Глава 15 · Запертая комната

Закрыв дверь за сыщиком, Сильвия прислонилась к ней и несколько минут стояла, пытаясь справиться с нахлынувшим отчаянием. Она злилась на себя, на Николаса, который так не вовремя оказался на ее пути, на мистера Стрикленда, который, в сущности, кругом прав, но не может остановиться, когда ему прямым текстом говорят не вмешиваться… Даже Сэру Николасу досталось за побег. Сбежал из дома, когда хозяйка так в нем нуждалась! Бессовестный!

Проверив дверь и светильники, Сильвия отправилась в спальню Николаса. Мистер Стрикленд надолго отвлек ее от присмотра за раненым, и теперь мисс Мюррей волновалась, как тот себя чувствует. Не погас ли светильник в его комнате.

И как же сильно хотелось спать…

Щелкнул ключ в замке, открылась дверь. Уронив зонтик, Сильвия бросилась к кровати.

Николас дрожал крупной дрожью, а лицо его сделалось серым, как у мертвеца. Всклокоченная голова поворачивалась то в одну сторону, то в другую, руки то беспомощно сжимали простыню, то пытались оттолкнуть одеяло. Прикоснувшись к его лбу, мисс Мюррей охнула. Она и не думала, что человек может быть таким горячим.

Сердце сжалось от недобрых предчувствий.

– Только не это! Да что же происходит?

И как же хотелось расплакаться от ужаса и жалости к себе – стоило ссориться с мистером Стриклендом, если этой ночью… нет, нельзя о таком даже думать. Не может быть, чтобы все старания, все жертвы оказались напрасными!

– Николас! – Сев рядом с раненым, Сильвия отбросила одеяло, начала расстегивать сорочку на его груди.

Когда болел отец, у него ближе к самому концу начался сильный жар. Доктор велел охлаждать тело обтираниями.

Смущение было отброшено в сторону. В этом доме и так уже обитал один призрак. Не хватало еще…

– Даже не вздумайте сдаваться, слышите! – шептала Сильвия, водя прохладной мокрой тканью по невероятно горячей коже раненого. – Вы не смеете умереть сейчас. Завтра приедут Радж и Горди. Что я им скажу? Вы просто обязаны жить! – Слушая свой собственный голос, она успокаивалась и почему-то могла надеяться, что все обойдется. – Лекарство ведь должно было помочь!

– Эмили… Эмили… – Николас бормотал что-то еще, но отчетливо – лишь это имя.

А Сильвия обтирала его кожу чуть теплой водой, смачивала губы, желая лишь одного – пусть выживет, а потом уезжает. Пусть закончится этот кошмар и для нее, и для него. Пусть он найдет в себе силы забыть Эмили, которая, по словам Раджа, не стоила такой привязанности. Пусть живет дальше… Что бы он ни сделал. Потому что не мог он сотворить ничего действительно страшного. Человек, способный на жалость, на верность, на такую преданную любовь, – нет, он, конечно же, не мог пойти на что-нибудь бесчестное.

«Уилтшир…» – Сильвии сначала даже показалось, будто она ослышалась. Она даже не сразу сообразила, где слышала эту фамилию, хотя нет, не фамилию – титул, но потом…

– Боже правый… – вырвалось у нее, когда она поняла, почему лицо Николаса казалось ей таким знакомым.

Руки затряслись, так что пришлось поставить таз на табурет. Всхлипнув, Сильвия зажала рот.

Убийца. Уолтер де Редверс. Вовсе не Николас, хотя, возможно, это его второе имя, но… Она скрывает у себя убийцу. Ее тоже могут посадить в тюрьму – за укрывание преступника!

Зачем только она все это затеяла? Может, лучше было бы, если…

Нет! Не лучше!

Паника отступила. Сильвия не глядя протянула руку к кувшину, стоявшему на прикроватной тумбочке, и налила себе воды. Выпила в несколько глотков. Потом некоторое время сидела с закрытыми глазами, собираясь с мыслями.

Отец говорил, что все нужно доводить до конца. Сделал шаг, делай и другой. Для начала неплохо понять, почему Николас… Уолтер… почему он убил графа Уилтшира. Сейчас, когда Сильвия уже немного знала Раджа, а с его слов и де Редверса, ей начало казаться, что в этой истории все не так однозначно. Да и художник, написавший портрет для газеты, явно перестарался с выражением жестокости на лице убийцы. Сейчас Сильвия видела перед собой лишь больного, страдающего человека, который отчаянно нуждался в помощи.

Налив в стакан немного травяного настоя, мисс Мюррей приподняла тяжелую голову де Редверса, а потом и вовсе села так, чтобы его тело опиралось на нее.

