Глава 31

После того, как Демар с императором де Фламером окончательно замучили Эйтана своими панибратскими разговорами в процессе обсуждения деталей договора по передаче средне-центральных приисков в ведомство де Тенебрисов и де Волирэев, Черный дракон кое-как освободился от них. До боли в штанах хотелось закончить то, что они с Мил начали в укромном уголке зала. Едва вспомнил ее запах, ее горячее и тяжелое дыхание, ее приглушенные стоны и смущенно закушенные губы… Ох, девочка, что ж ты делаешь с ним… Демар ведь уже успел побывать между ее стройных ножек. Но он любит растягивать удовольствие. Есть в этом особый смак, особая острота. И Мил, кажется, такой подход тоже по душе. Он очень быстро (даже слишком быстро для того, у кого в штанах все поднимается), направился по коридору. Решил срезать через проходы слуг, уже через несколько минут оказался рядом с библиотекой – отсюда до главного зала вообще рукой подать. Но приоткрытая в библиотеку дверь его задержала. Может малышка Мил снова решила почитать? Он с удовольствием ей составит компанию. Вот только заниматься они будут не чтением, совсем не чтением. Давя предвкушающую улыбку, Эйтан скользнул внутрь, и с трудом сдержал разочарованный выдох – на диванчике сосредоточенно таращится в какой-то фолиант Хитора. Эйтан помрачнел. Он давно отпустил все чувства к этой девушке, никакой любви между ними не осталось и в помине. Только холодная и отчужденная доброжелательность, которая требовалась в обществе. И все же видеть ее здесь, в библиотеке (вообще-то одном из самых укромных мест в замке, куда посторонних пускать не особо хотелось ни ему, ни Демару) очень странно и не по себе. особенно после того, как на этом самом диване лежала теплая и мягкая Мил. Хотя Хиторе должное отдать стоило – целей она добиваться умела. Сейчас она сидит, хмуря идеальный лобик, взгляд внимательно бегает по строчкам. С чего вдруг она воспылала интересом к книгам, еще и в их библиотеке? Или это очередная ее уловка? На них она всегда была щедрой. – Эйтан, с каких пор вы стали дарить своим наложницам такие украшения? – спросила она, не поднимая головы. Черный дракон фыркнул – конечно, что еще могла спросить девушка, чьи интересы можно оценить приисками и жилами. – А тебя только это волнует? – спросил он и прошел глубже, наклоняя голову и пытаясь посмотреть на корешок книги на ее коленях. – Что ты делаешь здесь? – Волнует не только это, – отозвалась Хитора, все еще внимательно вчитываясь в страницы. – Я просто не понимаю, зачем такой кулон. Поморщившись, Эйтан скрестил руки на груди. Ну конечно, как еще могло быть. Ей всегда мало. Ей было мало его любви, мало, когда осыпал ее камнями, мало того замка, что он выстроил ей из сверхпрочной породы и в котором по слухам она бывает лишь на праздники. И вот теперь она предъявляет ему что? Какой-то кулон на шее их девочки? Как ожидаемо. – Тебе разве не хватает всей Драконьей империи в Рибейских горах? – спросил он небрежно, стараясь не показывать гнев, который вдруг вспыхнул черным пламенем. – Теперь тебе нужна еще и эта побрякушка? Хитора, ну правда, твои аппетиты меня удивляют. Девушка, наконец оторвалась от чтения и подняла на него большие водянистые глаза. Эйтан отметил, что время, проведенное с императором сделало ее строже, во взгляде появилась проницательность (хотя этого у нее всегда было не занимать, не только ведь за красоту он ее когда-то полюбил), на лбу образовалась крохотная морщинка, которой она видимо, даже не стыдилась – такие морщинки признак частых размышлений и усиленной работы ума. А в роли императрицы умом пользоваться приходится часто. «Да, Хитора, забралась ты высоко. Очень высоко. Без крыльев падать больно, если только твой император не подхватит.» Но Этан итак знал, упасть этой девушке никто уже не позволит – крепко, очень крепко она укоренилась в императорском дворце и сердце. Это она умеет. Черный дракон знал не понаслышке. И все же после ее блистательного ухода к императору он смог собраться и идти дальше. – Эйтан, – начала она, – я представляю, что ты себе надумал… – Представляешь? – перебил он ее. – Не уверен. Чтобы ты решила, обнаружив меня… Ну… где ты там любишь время проводить? В казне? Ну вот представь, идешь ты себе мимо, и тут бах – я расселся в ваших (или может твоих? Ты управляешь императором или он не допускает тебя к государственным делам?) договорах по приискам и копям. Как