Глава 5

Результатом разговора с майором я остался доволен, но при этом меня не оставляло ощущение, что добился я только тактического успеха и решил лишь небольшую часть имеющихся проблем, причем даже не столько решил, сколько открыл себе путь к их решению.

Мои взгляды на окружающую действительность стремительно менялись. Раньше я совершенно не задумывался о том, почему всё вокруг устроено именно так. Воспитанник Рич твердо знал, что позволено ему системой, а что нет, и видел свое будущее исключительно в этих установленных кем-то рамках.

Теперь же соглашаться с таким подходом я был совершенно не готов. Если еще несколько дней назад я считал происходящее нормой, то теперь всё творящееся вокруг воспринималось исключительно, как полный беспредел. Нет, в общем-то, подобные мысли приходили в мою голову и раньше, но они были спрятаны где-то очень глубоко под слоем устоявшихся привычек и уверенности в том, что изменить ситуацию не в моих силах. Однако пережитый недавно ночной кошмар будто сорвал какие-то ограничители, и всё, что годами копилось в дальних уголках сознания, вырвалось на поверхность и превратилось из абстрактного недовольства своей судьбой в конкретное руководство к действию.

Прежде всего мне не хватало информации. Практика показала, что я совсем не так хорошо разбираюсь в артефактах, добываемых в Руинах, как мне думалось раньше. Найденный мной контейнер с полустертой маркировкой опознали все старатели нашей артели, кроме меня. Ну, может, не со стопроцентной уверенностью опознали, но явно догадывались, чем он может оказаться. А вот Тирой совершенно точно понял, что это такое, иначе вряд ли решился бы на хладнокровное убийство своих товарищей. И это, кстати, еще один неясный вопрос. Что он собирался делать с контейнером дальше? И как хотел объяснить появление у него столь ценного артефакта и одновременную гибель всех старателей артели?

Возможно, конечно, жадность настолько затмила в его голове здравый смысл, что о последствиях Тирой просто не подумал, но, скорее всего, он всё-таки имел какой-то план дальнейших действий, пусть даже предварительный и очень поверхностный. А раз так, значит, существуют некие каналы сбыта артефактов, не контролируемые Синдикатом. Кому-то ведь черные старатели сдают свою добычу. Конечно, серые скупщики – ребята очень непростые, и запросто могут делиться с Синдикатом далеко не всей информацией, но вряд ли есть возможность просто прийти к какому-нибудь Шиффу и сказать: «Привет! У меня тут пара артефактов завалялась. Давай, я тебе их сдам за семьдесят процентов от реальной стоимости, но людям из Синдиката ты ничего про нашу сделку не скажешь». Скорее всего, после такой попытки жить мне осталось бы ровно столько, сколько нужно на пару коротких разговоров по коммуникатору и дорогу боевиков Синдиката до нашего интерната. И всё же такие каналы сбыта, несомненно, существовали, и узнать о них мне следовало как можно быстрее.

Однако, для начала, стоило разобраться с тем, что же я всё-таки нашел в руинах. Как старатель из артели Тироя, я имел ограниченный доступ к закрытым инфосетям Синдиката и серых скупщиков, откуда, собственно, и черпал знания об артефактах. Конечно, все мои действия в сетях отслеживались и записывались, но сам по себе мой интерес к этой теме выглядел вполне естественным. В конце концов, должен же я знать, что пытаюсь найти под слоем обломков. Тем не менее, после возвращения из последнего рейда я в каталоги не заходил, чтобы уж точно не привлечь ненужного внимания. Зато теперь, когда мы с майором договорились, что я буду сам ходить в Руины, мой резко возросший интерес к информации об артефактах должен выглядеть более чем оправданным. Я ведь хочу как можно быстрее вернуть повешенный на меня долг, а значит, должен стремиться добыть что-то как можно более ценное. Но ведь, для начала, об этом ценном надо как можно больше узнать. Как выглядит? Где такое уже находили? На что можно нарваться в подобных местах? Ну, и, конечно, сколько всё это стоит у скупщиков?