– Николас, пейте! – попросила она, стараясь не думать о том, что почти обнимает неодетого мужчину. Чужого, постороннего мужчину. Убийцу…

Усилием воли Сильвия отогнала эти мысли. Потом. Об этом можно подумать потом.

Струйка воды потекла по подбородку раненого, но потом он все же сделал несколько глотков.

С трудом опустив его обратно на кровать, Сильвия продолжила обтирания.

Шло время, но мисс Мюррей утратила его ощущение. Постепенно Николас как будто начал успокаиваться. Он уже не так сильно метался и почти перестал бормотать, хотя еще несколько раз с его губ слетало имя Эмили и дважды – Уилтшир. Оставалось надеяться, что это свидетельство улучшения его состояния, а не последние проблески жизни.

Делая паузы, мисс Мюррей иногда позволяла себе откинуться на спинку стула, чтобы перевести дыхание.

Время шло к рассвету. Спать хотелось все больше. Сил уже не было ни на что. Даже мысли стали короткими и отрывистыми, а потом и вовсе исчезли, сменившись движениями на чистом автоматизме: обтереть, сменить воду в тазу, подождать, немного вздремнув, снова обтереть, сменить воду… дать немного травяного настоя… К утру Сильвия даже смогла обработать рану и сменить повязку. К тому моменту она так хотела спать, что перестала бояться. И у нее все получилось не хуже, чем у Раджа. Наверное. Она не знала. Она уже вообще ничего не хотела знать.

Яркие солнечные лучи заглядывали в комнату, наполняя ее светом и мешая спать. Сильвия поморщилась, пробуждаясь, глянула на кровать и вскочила, неловким движением опрокинув таз с водой. Ей показалось, что Николас не дышит. Уж больно спокойно он лежал, как ее отец тем утром, когда…

Таз загрохотал по полу. Брызги воды полетели во все стороны. Раненый вздрогнул и открыл глаза, настороженно глядя на Сильвию.

– Что случилось? – спросил он хрипло, но на сей раз голос его звучал тверже, чем раньше.

– Ничего страшного. Как вы себя чувствуете?

Мисс Мюррей нервно поправила выбившуюся из прически прядь, боясь даже подумать, в каком она сейчас жутком виде. Впрочем, ее пациент выглядел и того хуже. Взъерошенные мокрые волосы, запавшие глаза, бледная кожа… но хоть не серая уже. Заметно было, что его жар к утру спал.

Сильвия вспомнила, как доктор говорил про кризис в течении болезни ее отца. Наверное, ночью у Николаса он и был. Врач так и сказал – если переживет, то поправится, и, возможно, так и есть.

– Я жив, – произнес раненый в ответ на ее вопрос.

– Похоже на то, – нерешительно улыбнулась мисс Мюррей. – Ночью вы очень меня напугали. А теперь вам уже лучше?

– Да. – Он закрыл глаза.

– Не спите, – попросила Сильвия, – нам нужно привести вас в порядок и перестелить постель. – Ей было неловко сейчас, когда Николас пришел в сознание, но не оставлять же его в таком виде.

– Где Радж?

– Он еще не вернулся.

– Я подожду. Идите. – В голосе собеседника прозвучали повелительные командирские ноты и, пожалуй, именно это позволило Сильвии собраться.

– Вот что, мистер! – возмущенно произнесла девушка, поднимая таз и убирая его. – Указывать будете Раджу. А сейчас вы у меня дома. И я сама решу, что и как мне делать. Вы утром вспотели, да так, что простыню можно отжимать. Будете лежать в таком виде – замерзнете и простудитесь. Я не для того занималась вами всю ночь, чтобы позволить умереть теперь по глупости или из-за гордости.

– Я не просил…

– А вам и не нужно было. За вас попросили другие. Те, кто вас любит. Поэтому, будьте любезны, продемонстрируйте мне всю свою отвагу и с достоинством примите помощь! Это избавит нас обоих от лишней неловкости.

Чем больше Николас упрямился, тем проще становилось Сильвии. Джеффри Коул, когда болел, вел себя похожим образом, даже еще хуже, и мисс Мюррей научилась справляться с его капризами, поэтому сейчас она чувствовала себя в своей стихии.

Не слушая возражений, Сильвия сначала вытерла лужу на полу. Потом достала из шкафа чистую простыню. Застелив свободную половину постели, она налила в таз воду и, почти не смущаясь, но стараясь не смотреть в лицо Николасу, обтерла его тело влажной тряпкой, а потом – сухим полотенцем.

С ее помощью раненый перебрался на чистую половину кровати, а Сильвия застелила постель до конца, заменила наволочки на подушках и помогла ему устроиться поудобней.