тебе, а? Хитора посмотрела на него с каким-то материнским снисхождением, и гнев Эйтана как-то стал сходить на нет. Действительно – чего он вдруг вспылил? Если не считать того, в библиотеку действительно не любит пускать чужих, Хитора давно не всколыхивает в нем эмоций. Чего не скажешь о Мил. Такого он не испытывал даже с Хиторой. Не помнил, что бы так хотел девушку, так тянулся к ней, забывая местами, как его зовут. Даже сейчас, когда перед ним сидит его прежняя любовь, мысли все равно возвращаются к его зеленоглазой малышке. Его и Демара. И больше мысль, что она принадлежит им обоим, почему-то не злит. Жена императора терпеливо ждала, пока он напыхтится и выпустит пар из ноздрей, причем в прямом смысле (Эйтан пару раз выдохнул клубы черного дыма), потом проговорила: – О государственных делах я с тобой говорить не в праве. – Да? А чего тогда вообще пришла сюда? – бросил дракон, внутри снова шевельнулась искры гнева. – Из-за кулона. Он закатил глаза. – Как и ожидалось. – Нет, ты не понял, – отозвалась Хитора. – Я лишь пытаюсь разобраться, зачем на свою, как ты выразился, девушку, вы напялили зеленый кахолонг. Может, конечно, я не в свое дело лезу, но, по-моему, это опасно. Все же девушка в чужом краю. Ей нужно ваше постоянное внимание, даже если вы не рядом. Эйтан посмотрел на Хитору с подозрением. Что она несет? Или опять пытается заговорить зубы. Это она всегда умела, а теперь, при дворе, наверное, вообще стала мастером. – Какой еще кахолонг? – переспросил он недовольно хмурясь. – Тот что у нее на шее, – чуть подавшись в перед и как бы на что-то намекая, произнесла Хитра. Эйтан сдвинул брови и прищурился, подозрительно глядя на девушку и пытаясь вспомнить, о каком вообще камне речь. Но едва думал о Мил, перед глазами возникала ее аппетитная грудь, зовущие губы и упругая задница, а не какой-то там кахолонг. – Не помню, – буркнул он. На этот раз закатила глаза Хитора. – Мужчины… Никогда не замечаете ничего. Для кого мы наряжаемся, спрашивается? – Для себя? – пожал плечами Этан. – Мне больше нравятся женщины без одежды. Императрица проигнорировала его слова, по лицу скользнула тень тревоги, хотя скрывает она ее очень умело (видимо опять-таки сказывается жизнь при дворе, где надо уметь прятать чувства). – Значит, если не знаешь, что за камень, ты его ей не дарил? – уточнила она. – Я подарил платье. Расшитое кнерским авантюрином из драконьего шелка высшей категории, – отозвался Эйтан и удовлетворенно улыбнулся, когда увидел, как расширились глаза Хиторы. – Ого… – произнесла она. – Ты и впрямь ее так ценишь, что даришь такие дорогие наряды? – Тебя не касается. И вообще, мне пора к ней, а тебе нечего сидеть в этой библиотеке. Хитора понялась, все еще держа увесистый фолиант в тонких руках. – Ты всегда был невыносим, Эйтан, – сказала она. – Но слушай, я сюда не из праздного любопытства зашла. – Серьезно? – усмехнулся дракон. Это она сейчас ему будет заливать, что не из собственного интереса здесь ошивается? Ну да, конечно. – Да, – совершенно серьезно сказала девушка. – Не забывай, я теперь императрица, и в мои обязанности входит забота о жителях Рибейских гор, даже если эти жители временные. Хотя, что касается вашей новой… не думаю, что это про нее. Эйтан хотел вставить, что это тоже не ее дело, но не успел, Хитора продолжила: – В общем, этот камешек на ее шее показался мне подозрительным. Как императрице, мне приходится многое изучать, чтобы всегда быть наготове, у нас в столице не всё всегда гладко. Магическую минералогию приходится изучать в том числе. Я не была уверена, поэтому пришла сюда, я ведь помню, в вашей библиотеке собраны очень ценные книги. Но я не ошиблась, к сожалению. Это действительно зеленый кахолонг. Если его надеть на человека, он блокирует его эмоциональные потоки и никакой эмпат или маг не сможет его по ним найти. Прямой вопрос был бы бестактным, поэтому сама решила выяснить. Судя по всему, подарил не ты. Значит, Демар? Эйтан слушал, и мир постепенно заполнялся темным туманом, в груди тревожно ухнул молот. На Милине камень из-за которого Демар сейчас не чувствует ее? – Нет, – сказал он, растерянно качая головой. – Демар эмпат, ему чужие эмоции, как второй воздух. Хитора закрыла книгу и проговорила напряженно: – Если это не ты и не он, то я не знаю, зачем на ней вообще это украшение. – Я тоже, – процедил Эйтан, резко разворачиваясь на пятках, – но сейчас это выясню.