Глава 14

— Ух ты! Вот это громадина! — одобрила Лазарева мое Отродье Дракона, успев увидеть его перед тем, как я отозвал существо, чтобы не тратить лишние силы на поддержку.

Все-таки Дориан был прав, это заклинание и в самом деле выкачало из меня неожиданно много магической энергии. Мне кажется, когда я его тестировал после изменения, оно не было настолько мощным. Кто знает, может быть, здесь сыграла какую-то роль особая энергетика этого места?

— Что-то я не помню, чтобы нас учили на третьем курсе таким заклинаниям призыва, — наигранно удивился Нарышкин, как будто не знал, что таким вещам в школе точно обучать не будут. — Где это ты раздобыл такое заклинание?

— Да так… Попалась под руку одна книжка, вот и выучил по случаю, — ответил я, осматриваясь вокруг на предмет еще какой-нибудь неприятной неожиданности.

— Это хорошо, что тебе такие полезные книжки под руки попадаются, — похвалил меня княжич. — Я вот с призывом как-то совсем не очень. Разве что волка какого-нибудь… Да и то всего на несколько минут.

— Пф… — фыркнула Полина. — Я вообще никого призвать не могу, если тебя это утешит. Так что волк для меня — это недостижимый предел мечтаний.

Мы ненадолго замолчали, потому что Светящиеся Огоньки, которых мы заставили путешествовать по пещере, выхватывали очень любопытные картинки. Оказывается, это была совсем не пещера.

Так это место выглядело лишь до той части, где стояли теперь уже пустующие каменные постаменты, на которых раньше были горгульи. Дальше начинался ровный коридор, стены которого были сплошь покрыты ярким разноцветным узором.

Вдоль стен летал Градовский, который усиленно делал вид, что ничего особенного не случилось. Получалось у него это неплохо. Почти так же хорошо, как вываливать на мою голову неприятности.

— Смотрите, какие яркие краски! Такое ощущение, что его только нарисовали! — восхищенно сказал Нарышкин, пока мы медленно шли вперед. — Как вы думаете, этот узор что-то значит?

— Определенно, — уверенно сказала Лазарева. — Леша, по моему опыту, в таких местах обычно не рисуют на стенах от нечего делать. Очень похоже на какую-то обрядовую штуку.

— Хозяин, я думаю, это один из вариантов звездного узора, — сказал Градовский. — Правда очень древний.

Я посмотрел на Петра Карловича и сделал выражение лица добрее, поощряя его продолжить. Вот что он понимал на пять с плюсом, так это такие вот моменты, когда можно попытаться отыграться за неудачи в разведке, блеснув другими талантами.

— Просто колдуны довольно часто используют в своих ритуалах звездный узор. В предсказаниях он тоже часто используется, поэтому мне это знакомо, — пояснил он. — Правда в те времена рисунок был намного проще, видишь какой он примитивный?

Не знаю, насколько он был простым или сложным, как по мне, он выглядел достаточно замысловатым. Однако суть я понял — узор был нанесен со смыслом и это лишний раз подтверждало, что Дамир Золотарев нашел это подземелье и удачно использовал под собственные нужды.

— Макс, ты что на стену уставился? — отвлек меня от разговора с Петром Карловичем княжич.

— Да так… Узор разглядываю…

— Я думал ты, там призрака увидел, — хохотнул он и хлопнул меня по плечу. Если бы он знал, каким взглядом посмотрел сейчас на него Градовский…

Вскоре разноцветный коридор привел нас в небольшой зал, который также был весь разукрашен. Хотя мой помощник и называл узор примитивным, я вот так не считал. Выглядело это впечатляюще. Особенно, если учесть, что каким-то чудесным образом сохранилась яркость красок.

— Призраки прямо за этой каменной дверью, Максим, — поспешно сообщил Градовский и подлетел к тому месту, где узор сходился в стилизованный крест.

Дверь? Надо же… Она была так интересно скрыта рисунком, что с первого взгляда и не увидишь. Ее выдавала лишь рунная ловушка, переливающаяся разными цветами.

— О, смотрите-ка, еще одна! — воскликнула Лазарева, которая, в отличие от меня, увидела дверь гораздо раньше. — Ну с этой будет проще. Такое плетение мне нравится распутывать.

Полина, напевая себе под нос какую-то песенку, занялась ловушкой, Нарышкин смотрел за ее работой, а я сделал вид, что изучаю узор и медленно отошел в начало зала. Тем временем Петр Карлович летел рядом и рассказывал мне про нюансы рисунка.