– Вам бы еще голову помыть, – сказала она. – Но мы лучше дождемся Раджа. Я и так заставила вас двигаться. Пока сделаем вот что…

Девушка сбегала вниз и принесла из столовой небольшое тонкое полотенце из хлопка. Оно неплохо впитало влагу и подсушило промокшую густую шевелюру Николаса. Правда, находиться так близко к этому человеку, прикасаться к его волосам было почему-то еще более неловко, чем к телу.

Сильвии приходилось прилагать немало усилий, чтобы не выдавать своего смущения, но ее щеки и уши предательски горели. Словно желая еще больше вывести мисс Мюррей из равновесия, мужчина задумчиво смотрел на нее и молчал.

Закончив со своим делом, Сильвия убрала в комнате и открыла окно, чтобы впустить в комнату солнечный свет и свежий морской ветер.

– Сейчас я схожу на кухню и принесу вам бульон, – сказала она, поворачиваясь и вновь встречая внимательный взгляд Николаса.

– Спасибо, – произнес он, устало закрывая глаза.

Помедлив немного, Сильвия поняла, что с бульоном можно не торопиться. Похоже, Николас – а точнее, видимо, Уолтер – в ближайшее время будет крепко спать. Что ж, это тоже нужно. Он и так продержался дольше, чем следовало рассчитывать, исходя из обстоятельств. Теперь мисс Мюррей была относительно спокойна за своего пациента и решила хоть немного отдохнуть, но, выйдя в коридор, обнаружила, что дверь в ее комнату приоткрыта. Волнуясь, она осторожно заглянула в помещение и…

– Сэр Николас! – рассердилась девушка, увидев покрывало, покрытое следами грязных лап.

Кот, сладко дремавший на кровати, поднял голову и издал недоуменный звук, больше напоминающий то ли кряканье утки, то ли кряхтение.

– И как вы вообще проникли в дом? Негодник вы эдакий! Все окна были закрыты!

Пушистый рыцарь, явно не понимая предъявленных ему претензий, встал, потянулся, выгнув спину дугой и от усердия высунув язык, а потом невозмутимо спрыгнул на пол и потрусил к выходу, намекая на то, что пора завтракать. Волей-неволей Сильвии пришлось отложить планы на потом и идти кормить оголодавшего питомца, мысленно ворча про себя, что, похоже, все Николасы – просто невыносимые личности.

Сильвия позволила себе подремать пару часов, не раздеваясь, так как понимала – долго спать не придется. Приведя себя в порядок, она заглянула к Николасу. Мужчина все еще отдыхал, но выглядел неплохо – для того, кто ночью чуть не отдал богу душу. Убедившись, что все благополучно, мисс Мюррей отправилась завтракать. Потом взяла книгу и вернулась к пациенту. Довольный и сытый Сэр Николас к тому времени уже устроился в ногах у своего тезки.

Теплый летний ветер играл легкими занавесями на окнах. Сильвия читала роман, не слишком вникая в его смысл. Скорее чтобы занять себя хоть чем-то.

Утро после грозы выдалось чудесное. Свежее, радостное. По яркому лазоревому небу медленно тянулись легкие белые облачка. Запах мокрой травы переплетался с ароматом морской соли и водорослей. И уже не верилось, что минувшая ночь была такой страшной.

Сильвия постепенно повеселела. Впереди новый день. Приедет Радж, и можно будет сбежать в город, чтобы бродить по тихим улочкам, зайти в магазин и купить себе какую-нибудь приятную мелочь, выпить чай с молоком. И не думать о том, что скрывается за стенами «Дома на скале».

К часу дня раненый пошевелился.

– Доброе утро! – приветствовала его девушка. – Вы вовремя проснулись. Сейчас принесу вам поесть. И хочу предупредить, что сегодня ко мне придут посетители. В этом доме, увы, не все ладно. Нужно вскрыть одну из комнат. Но вы не волнуйтесь. Ваша тайна останется тайной. Я закрою спальню на ключ, чтобы никто не зашел.

В темно-серых глазах Николаса появились настороженность и недоверие, но он лишь кивнул в знак того, что услышал ее слова.

Сильвия принесла ему бульон. Пациент рвался есть самостоятельно, но руки у него тряслись так, что он чуть было не заляпал кровать, отчего пришел почти в бешенство. Он явно не привык ощущать себя слабым. Это невероятно злило его и раздражало, портя и без того не сахарный характер.

