался Эйтан, разрушив последнюю надежду Мил поскорее скрыться от этой пираньи. – Это наша с Демаром девушка. Милина Оливер, уроженка Лаоровых равнин. Мил едва равновесие не потеряла, хорошо, что Эйтан держит ее за талию, иначе грохнулась бы. Каждое сказанное слово буквально огорошило. Он назвал ее девушкой!? Их девушкой!? Это как вообще??? Она не знала даже, что ее больше ошеломило – факт того, что оказывается, она не просто их наложница, а их девушка, или то, что она является девушкой сразу двоих. Или может у них тут в Рибейских горах это норма? Но долго рассусоливать с эмоциями не пришлось – Хитора скользнула по ней очередным оценивающим взглядом. Пришлось натянуть улыбку и проговорить: – Очень приятно. Много слышала о вас. Миля ляпнула это быстрее, чем у спела подумать, брови императорской жены подскочили. – И что же? – спросила она любезно, но Мил показалось в голосе угроза. – Только самое хорошее, – поспешила оправдаться она и улыбнулась еще шире. Боги небесные, когда же они пойдут дальше. Или правителям положено донимать хозяев замков? Пусть она и не хозяйка, но, ее они все равно донимают. Правда похоже, интерес к ней проявляла только Хитора. Император же уже искал взглядом кого-то еще, а когда он остановился на Демаре, который широко улыбаясь и раскинув руки, словно идет обнимать строго друга, шагает к ним, на лице снова появилась сдержанная улыбка. – Красный дракон де Волирэй, – как-то радушно и совсем не по-императорски произнес император и в самом деле пошел обниматься с Демаром. Брошенная Хитора поджала губы и поспешила следом, будто все так и задумано и это вообще норма в их отношениях. – Ваше императорское величество Арис де Фламер, – отозвался Демар. Пока они обнимались и хлопали друг друга по спине, приводя в полное замешательство гостей и Хитору, которая изо всех сил старается выглядеть леди, Эйтан чуть отвел Мил в сторону, где она смогла, наконец выдохнуть. – Ну и мегера, – честно призналась она, глядя, как Демар повел императорскую чету к семейству де Платериев, которые уже сами кинулись навстречу, приседая и рассыпаясь в поклонах. Эйтан проговорил, глядя им вслед: – Пускай этим занимается Демар. У него всегда получается веселить народ. Да и императором знаком еще школы огня. – Играет Демар божественно, – мечтательно произнесла Мил, а когда Эйтан перевел на нее вопросительный взгляд, поспешно добавила: – А ты очень умный и сильный. Черный дракон хмыкнул. – Тебе не надо меня успокаивать и задабривать. – Я не… – Я самодостаточен, малышка. Мил растерялась. То есть ей показалось, что он все еще влюблен в эту расфуфыренную змею? Или все-таки нет? – А как же эта история с Хиторой? – все же спросила она. – Значит, тебе уже разболтали? – ухмыльнулся мрачно Черный дракон, а потом сгреб Мил в охапку и вместе с ней ввалился в какую-то крохотную нишу за тяжелыми занавесками. Здесь оказалось так тесно и темно, что Мил сразу ощутила дразнящий запах дракона, его жар, его страсть. Он заломил ей руки за голову, прижав к стене, Мил задохнулась от головокружительного желания, которое откуда-то налетело внезапным вихрем. В полумраке в темных глазах дракона мерцают звезды и молнии, слышно его тяжелое дыхание, и сама она дышит часто-часто, грудь поднялась и норовит выпасть из выреза. – История с Хиторой, – проговорил Эйтан, зацепив пальцами другой руки вырез и потянув его вниз, – тебя не должна касаться, моя малышка. Он освободил одну грудь и стал гладить большим пальцем в миг затвердевший сосок. Мил натужно выдохнула, выгнув спину – он затащил ее в какой-то угол, прижал к стене, придавил своим горячим телом, дразнит ее… а ей это нравится! Мамочки, его руки такие нежные, а ведь это только руки. Пока только руки… – Эйтан, тут люди… – попыталась слабо сопротивляться она. – Тебя это смущает? – усмехнулся Черный дракон шепотом, – хотя людей тут не так много. В основном драконы. Он прижался сильнее, и Мил ощутила сквозь ткань платья его затвердевший в штанах бугор. Она уже знала, сколько удовольствия, сколько наслаждения может принести то, что в них находится, и низ живота сладко заныл. А что будет, если они с Демаром и Эйтаном… Она что, всерьез об этом думает? – Смущает? – повторил Черный дракон и оставив съеженный сосок, стал плавно задирать юбку. – Да… – растерянно прошептала Мил, все больше возбуждаясь от происходящего. – «Да» – смущает? Или это какое-то другое «да»? Мил не смогла ответить, потому что задохнулась, когда его ладонь заскользила по внутренней стороне бедра вверх. Он не остановится, он так