— Вот видишь желтый изгиб, Максим? Это означает, что один из обрядов, которые здесь проводили…

— Градовский, заткнись, — прошипел я, как только мы отошли достаточно далеко, чтобы мой шепот было не слышно. — Лучше иди поговори с призраками.

— Уже пробовал, но они со мной почему-то не разговаривают, — обиженным голосом сообщил он. — Делают вид, что вообще меня не замечают. Жду не дождусь, когда ты с ними расправишься…

Вообще-то, довольно странно… Насколько я знаю призраков, они как раз очень любят потрепать языком. Тем более, когда появился новый знакомый, у них рот должен был не закрываться. Странно, что они вообще торчат в этой комнате, а не преследуют Петра Карловича по пятам…

— Может быть, это какой-то особый вид призраков? — предположил Дориан. — В особенном месте — особенные призраки… Охранные…

— И поэтому неразговорчивые? — спросил я.

В этот момент я услышал радостные возгласы Лазаревой и Лешки, которые означали, что с ловушкой она справилась. Эта дверь оказалась чуть легче, чем первая, однако сдвинуть с места нам все равно получилось ее лишь после того, как мы навалились на нее все втроем. Разве что проем в этот раз был пошире.

Мы с княжичем вновь попросили Полину подождать нас в зале, пока мы не осмотримся что к чему, однако на этот раз она начала возмущаться. Ей почему-то показалось, что ее превращают в чемодан без ручки, с которым ходить неудобно, а бросить жалко.

Ну с Лазаревой часто такое бывает… Взбредет какая-нибудь хреновина в голову… Это же не значит, что нужно выполнять ее причуды и рисковать понапрасну… Пришлось пригрозить, что если начнет капризничать, то в следующий раз сама будет свои ключи по подземельям собирать!

К моему удивлению, помогло. Осталась. А вот мы с Нарышкиным осторожно вошли внутрь, и я получил ответ по крайней мере на один свой вопрос — увидел, почему призраки не могут выйти из этой комнаты.

Они были прикованы светящейся цепью к гробнице, которая стояла прямо в центре совсем небольшого зала. Кроме того, как и говорил Градовский, на призраках были надеты доспехи, которые также светились ярким синим светом.

При виде нас призраки засуетились и рванули в нашу сторону, размахивая длинными мечами. Комната наполнилась мощным эхом, которые издавали доспехи.

Выглядело все это довольно угрожающе, вот только длина цепей не позволила им дотянуться да нас, и они остановились на середине дистанции. Кто-то позаботился, чтобы они не удрали отсюда, а вместе с тем, никого не подпустили к гробнице. Два в одном, так сказать.

— Макс, ты это видишь? Пустые призрачные доспехи! — воскликнул Лешка. — Как ты думаешь, их можно уничтожить?

Как это пустые? Ах… Ну да… Призраков же он не видит…

— Они не пустые! — крикнул я ему в ответ и даже обрадовался, что наконец-то испытаю Стирание, которое уже давным-давно хотел испробовать, да все как-то не подворачивалось удобного случая.

ВЖУХ!!!

Дзинь… Динь… Донь… Дзинь… Бам… Динь…

Призраков не стало. От них остались только светящиеся доспехи, цепи и оружие, которые со звоном осыпались на каменный пол. Что и говорить, эффектно выглядело. Прямо-таки супер-пупер!

Пораженный увиденным, Градовский так и замер в паре шагов от меня, а его зеленое пламя то и дело меняло цвета. То становилось синим, то оранжевым, то вновь зеленым… Волновался, наверное. Видимо, до этого момента он все-таки сомневался, что я так просто могу его развеять. Да что там, я и сам первый раз увидел, как это происходит на самом деле.

— Макс, там что, кто-то внутри был? Призраки, что ли? — удивился Нарышкин. — Вот это да… Как призраки могут носить доспехи, я понять не могу? Ты их убил получается?

— Не совсем, — ответил я, глядя как свет на металле потихоньку меркнет. — Я их просто развеял.

— Опять я все самое интересное пропустила… — услышал я за своей спиной голос Полины. — Доспехи какие-то разбросали… Чего это они у вас светятся?

— Волшебные были, пока Макс их не уронил, — пояснил княжич. — Летали тут повсюду, а теперь вот поломались.

— А-а… Понятно… — сказала она и подошла поближе к нам. — Первый раз вижу, чтобы доспехи были прикованы к гробнице…

— Хозяин, я правда не думал, что те две каменные дуры могут ожить! — заорал вдруг Градовский так, что я аж вздрогнул. — Честное дворянское слово!