– Вот что, Николас, – сказала мисс Мюррей, отбирая у него миску и ложку. – Вижу, я не слишком вам нравлюсь. Поверьте, это взаимно. Но нам как-то надо ладить, пока вы не поправитесь. Предлагаю заключить договор. Я поклянусь, что ни одна живая душа не узнает от меня о вашем присутствии здесь, а вы постараетесь быть терпеливым и послушным. Да, послушным! – сказала она громче, видя негодование во взгляде де Редверса. – От вас требуется самая малость – лечиться и выздоравливать. Как только сможете ходить и двигаться – уезжайте. Я не стану вас удерживать – моей репутации не пойдет на пользу ваше присутствие, если кто-то о нем узнает. Договорились? – Она села на кровать рядом с Николасом.

– Да. Почему вы помогли мне? – спросил раненый.

– А у меня был выбор?

– Я не просил о помощи.

– Горди попросил за вас. Он пришел ко мне ночью. Под окна. И так жалобно скулил, что я не могла не открыть ему дверь. Он отвел меня к вам. С Раджем мы уже были знакомы. Я уговорила его перенести вас ко мне.

– Зачем?

– Потому что вы умирали. Там, в подземелье, такой холод. Там сыро и грязно.

– И что с того?

– Что? – возмутилась Сильвия. – Как это – что? Вы всю жизнь прожили среди дикарей? Как я могу не помочь умирающему человеку? Это… это против христианского долга!

Николас презрительно усмехнулся, выразив все свое отношение к идее «христианского долга».

– И нечего так улыбаться! Вам, похоже, и впрямь лучше, если находите в себе силы для споров! Ешьте. – Мисс Мюррей ложкой зачерпнула бульон. – А то, знаете ли, во мне не очень много христианского смирения.

– Долг есть, смирения нет?

– Примерно так, мистер… – Сильвия намеренно сделала паузу, давая де Редверсу возможность назваться, но он не пожелал.

– Николас, – ответил он.

– Хорошо… Николас.

– А вы… мисс…

– Мюррей.

– Да… Мюррей… верно… – пробормотал он.

Позволив себя покормить, раненый опять заснул. Он был еще очень слаб, и оставалось только удивляться его способности спорить. Ужасный человек. Сильвии даже подумалось, что она хорошо понимает незнакомую ей Эмили. Если он вел себя так и по отношению к ней…

Заперев спальню на ключ, мисс Мюррей спустилась вниз и, взяв тряпку, принялась за уборку. Протерла пыль, помыла полы и посуду. За этим занятием она и не заметила, как прошло время.

Громкий стук в дверь заставил ее бросить недомытую миску. Сняв фартук и быстро сполоснув руки, девушка поспешила открыть. Вопреки ее ожиданиям, первым явился не Радж, а сыщик в сопровождении слесаря, который, едва поздоровавшись с хозяйкой, приступил к замене замков в дверях.

Оставив его работать, Стрикленд вместе с Сильвией поднялся наверх.

– Милейший парень, – кивнул он в сторону мастерового, разложившего свои инструменты у входа. – Но наотрез отказался открывать заколдованную спальню. – Сыщик показал на комнату Мэри Хейвуд. – Повторил ваши слова про проклятие.

– Только вы ему не верите, – укоризненно посмотрела на сыщика девушка.

– Не верю, мисс, – покачал головой Стрикленд. – Мой опыт говорит, что за любым проклятием и призраком всегда стоит живой человек. Люди куда опасней, чем слуги дьявола. Зато с ними и справиться намного проще. Они всегда оставляют следы, а заряженный револьвер позволяет разговаривать на равных с кем угодно. Но если вы боитесь, можете уйти к себе. Вам совсем незачем рисковать.

– Я не боюсь, – упрямо заявила Сильвия.

– В таком случае беру вас в ассистенты. Хотите, научу открывать замки с помощью шпилек?

– Хочу!

Зачем она согласилась – девушка и сама не знала. Отчасти потому, что в душу запала идея искать работу в детективном агентстве миссис Вульф, а отчасти – просто хотелось наладить отношения после ночных разногласий. Меж тем мистер Стрикленд выпросил у нее две шпильки и приступил к пространному объяснению, как нужно с их помощью открывать замки. Обе шпильки он распрямил, потом согнул кончик одной под прямым углом, а вторую закрутил волнами разной величины. Потом показал, как нужно отжимать первой проволокой сердцевину замка и как с помощью второй части можно расправиться с «секретами». Сильвия покорно кивала, пытаясь запомнить, но понимание не приходило. Наверное, в этом деле нужно было разбираться самой, но Стрикленд не захотел подпускать ее к проклятой двери. Завершив лекцию, он сам в два счета открыл комнату Мэри Хейвуд.

– Вот видите, как просто? – спросил сыщик у мисс Мюррей.

– Действительно, – задумчиво ответила девушка, не находя это простым.

Не обращая внимания на ее рассеянность, Стрикленд нажал на ручку двери и толкнул ее.

