Глава 32

В кабинет, где сейчас Демар и его папаня, Итар де Тенебрис, распивают ледяное в честь успешного приобретения части императорских приисков, Эйтан влетел черным ураганом. Демар и Итар озадачено замерли с бокалами в руках, а Черный дракон проревел: – Где Мил? Драконы переглянулись, Демар проговорил, изумленно приподняв одну бровь: – Думал с тобой. Вы же вроде… ну… Не закончили. Я даже от эмоций отключился, чтоб не мешать. Он многозначительно усмехнулся, а Эйтан ощутил, как закипает, как черная лава течет по его венам рискуя превратить его в дракона прямо в этом кабинете. Тогда придет конец не только вазам династии Агариносов, но и отделке, мебели и вообще – всему. Но ему все равно. – Рраааххх… Демар, почему ты всегда косячишь! – заорал он. – Да что я сделал? – с обидой отозвался Красный дракон и отставил бокал. – Я приемом занимаюсь, если не заметил. Связи налаживаю. – Да иди ты со своими связами! – гаркнул Эйтан. – Где Мил? Ее нет в главном зале. – Да не ори ты, – отмахнулся Демар, – сейчас найду. Наверное, с другими девушками в массажной где-нибудь. Он расправил плечи и хрустнул шеей, прикрыв глаза. Он так всегда делал, когда особо тщательно концентрировался на чьих-то эмоциях. Эйтан застыл в ожидании, а потом ощутил, как от лица отливает кровь потому, что лицо Демара стало медленно меняться, постепенно превращаясь в темно-багровую тучу. Брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую полоску, лицо искривилось в хищном оскале. Когда он открыл глаза, они полыхали, как две огненные дыры. Красный дракон прошипел: – Я ее не чувствую. Оба разом оглянулись на Итара де Тенебриса, тот спешно вскинул ладони и выставил перед собой. – Я здесь не при чем. Братья переглянулись. Оба знали – Итар де Тенебрис способен на многое, но никогда не причинит вред своим родственникам. А в данный момент, даже слепой увидел бы – вред Мил, это вред обоим братьям. И если бы Итар что-то сделал, он действовал бы более прямо, без каких-то интриг и подсовываний блокирующих камней. В следующую секунду Демар и Эйтан уже неслись к террасе, откуда можно беспрепятственно взлететь. Эйтан быстро рассказал все, что узнал от Хиторы о кахолонге. В том, что с Мил что-то случилось оба не сомневались – Демар до этого часто пробовал ее эмоции. Девочка всецело отдается им, за эти несколько дней очень прикипела, хоть и сама этого не понимает, наверное. Да что там, они сами испытывают к ней что-то странное, большое и глубокое. Демар вообще не помнил, чтобы хоть с кем-то ему было так хорошо (а женщин у него было предостаточно, и человеческих, и всяких других). С этим еще тоже стоит разобраться – что за безумная тяга такая. Но это потом, после того, как выяснят, где она и кто нацепил на нее этот дурацкий камень. Эйтан просто молча кипел. Он изо всех сил старался не взорваться молниями прямо здесь и не испортить прием. Здесь император, и любые внештатные ситуации могут быть расценены как покушение на правителя, а это совсем другие проблемы. – Где ее искать… – зло прохрипел Демар, чуть не налетев на разносчика бокалов. – Я как беспомощная ящерица. Эйтан скользнул своим всепроникающим взглядом по толпе в зале. Куда она могла пойти? Чем занималась, пока они решали важные дела? Блин, как понять, что важное, а что нет? Рибейские горы и статус – важно. Но Мил – тоже важна! Придется учиться совмещать эти два мира. Главное, найти ее. – Вон там, – сказал Эйтан, указывая на одну из террас, где за столом сидят четыре девушки и заливисто смеются. В мгновение ока они оказались рядом сними. – Видели Мил? – без вступлений спросил Демар, наклонившись как-то разом над всем столом. Вид у обоих драконов был такой, что девушки сразу притихли, жена дракона де Жастеса оказалась посмелее. – Видели, – пискнула она. – Где? – прорычал Эйтан. – Мы сначала вместе веселились, а потом она подышать пошла. Вроде к балкону на утесе. А что случилось? Но драконы больше не слушали. Как один они рванули к темному углу, где кончается стена замка, переходя в крутой обрыв, с которого можно спуститься либо на крыльях, либо по жуткой лестнице, которую не реставрировали уже лет сто. Возле нее Эйтан опустился на колено и заскользил по камням своим всепроникающим взглядом. – Она здесь шла, – произнес он глухо и коснулся пальцами камня, словно нашел ее след. Демар бессильно скрипнул зубами и сжал кулаки. – Бесит! Не чувствую! Ничего не чувствую! – Она спустилась в ущелье, – повторил Эйтан, будто не слыша брата. – И кажется с ней еще кто-то. Моего глубинного зрения не достаточно. Через секунду они не сговариваясь сорвали с себя рубашки. Терраса наполнилась треком и разрядами, какие могут быть только от превращения очень разозленных драконов, Эйтана охватило черное облако с полосками молний и звездными всполохами, Демар вспыхнул огненным шаром, опалив ближайшую стену и оставив на ней черное обугленное пятно. А еще через несколько мгновений над ущельем замахали крыльями два разъяренных дракона, Черный и Красный. *** Когда