медленно и мучительно-ласково это делает… Боги, Эйтан… – Сейчас посмотрим, сильно ли ты смущена, – прошептал Эйтан ей в ухо и продолжая держать ее руки за головой. В таком беззащитном положении она чувствовала себя такой уязвимой, такой беззащитной и, одновременно желанной, что сама ощущала, как заводится от этого. Кто бы мог подумать… Он коленом заставил ее раздвинуть ноги, а потом горячие пальцы коснулись ее пульсирующей сердцевинки. – М… – простонала Мил, закусив губу. Что он с ней делает… Их же могут услышать… Эйтан погладил ее маленький бугорок. – Кажется ты врушка, малышка. Это не похоже на смущение. Тут все мокрое… Мил инстинктивно развела ноги шире, раскрываясь перед ним еще сильнее. Его пальцы стали гладить ее там, дразнить, погружаться, заставляя, дышать еще чаще и со стонам кусать губы. – Эйтан… Эйтан… – шептала она. Она сейчас сума сойдет от его прикосновений. Этот жар в теле, это безумное напряжение между ног, она хочет его, хочет этого дракона… – Да, моя малышка, – хрипел он, покрывая поцелуями ее ключицы, покусывая шею, придавливая так, что у нее перехватывало дыхание. – Тебе нравится? – Да, Эйтан… Она уже теряла голову, теряла себя, растворяясь в бесконечном блаженстве, которое дарили руки Эйтана. Мил уже готова была закричать, просить умолять его, чтобы больше не тянул, не мучил, потому что ей до безумия хочется почувствовать его в себе, его твердый горячий ствол… Он словно услышал ее желание – одно движение и Мил ощутила твердую и упругую головку у влажного входа. Ее всю сотрясло от предвкушения, тело само стало подаваться вперед, умоляя скорее вобрать в себя его целиком. – Хочу тебя… – прошептала она, шевеля бедрами и пытаясь насадиться на его член. Но Эйтан словно нарочно медлил, растягивая удовольствие, мучая и себя, и ее. Мил постанывала, сотрясаясь от волн страсти, которые пульсируют откуда-то с низу, грудь потяжелела, мир сузился до Эйтана. Он специально так долго… М… но как же это сладко, как это безумно приятно… – Хочу тебя, Эйтан, – опять прохныкала Мил, – Эйтан, пожалуйста… – Хочешь? – прошептал Черный дракон, подхватив ее под ягодицы и чуть продвинув член в нее. – Даааа… – простонала она, пытаясь обхватить его ногами, чтобы быстрее, глубже вогнать его в себя. Но дракон продолжал медлить, мучая ее сладко и неистово. Мил раздосадовано простонала, боясь, что кто-то из гостей ее услышит. Низ живота уже сам сокращался, требуя, умоляя о сладкой разрядке. Мир вертелся, перед глазами вспыхивало, тело наполнилось какой-то дикой истомой. Хотелось кричать и подаваться вперед, чтобы его твердый ствол двигался в ней, чтобы его руки мяли ее тело, чтобы… – Чего ты хочешь, малышка? – еще немного насадив ее на себя, спросил черный дракон. Мил почти не соображала. Тело горело, кровь горела, между ног горело и текло, она чувствовала, как она сочится от желания. Что он с ней делает… – Эйтан, – простонала она, впившись ноготками ему в спину сквозь рубашку. – Чего хочешь? – повторил он хрипло. – Хочу, тебя… – всхлипнула Мил, – хочу, чтобы ты взял меня… Эйтан, пожалуйста, ты сводишь меня с ума… – Наконец-то, моя малышка… – прошептал он и стал еще медленней погружаться в нее. Мил простонала от этой безумной и сладкой пытки, и захныкала, когда он снова остановился. – Черт, – выругался Черный дракон. – Почему сейчас… Он резко вышел из нее, вызвав почти болезненный всхлип. Ну почему… Быстро оправил ей платье, отпустил руки. Мил упала бы, если бы дракон ее не держал – ноги не слушались, голова не соображала, тело молило о продолжении. Разве она его чем-то обидела? Почему он остановился? Все ведь было так сладко, так хорошо… как же хочется, чтобы он снова оказался в ней, там все пульсирует, все горячее и мокрое… – Что случилось? – хрипло и еле ворочая языком спросила Мил, цепляясь за Эйтана и за стену позади себя. – Демар зовет, – проговорил дракон. – А нельзя… потом? – с надеждой произнесла Мил. Дракон покачал головой с полумраке. – Дело с подписанием договоров на императорские прииски, – сказал он таким же охрипшим от желания голосом. – Нужно мое присутствие. В голове у Мил шумело, казалось, она и впрямь сейчас потеряет сознание. Эйтан, быстро дышал, приводя себя в порядок, буквально через несколько секунд, усадил ее на мягкий диванчик, который оказался в углу этой ниши (видимо, такие ниши придумали как раз для таких целей) и сказал: – Прости, малышка, мы закончим в следующий раз. Не сомневайся. Потом поцеловал в губы и выскользнул за штору, оставив Мил в распаленной и возбужденной в полумраке ниши.