Пожалуй, Сильвия ожидала услышать громкий и противный скрип. Почему-то ей казалось, что прошлой ночью именно эта дверь была его причиной, но ничего подобного.

– Интересно, – сказал сыщик, рассматривая открытую комнату. – Обстановку явно долго выбирали.

Он шагнул в помещение и принялся оглядываться. Помедлив на пороге, мисс Мюррей все-таки отважилась зайти в проклятую спальню маленькой Мэри.

Здесь было темно. Сумрачно, словно в склепе. Плотно задернутые бордовые гардины с золотистым позументом и тяжелой бахромой скрадывали бьющий в окно солнечный свет.

Светлая детская мебель. Кружевной балдахин над кроватью. Но все это неживое. Хотя и не очень пыльное. Время словно остановилось в этом месте. Казалось, что служанка лишь недавно застелила кровать своей маленькой хозяйки.

Взгляд на большую куклу, сидящую в окружении вышитых подушек, вызвал у Сильвии волну холодных мурашек.

Глаза куклы были белыми. Без зрачков. Было в ней что-то до невероятности неестественное.

Красивое темно-синее бархатное платье. Золотой медальон на шее. На слишком длинной цепочке и… Сильвия до крови прикусила губу, чтобы не закричать. Шея. Кукла со свернутой шеей. Платье скрывало ноги, поэтому не сразу удалось понять, что не так. Но потом – кисти рук, сами руки, вывернутые в другую сторону. Неестественно изломанные… Кукле свернули шею и усадили задом наперед.

– Мисс Мюррей, может, вам следует выйти отсюда?

– А? Что? – спохватилась девушка, только сейчас обнаружив, что не в силах отвести глаз от страшной игрушки.

– Вы так побледнели… Выйдите, – посерьезнел сыщик.

– Нет. Я останусь, – заупрямилась Сильвия. Она так устала бояться, что решила в кои-то веки заглянуть в глаза собственному страху.

Стрикленд подошел к гардинам и отдернул их. В солнечных лучах загорелись золотые пылинки.

– Странно, – буркнул сыщик себе под нос.

– Что именно?

– А как вы думаете? – Мистер Стрикленд обвел комнату жестом. – Что здесь не так?

Мисс Мюррей с опаской подошла к нему. Огляделась, подмечая странности и стараясь не смотреть на куклу.

– Пыль, – сказала Сильвия. – Ее немного.

– А на каминной полке ее нет вовсе, – заметил сыщик. – Будто тут недавно убирались. Зато гардины много лет не вытряхивали, как и покрывало. А кукла… надо же, как ее усадили. Чувствуется любовь к драматизму. И медальон такой… интересный. Вот ведь выдумщики…

Он снял с куклы цепочку и открыл украшение.

– Волосы, – произнесла Сильвия, выглядывая из-за его плеча.

Действительно, две половинки медальона были без портретов, зато между ними лежали два отрезанных локона, стянутых нитками. Тонкие светлые волосы. Детские? Наверное, Мэри Хейвуд. А чьи другие? Чуть темнее и толще?

Девушке сделалось еще более жутко. Ей даже показалось, что в эту секунду на нее кто-то смотрит, но кто? Может, портрет на стене, запечатлевший родителей и обоих детей?

Высокий мужчина с каштановыми волосами и тонкими аккуратными усами, со слегка усталым, но добродушным лицом – судя по всему, мистер Хейвуд, не устоявший перед чарами коварной гувернантки. Его жена – симпатичная, хоть и слегка располневшая блондинка. И дети. Старший – кудрявый мальчик с такими же, как у отца, каштановыми волосами. Младшая девочка – светловолосый ангел с глубокими темными глазами. И как можно было поднять руку на такую малышку? Сильвия ощутила злость. Как вообще можно так безжалостно разрушать чужие судьбы?

Меж тем Стрикленд перемещался по комнате, внимательно оглядывая мебель.

Шкаф, полный девичьих вещей. Красивый узорчатый трельяж. Все светлое, яркое и при этом потустороннее, словно дух умершей хозяйки все еще бродил поблизости, привязанный к своей комнате. Особое внимание сыщик уделил камину. Простучал плитки, передвинул лежащие на полке безделушки, просмотрел покрытые узорами деревянные панели, идущие до самого верха. Потом зачем-то долго разглядывал топку и только потом посмотрел на семейный портрет.

– Думаю, не ошибусь, если предположу, что одежда в шкафу в мужской спальне принадлежит мистеру Хейвуду, – сказал Стрикленд. – Телосложение, рост, время – все совпадает. А вот одежда в дамской спальне явно принадлежала не хозяйке дома.