Мил прыгала из телеги, о приземлении не думала. И оно оказалось очень болезненным – на полном ходу (пусть в упряжке и не лошади, а мулы), она налетела на камни, сильно ударилась коленом, подвернула ногу и стесала локти, когда пыталась затормозить. Но это вышло плохо, и она катилась по склону еще несколько метров, набивая синяки и шишки. К счастью он оказался достаточно пологим – Мил все же смогла затормозить. Поднявшись на дрожащих ногах, она, не помня себя, бросилась куда глаза глядят. А глядели они куда-то в непроглядную черноту – вроде телега ехала не очень быстро, но увезти ее успели далеко. Сперва от шока даже не чувствовала боли в щиколотке – только жуткий грохот крови в ушах и собственное дыхание, которое сейчас казалось, должны слышать аж в Лаоровых равнинах. Но спустя непонятно сколько минут тяжелого бега по камням, нога стала ныть. Где же вы? Где вы, драконы? Неужели они не прилетят? А… Этот чертов кулон! Надо снять! Мил дернула его вниз, и вскрикнула от боли – цепочка со всей силы врезалась в шею, а кулон опалил ладонь. Не снимается! Черт! Откуда-то сверху, как раз с той стороны, откуда она бежала, донеслось: – Она не могла далеко уйти! – Доставай хлыст, будем ловить! – Идиот! Попортим, они ее назад не возьмут! Этот голос принадлежит Сильвии, столько алчности и желчи в нем, что Мил скривило. Граф Грасс отозвался: – Мне плевать в каком виде ее трахать! Верни ее! – Придурок! – гаркнула Сильвия. Эта их мерзкая перепалка придала Мил сил. Сквозь боль и слезы, которые вдруг хлынули горячим потоком по щекам, он двинулась дальше, на этот раз стараясь не шуметь, пригибаясь и прячась за камнями побольше. Как же ее угораздило так вляпаться. Почему ей везет на всяких чокнутых? Этот Грасс явно ведь не в себе. Да и Сильвия не то что бы совсем нормальная – это надо придумать такую схему, чтобы потом шантажировать драконов! Да и с чего она вообще взяла, что они станут за нее платить? Во всяком случае столько, сколько Сильвии приспичило. В тот раз, когда они предложили ей контракт, у них просто в карманах была мелочь, ну и свою выгоду тоже имели. А сейчас что? Зачем им такая проблемная наложница? Скорее всего просто разорвут договор в одностороннем порядке и найдут девушку поспокойней, без вот этих вот сложностей. А что ей остается? Бежать. Только бежать. Причем как можно быстрее и дальше, что бы никто и никогда ее не нашел в этих Рибейских горах. Домой все равно нельзя, туда нет-нет, да и наведается Голден Грасс, у семьи снова будут проблемы. Обратно в замок она и сама дороги не найдет, да и кто там ей будет рад после всех этих проблем. Так что вперед, Мил, во тьму Драконовых гор. И она бежала. Бежала без оглядки, потому что каждый оборот назад – это трата драгоценного времени. Ведь по пятам несутся двое чокнутых, которые в припадке ярости сделать с ней могут все, что угодно. Нет уж, она не остановится, не дастся этим гадам в руки. Во всяком случае, добровольно. Камни выскакивали из-под ног, как живые, норовя увлечь ее за собой. Впереди подобие дорожки, точнее она решила считать дорожкой места, где можно поставить две стопы между камней. По бокам валуны, местами с острыми краями… Куда же ее занесло… – Милина! Золотко! Вернись! – Вот стерва! Надо было связать! – Как бы я ей тогда между ног полез? – Ты и так не особо залез, придурок… До Мил долетали перебранки ее преследователей, и от страха и сбивчивого бега сердце тарабанило все сильнее. Ее наверняка везли в какую-то такую дыру, где даже драконы, которые должны знать эти горы, как свои крылья и хвосты, не отыскали бы. Хотя драконы, видимо, тоже Рибейские горы знают не так хорошо, ведь они все время находят новые и новый копи. Ох, мамочки, придется надеяться только на себя. Как обычно… В задумчивости она не увидела в темноте, что наступила на шатающийся камень, нога скользнула вперед, как по маслу, и Мил в очередной раз полетела на камни, пришлось закусить губу, чтобы не закричать, когда снова ударилась локтем. Боги небесные, она, наверное, сейчас не лучше нищенки выглядит, что просит подаяния у ворот в Лаорскую столицу. И дорогому платью пришел конец. Мил с глухим стоном поднялась и хромыми перебежками двинулась дальше. Где же ее драконы… Её любимые драконы. Плевать, что ее воспитывали в других традициях, плевать, что у людей так не принято. Наверное, она просто не нормальная, если так вышло. Но… Можно ли любить двоих? Можно! Во всяком случае, она любит. Матери ведь любят всех своих детей, а их бывает ого-го как много. Особенно у фермеров в Лаоровых долинах. И пусть ей не пеняют, что это какая-то другая любовь. Чушь! Любовь есть любовь! И какая ирония – почему самые простые и главные вещи люди понимаются только в таких нервные моменты? А главное, так остро захотелось сказать им о своих чувствах. Но теперь не известно, увидит ли она их вообще когда-нибудь. Но через секунду Мил забыла об этом. Она забыла вообще обо всем на свете потому, что едва успела замереть на самом краю обрыва.