Я вошел в инфосеть Синдиката и открыл файл с историей сделок старателей с серыми скупщиками. Мой ограниченный доступ не позволял видеть даты операций и информацию об участниках сделок. Зато мне были доступны цены, названия и изображения артефактов, а также короткие справки о том, где и при каких обстоятельствах они были найдены.

По большей части каталог был забит всякой относительно дешевой мелочью, вроде осколков брони и обломков разрушенных взрывами механизмов боевой техники. Эти позиции, как и различные энергоячейки, сервоприводы и прочая чуть более ценная машинерия, меня в данный момент не интересовали. Я отсортировал базу данных по цене, и картина резко изменилась. Теперь наверх всплыли наиболее дорогие находки, но сколько я ни искал среди них знакомый контейнер, ничего похожего так и не обнаружил.

И всё же Тирой и остальные старатели откуда-то о нем знали, а значит, информация есть, и я просто не там ищу. Вообще-то, каталога Синдиката мне всегда более чем хватало. Добыть какой-то из артефактов, формировавших верхнюю часть списка, мне светило разве что случайно. В местах, доступных нашей артели, такие ценные предметы практически не встречались, так что читал я о них просто из любопытства. Тем не менее, если бы найденный мной контейнер в этой базе присутствовал, я бы его обязательно запомнил, поскольку, судя по действиям Тироя, он точно вошел бы в первую десятку, а то и возглавил бы список с приличным отрывом.

Закрыв каталог, я вышел из инфосети Синдиката и переключился на закрытую базу данных серых скупщиков. Пользоваться ей я не любил. В целом она дублировала информацию, доступную в каталоге Синдиката, но бардака в данных здесь было заметно больше. По крайней мере, так мне казалось раньше. Плюс к тому мой доступ к информации здесь ограничивался только ценами и названиями артефактов, да и то часто вместо конкретной цены указывался довольно широкий ценовой интервал.

В отличие от Синдиката, сообщество скупщиков совсем не походило на вертикально-интегрированную структуру. Своя гильдия у них, конечно, имелась, и ради защиты общих интересов они всегда быстро и эффективно объединяли усилия, но, насколько я смог понять, самостоятельности в принятии решений у них было заметно больше, чем у среднего звена функционеров Синдиката. Соответственно, и информацию в общую базу они скидывали не столь дисциплинированно, как старатели, стараясь по возможности оставить себе поле для маневра при торговле с поставщиками артефактов.

В общем, раньше я считал эту базу данных почти бесполезной, но, как оказалось, очень зря. Прежде всего потому, что в каталоге скупщиков присутствовали артефакты, которых в базе Синдиката не было, причем по большей части именно среди самых дорогих позиций. Возможно, я не обращал на это внимания именно по той причине, что найти по-настоящему ценный предмет мне совершенно не светило.

Интересно, откуда взялись эти артефакты? Старатели Синдиката обычно очень аккуратно вносят в базу информацию о своих сделках, и это означает, что либо мой ограниченный доступ позволяет видеть не все позиции, либо к скупщикам эти артефакты попали иным путем. А каким? Выкупили с официального рынка? Но с какой целью? Обычно-то они обеспечивают поток товара в обратную сторону – от нелегальных старателей в официальный оборот. Остаются только черные старатели. Именно они лезут в самые гиблые места Руин и иногда приносят оттуда уникальные предметы, которые потом выкупают вербовщики Федерации. Но, естественно, выкупают не напрямую. Через руки серых скупщиков эти вещи проходят в обязательном порядке и, похоже, иногда оставляют следы в их базе данных.

Контейнер нашелся почти сразу, и я этому не слишком удивился. За Тироя не скажу, но вряд ли Дженго, Куват и Бирс специально заучивали каталог серых скупщиков. Скорее всего, с этой находкой была связана какая-то история, имевшая резонанс в среде старателей, потому-то его внешний вид и отложился в их памяти. Ну а я погрузился в эту тему несколько позже своих бывших товарищей по артели и, видимо, этот момент просто не застал.

Сразу раскрывать нужную мне строку базы данных я не стал. Сначала терпеливо и очень внимательно рассмотрел пару десятков других позиций, стремясь создать впечатление изучения широкого спектра наиболее ценных предметов, которые когда-либо добывались в Руинах. Лишь минут через двадцать я позволил себе перейти к описанию контейнера.