– Гувернантке? – поежилась Сильвия.

– Похоже на то: фасон явно устаревший и все довольно кричащее. Меж тем женщина на портрете выглядит очень респектабельно. Итак, одежда принадлежит не первой миссис Хейвуд, не миссис Лэнг, разумеется, и уж точно не всем последующим наследницам дома. Вариант только один. – Взгляд сыщика остановился на детях. – Я уже попросил узнать, точно ли мистер Хейвуд сейчас находится в Новой Альбии. В настоящее время он подозреваемый номер один. А локоны… должно быть, они принадлежали мисс Мэри Хейвуд и ее матери. Кто-то хранил их много лет… – Присмотревшись к локонам, он поправился: – Или подделал. Мисс Мюррей, сейчас у меня будет для вас важное задание. – Стрикленд резко повернулся к Сильвии. – Вы должны в точности припомнить, какие именно звуки слышали минувшей ночью. А еще лучше – давайте пройдем в вашу комнату. Вы будете сидеть и слушать, а я попробую воспроизвести то, что происходило.

– Нет! – Мисс Мюррей даже разозлилась из-за настойчивости сыщика. – Мистер Стрикленд, там женская спальня. Моя спальня! Вам совершенно незачем туда заходить.

– Ах да, конечно! – спохватился сыщик, но вид у него был такой, будто он нисколько не сожалеет о своей бесцеремонности. – В таком случае просто повернитесь в сторону окна и говорите, что слышали. Обе комнаты находятся рядом…

– Хорошо.

Сильвия посмотрела на вереск, покрывающий ковром склон скалистого холма. Где-то виднелись проплешины с большими каменными глыбами, покрытыми лишайником. Если бы не море, пейзаж выглядел бы тоскливо.

– Сначала я услышала шорох, – проговорила она, по-прежнему глядя в окно.

– На что он был похож?

– Не знаю… что-то ползло или, может, что-то тащили по полу, или… нет, не знаю.

– Так?

Сильвия прислушалась. Стрикленд провел чем-то мягким по полу.

– Нет.

– Так?

Они перепробовали несколько вариантов. Наконец, сыщик смог подобрать разгадку – он провел рукой по двери.

– Дальше! – потребовал он.

– Скрип.

– Отойдите к той комнате, где вы были ночью. Хотя бы просто постойте около двери. А лучше зайдите внутрь и закройтесь. Мне нужно понять, какая половица скрипела. Обещаю, что не буду заглядывать к вам.

– Хорошо.

Открыв спальню Николаса, Сильвия проскользнула внутрь и тотчас заперлась, встретив вопросительный взгляд своего пациента, который, похоже, давно не спал, прислушиваясь к разговорам. Девушка прижала палец к губам, показывая, что нужно хранить тишину. Мужчина кивнул.

В коридоре скрипнула половица.

– Не эта! – крикнула через дверь мисс Мюррей. – Кажется, та была дальше.

Еще скрип…

Постепенно мистер Стрикленд заставил ее вспомнить решительно все звуки, какие она слышала. Далеко не во всем Сильвия была уверена, но картинка потихоньку складывалась. Во всяком случае, в голосе сыщика звучало довольство результатом. В конце концов он позволил мисс Мюррей выйти из комнаты.

– Ну-с, – произнес он, глядя на хозяйку дома, которая осторожно выскользнула в коридор, опасаясь широко открывать дверь, – кажется, я могу порадовать вас рассказом о том, что происходило ночью. Хотите?

– Да!

– Как видите, ваша спальня находится ближе всего к лестнице. Ступени скрипят. Не все, не в каждом месте, но довольно часто. И все же первое, что вы услышали, – это шорох оттого, что кто-то провел рукой по косяку двери… Лестница не скрипела. Что можно предположить?

– Человек хорошо знает дом?

– Верно. Либо попал в закрытую комнату иным путем. Хороший потайной ход сложно обнаружить. Пока мне это не удалось, но я не всесилен, а дом, в котором вы живете, очень старый. В таких особняках укрытия священников – дело привычное, как и тайные лестницы, ведущие… да куда угодно. Поэтому замок на двери мисс Хейвуд и входной мы заменим в первую очередь. Исключительно на всякий случай. Даже если сюда можно попасть каким-то иным способом, отсюда никто уже не выйдет без вашего ведома. – Стрикленд посмотрел в сторону спальни Николаса, заставив Сильвию замереть, но опасения на сей раз не подтвердились, сыщик просто продолжил рассказывать о своих выводах. – Итак, человек так или иначе попал на второй этаж, провел рукой по вашей двери. Ливень, гром… но вы услышали звук. Для этого определенно пришлось приложить усилия. Значит, не случайное прикосновение, а намеренный шум. Вспомним, до этого вы не слышали ничего. И вскоре кто-то специально наступил на скрипучую половицу. – Стрикленд наступил на одну из досок, которая издала протяжный отвратительный звук. – Далее наш «призрак» перешел в спальню мисс Хейвуд. И сделал он это абсолютно бесшумно. Дверь, обратите внимание, открывается легко и беззвучно. Человек, хорошо знающий дом, случайно наступил на самую скрипучую из половиц? Вряд ли. Далее – вздох, который вы слышали… Через камин слышимость прекрасная. А ваш визитер старался изо всех сил.