— Кому это ты кулаком грозишься? — спросил Лешка, и его улыбка вдруг стала немного напряженной. — Здесь еще кто-то есть?

— Да нет… Это я так… Руку что-то свело после заклинания, решил размять немного, — сказал я, затем подмигнул ему и покосился в сторону Полины.

Он открыл было рот, чтобы что-то спросить и тут же закрыл его ладонью. Затем вытаращил на меня глаза и начал осматриваться по сторонам. Наконец-то он вспомнил, что Ибрагим готовил мне помощника и я вполне мог взять его с собой.

— Петр Карлович Градовский? — шепотом спросил он и мне оставалось лишь кивнуть в ответ.

Лазарева тем временем уже вовсю исследовала саркофаг, который был точной копией тех, в которых мы раньше добыли первые два ключа. Теперь я был уверен, что все пойдет как нужно.

Вскоре я услышал характерный щелчок, затем еще один, и дальше ожидал радостного вопля Полины, которая сообщит, что добыла последний ключ, но вот его как раз не последовало. Вместо этого раздался звук скребущихся друг о друга камней, а следом за этим крышка гробницы начала трескаться.

Спустя пару минут это уже была не сплошная каменная плита, а сотня кубиков, из которых сложилась странная картинка. В самом центре был какой-то амулет. Его изображение было разделено на три части, под каждой из которых была какая-то надпись и пусто место для кубика.

Все остальные кубики были либо пустыми, либо с какими-то изображениями, выбитыми в камне. Понятия не имею, какой они могли нести смысл… Заяц, огонь, круг, это, по-моему, снежинка… Здесь было все что угодно…

— Дело ясное, что дело темное… — сказал я, глядя на всю эту картину.

— Лично мне пока из этого всего понятно, что в центре, скорее всего, Атрибут Распада, — предположил княжич. — Правда я не очень в курсе как он должен выглядеть…

— Это он и есть, — задумчиво произнесла Полина и склонилась над каменной плитой. — Что там за текст… Мелкий совсем, ни черта не разобрать!

Я подтащил поближе Светящийся Огонек и сделал его ярче. Если взглянуть на эту картину со стороны, то можно было подумать, что над гробницей вдруг взошло маленькое солнышко.

Лазарева вытащила из кармана мобильник, снова склонилась над каменной плитой и сделала несколько фотографий надписей. Затем просмотрела фотографии, приблизила, сделала еще одну попытку и наконец объявила:

— Ага, ну текст я прочитала, слушайте, что написано под изображениями амулета: одного не знаю, другого не вижу, третьего не помню, — сказала она и посмотрела на нас с видом победителя. — Здесь зашифрована какая-то загадка! Каждое выражение обозначает какое-то слово, нужно найти кубик с ним и вставить в пустое место под изображением амулета. Я думаю, тогда мы доберемся до третьего ключа!

— Всего-то! — хмыкнул Нарышкин и полез в карман за телефоном.

— Если ты собрался искать отгадку в интернете, то не трать время, — усмехнулась Полина и показала ему свой мобильник. — Ты забыл, что связь с внешним миром пропала еще на подъезде сюда? А ты хочешь найти ее внутри, в подземелье…

— Тц… Точно… — вздохнул Лешка. — Вылетело из головы…

— Тогда у нас два варианта, либо включать мозги, либо действовать методом перебора вариантов, — сказал я. — Ну-ка, прочти еще раз эту загадку.

— Одного не знаю, другого не вижу, третьего не помню, — вновь прочитала Лазарева, только теперь с выражением.

Помолчали. Подумали. Судя по тишине в комнате, вариантов было немного. Точнее говоря — ни одного.

— Мне кажется, методом перебора дело пойдет быстрее, — вздохнул княжич и посмотрел на плиту. — Правда я даже представить не могу, сколько это может занять у нас времени. Сутки? Двое?

— Нет, Леша, этот вариант отпадает сразу, — покачала головой Полина и нахмурилась. — С чего ты взял, что это все не уничтожится после первой же неудачной попытки? Я думаю, если Золотарев предполагал, что кто-то придет сюда за ключом, значит этот кто-то наверняка должен был знать ответ на эту загадку. Сейчас одним неверным шагом мы можем запросто все испортить.

— Если так, то можно по-другому, — не сдавался Нарышкин. — Для начала нужно все-таки попробовать найти ответ в сети. Поэтому предлагаю сделать вот что: выходим отсюда, возвращаемся до середины пути, ищем и потом снова приходим сюда. Как вам такое решение? Лучше, чем просто сидеть и смотреть на плиту!