– Выходит, у него есть ключи и от этой комнаты. У меня нет, а у него есть.

– Очевидно. Я еще ночью обратил внимание на петли. Они вовсе не ржавые и выглядят так, будто их еще и смазывали не так давно. И замок тоже в прекрасном состоянии.

– А что было дальше? – поинтересовалась Сильвия, которой очень нравилось следить за ходом мыслей сыщика.

– Дальше – смех. Еле слышный. Внизу. Где-то из холла. И вы говорите, что смех был женский, причем через короткий промежуток времени после вздоха. Одна из вещей, которые меня пока озадачивают. Либо ваш призрак работает в паре с кем-то, либо он сбежал со второго этажа, чтобы посмеяться на первом, – довольно глупо. Если призрак был не один, то можно подозревать, что второй – женщина, однако у меня есть веские основания сомневаться и в этом. Скажем так, ночью я преследовал мужчину, убегающего со стороны входной двери. И он был один. Допустим, ему пришло в голову смеяться фальцетом. Издалека вы разницу не поймете… но какой смысл в таких сложностях?

– Мне могло просто послышаться, – призналась Сильвия. – Лил дождь. Я была под впечатлением. Дождевые капли и ветер тоже могли издавать звуки, похожие на далекий женский смех. Я не могу точно сказать, что слышала именно его, – слишком тихо он звучал, слишком громко грохотал гром и шумел ливень.

– Примем за версию, но исключать возможность не будем, – согласился Стрикленд, поглядывая на нее с некоторым уважением. – Дальше неизвестный опять попал в коридор. Потоптался немного между вашей дверью и дверью в спальню мисс Хейвуд, старательно наступая на скрипящие половицы. Потом звук ржавых петель – это второй момент, который я тоже пока не понимаю. Что могло издавать такой звук? Я проверил всю мебель, окна, двери – нет никакого скрипа. Заглянул в мансарду. Судя по всему, вы туда еще не наведывались. Так вот, там тоже нечему скрипеть. Загадка. И мне она очень не нравится. Даже наличие подземного хода едва что-то объясняет, ведь если им пользовались, то вы должны были дважды услышать скрип. Но его не было.

– Может, что-то в камине?

– Проверил. И простучал, что смог. Вроде нет ничего. А если есть, то спрятано на совесть. Если бы вы мне позволили осмотреть вашу…

– Даже не начинайте, мистер Стрикленд! – перебила его Сильвия. – Насчет моей комнаты правила строгие!

– Хорошо. Как знаете. Итак, сегодня мы узнали следующее: вас явно пытаются запугать. В деле замешан мужчина, у которого есть дубликат ключей от вашего дома и который очень хорошо знает этот особняк. Не так много, как я рассчитывал, но есть о чем подумать. Рискну предположить, что этот мужчина связан с семьей Хейвудов. Я слышал, Джордж Хейвуд, выживший наследник, вскоре планирует навестить свою родину. Надеюсь в ближайшее время выяснить, точно ли он и сейчас в Новой Альбии, как утверждается. Пожалуй, пока он единственный мой подозреваемый. У него есть мотив, который, правда, не свидетельствует о здравом рассудке.

– Какой мотив? – спросила Сильвия.

– Подумайте, мисс: все пропавшие – молодые одинокие гувернантки. Все примерно одного возраста. Между прочим, Сибилле Хейвуд на момент начала ее преступной карьеры было двадцать четыре года. Понимаете? По описанию вы все похожи на нее – темноволосые девушки невысокого или среднего роста и изящного телосложения. Слишком много совпадений.

– Но зачем мистеру Хейвуду могли понадобиться молодые гувернантки? – спросила мисс Мюррей, старательно гоня ужасные мысли, приходящие в ее голову. – Сколько сейчас лет этому джентльмену?

– Тридцать три, так же как и мне. Но дело не в возрасте. Я слышал о паре похожих случаев. Допускаю, что все происходящее – месть Сибилле Хейвуд, растянутая на годы.

Стрикленд хотел произнести еще что-то, но в проклятой комнате раздался жуткий грохот, и сыщик бросился туда. Помедлив, мисс Мюррей последовала за ним.