— Леха, не суетись. Может быть, Полина сейчас что-то вспомнит, — сказал я и с надеждой посмотрел на девушку. — Ничего не приходит в голову?

— Нет. Ничего такого, — пожала плечами Полина. — Хотя в теории я могла бы увидеть что-то подобное в каких-нибудь родовых архивах или еще где-то… Но вроде бы нет, ничего такого не было.

— Ты уже сто лет занимаешься этим Атрибутом Распада и что-то до сих пор ничего такого тебе не попадалось, — сказал я.

— Сто лет? Макс, по-твоему, я так хреново выгляжу? — усмехнулась она. — К тому же, до этого момента я просто могла не обратить внимание на что-то подобное. Я ведь искала ответ, где могут лежать ключи, а не разгадывала загадки.

— Что-то мне не очень хочется бросить все вот так, после того, что мы уже все сделали и добрались до самого главного… — недовольно сказал Нарышкин и начал осматриваться вокруг. — Где-то должна быть отгадка!

— Максим… — услышал я за своей спиной голос Градовского. — Я знаю эту загадку…

У меня от неожиданности как-то сам по себе открылся рот. Лишь каким-то чудом я успел сдержаться, чтобы не спросить у Петра Карловича какого черта он до сих пор не сказал мне об этом? И почему я еще не знаю загадку?

— Макс, тебе что, плохо? — спросила Полина, заметив мою странную реакцию на слова призрака. — Мне кажется ты побледнел… Что случилось?

— По-моему, меня только что осенило! Когда-то давно я слышал эту загадку! — поделился я радостью с друзьями и посмотрел на Градовского, который вновь выглядел радостным и довольным.

— Да ладно… — прошептала Лазарева и убрала волосы со своего лица. — Ну ты прямо сегодня суперзвезда, Темников… Давай-ка попробуем, начинай.

Я повторил отгадки за Петром Карловичем и вышло так, что: одного не знаю — это смерть; другого не вижу — это возраст; третьего не помню — это рождение.

— А что, очень может быть, — сказал княжич и посмотрел на Полину. — Вроде бы вполне гладенько выходит. По такой логике получается три периода жизни человека. Вполне себе символично, что скажешь?

— Хм… Да, мне нравится, — кивнула она. — Звучит достаточно логично. По крайней мере, эту версию легко проверить. Если она правильная, то значит где-то на плите есть кубики с такими же изображениями. Так что предлагаю заняться поисками.

Первой нашли смерть. Это было сделать легче всего. Трудно было заподозрить сгорбленную фигуру с косой в каком-нибудь еще значении. Однако, эта находка вызвала бурю радости, означавшую, что скорее всего мы на верном пути, и моя отгадка правильная.

Последние сомнения отпали после того, как Лешка отыскал младенца, а вот с картинкой, символизирующей возраст, у нас возникли трудности. Мы нашли сразу три более-менее подходящих по смыслу.

На одной был изображен старик, на второй старуха, а на третьей… В общем, мы решили, что на третьей был костыль. Ну или что-то типа того. Одним словом, какая-то штука очень на него похожая. Кстати говоря, именно этот кубик мы первым и отмели, как самый ненадежный. Он больше годился для обозначения какой-нибудь болезни, а не возраста.

Оставались старик со старухой… Большинством голосов победил старик. За него проголосовали мы с Нарышкиным, решив, что старуха — это скорее про ведьму, а не про возраст. Полина немного упиралась, но потом все же согласилась, что скорее всего наша версия верная. На ней мы и остановились.

После жарких споров в зале наступила тишина… Она была настолько оглушительной, что даже в ушах звенело и слышно было, как еле-еле гудит Светящийся Огонек. Лазарева держала в руке три каменных кубика и смотрела на каменную плиту с таким видом, как будто собиралась взять ее в плен.

— Ну что смотришь, начинай… — подбодрил я ее. — Все что могли, мы точно сделали…

— Да, Полина, давай! — подмигнул ей Нарышкин. — Если не получится — я рядом. Подхвачу, когда будешь падать в обморок от расстройства.

Лазарева бросила на него мрачный взгляд и вставила первый кубик.

Щелк.

Ничего не произошло. В дело пошел второй кубик.

Щелк.

Третий кубик.

Щелк.

В этот момент мы на мгновение замерли, кубики с изображением амулета вдруг сомкнулись друг с другом, а затем перевернулись тыльной стороной.

На ней было написано лишь одно слово: «Грот».