У стены валялись обломки деревянной рамы и семейный портрет семьи Хейвудов. Детектив внимательно осмотрел крюки, на которых висела картина, потом шнур на ней. Пожал плечами.

– Не понимаю, что могло произойти, – произнес он. – Крепления надежные. Шнур цел. Может быть, портрет ночью перевешивали и… Нет, тоже не вариант…

Сильвия смотрела на обломки у своих ног и чувствовала, как от страха у нее немеют руки, холодеет кожа. А ведь на дворе день. Но стоило произнести вслух имя Сибиллы Хейвуд…

Как же в этот миг мисс Мюррей хотелось пойти к поверенному и заявить об отказе от наследства. Если бы не Николас, она так бы и сделала. Сегодня же. Без промедлений. Никакие деньги не стоят такого ужаса. Но куда деть Николаса? Он ведь не в состоянии куда-либо ехать. Не может же она бросить его…

– Мисс Мюррей? – Стрикленд подошел поближе к девушке и с сочувствием на нее посмотрел. – Иногда случаются совпадения, – произнес он мягко. – Но это всего лишь совпадения. Тот, кто приходил ночью в ваш дом, – вполне материален, уверяю. Увидите его – не стесняйтесь воспользоваться зонтом. А я буду вас охранять. По ночам продолжу дежурить на набережной. До тех пор, пока не появится обещанная компаньонка…

Внизу хлопнула дверь, и до слуха Сильвии донесся женский голос… То есть она сначала решила, что он женский.

– Вы ждали посетителей? – спросил мистер Стрикленд.

– Нет, – ответила мисс Мюррей, совсем забыв, что должен явиться Радж, но снизу раздался громкий радостный лай, и все встало на свои места. – Ой! Компаньонка от мистера Макгрегора! Вот же она!

Девушка бросилась вниз по лестнице, счастливая, что прибыл майсурец. Ей казалось, будто с момента его ухода прошел как минимум месяц. И как же она была счастлива видеть верного слугу!

Это и впрямь оказался Радж, и выглядел он очень соблазнительно. Сильвия даже не сразу его узнала. Но скажите, ради бога, откуда у этого юноши взялась женская грудь и даже талия с бедрами? А глаза, которые он подкрасил углем, теперь сделали бы честь какой-нибудь принцессе из восточного гарема. И голос – писклявый, девичий. Ох, похоже, в Радже до сих пор дремали задатки великого актера.

Не открывая лица, он ухитрялся строить глазки ошалевшему столяру, который меньше всего ожидал увидеть в этом доме очаровательную юную прелестницу из Фарси. Вокруг них радостно резвился Горди, счастливый, должно быть, что его на сей раз никто не пытается спрятать. Добрейшей души пес успел облобызать слесаря, перевернуть все его инструменты и наследить в холле. Теперь он рвался наверх к хозяину, но Радж грозно, насколько позволял это сделать фальцет, окликнул непоседу.

Жалобно заскулив, Горди сел, барабаня хвостом по полу и всем своим видом демонстрируя печаль и покорность судьбе – временную. Пока люди не отвернутся.

Увидев Сильвию, Радж грациозно поклонился, сложив руки на груди.

– Прекрасная госпожа, великодушный мастер Макгрегор прислал меня вам в услужение! И этого великолепного пса благородных кровей. – Новый поклон был ниже предыдущего. – Безмерно счастлива припасть к вашим ногам, о луноликая!

Третий поклон закончился коленопреклонением, смутив Сильвию. Мисс Мюррей перевела взгляд на Стрикленда. Сыщик с интересом смотрел на происходящее, но сложно было понять, о чем он сейчас думает.

– Что ж, мисс Мюррей, – сказал он наконец. – Если позволите, я еще внимательно осмотрю помещения первого этажа, а после откланяюсь. Энди, а вы поменяйте замки в комнатах наверху. В тех трех, что напротив лестницы.

– Во всех трех не нужно, – спохватилась Сильвия. – Достаточно сменить замок только в моей спальне и той, которую мы сегодня открыли. – Она с честью выдержала взгляд Стрикленда, намереваясь с его уходом указать на дверь своей настоящей спальни.

– Мисс, у вас замок я сменю, но к проклятой комнате приближаться не хочу, – буркнул слесарь, бросая меж тем пристальные взгляды на Раджа.

– Трусость не к лицу мужчине! – заметил сыщик, от которого, конечно, не укрылся интерес парня к экзотической служанке. – Вот вам десять солидов сверху, и замените замок, будьте так любезны. Дверь взломал я. Если там и было проклятие, то преследовать оно начнет меня.