Мой уровень доступа позволял видеть объемное изображение артефакта, которое можно было вращать вокруг любой из осей. Этот экземпляр был поврежден даже несколько сильнее моего, но вот маркировка на нем сохранилась лучше. Пока буквенно-цифровой код, нанесенный на стенку цилиндра мне ни о чем не говорил, но изображение сопровождалось пояснительной надписью, состоявшей из нескольких строк:

«Универсальный дрон-разведчик подразделений специального назначения федеральной армии. Произведен на заводе орбитального промышленного кластера Аританы-7 в первый год Вторжения. Поколение одиннадцать плюс. Состояние удовлетворительное».

Цена указана не была. Вместо нее стояла пометка: «Выкуплен представителем Федерации». Эта короткая фраза говорила сама за себя. Вербовщики никогда не разменивались на мелочи. Из разговоров старателей мне доводилось слышать, что сделки на сумму меньше миллиона федеральных кредитов их вообще не интересовали. Если исходить из текущего курса, мой контейнер мог стоить около четырех с половиной миллионов криптонов – полулегальной валюты, имевшей хождение в нашей колонии почти наравне с кредитами Федерации. Вот только в отличие от кредитов официальные власти не имели возможности контролировать транзакции в криптонах, да и не стремились к этому, поскольку сами были заинтересованы в наличии никому не подконтрольных денег.

Теперь мне стало совершенно ясно, почему Тирой повел себя именно так, а не иначе. Такая куча денег стоила любого риска. И ведь я попробовал оценить только нижнюю планку. На самом деле сумма сделки могла быть в разы больше. По сути, это был билет в новую жизнь, вплоть до возможности покинуть нашу звездную систему и перебраться в более цивилизованные места. Конечно, всё это еще нужно было как-то организовать, и вот здесь могли начаться по-настоящему серьезные трудности. Одних только денег для такого дела совершенно недостаточно, но, думается мне, мой бывший лидер не собирался торопиться. Убрав свидетелей, о получил бы неограниченное время на подготовку операции по сваливанию из нашей процветающей колонии. Ну, а теперь, похоже, такой шанс появился у меня. Вот только, в отличие от Тироя, я слишком мало знаю о том, как устроена властно-криминальная система Бриганы-3. Впрочем, вряд ли бывший лидер нашей артели знал намного больше меня, но он наверняка рассчитывал со временем во всём разобраться.

Меня ощутимо потряхивало. Подростковый организм был плохо приспособлен к подобным новостям. Я с большим трудом держал себя под контролем, повторяя, как мантру, что мне ничем нельзя себя выдавать. Требовалось немедленно занять мозг каким-то делом, и я внимательнее всмотрелся в экран, пытаясь разобраться в нанесенной на контейнер маркировке. Надпись «UGRD-41/11+» мне ни о чем не говорила, разве что три последних знака могли указывать на то самое поколение одиннадцать плюс, которое упоминалось в описании артефакта.

Буквы и цифры, сохранившиеся на найденном мной контейнере, я выучил наизусть, и выглядели они так: «…FRD-..2/…2». Учитывая полное внешнее сходство, моя находка, скорее всего, была чем-то очень похожим на выкупленный вербовщиками артефакт, но всё же от него отличалась. В маркировках не совпадали, как минимум одна буква и две цифры. Кроме того, плюса в конце строки на моем контейнере точно не было.

Можно допустить, что первые четыре буквы – это аббревиатура, образованная сокращением названия изделия, две цифры после дефиса – номер модели, хотя здесь могут быть и другие варианты, а цифры и плюс после косой черты – номер поколения. Последнее, к слову, в маркировке оружия обычно не указывается. Специалистам, как правило, достаточно номера модели, но здесь почему-то поколение указано в явной форме. Хотя, если изделие экспериментальное или мелкосерийное, то в этом, возможно, есть смысл.

Я закрыл описание контейнера и перешел к следующей строке базы, но на открывшееся объемное изображение даже не взглянул. Итак, что мы имеем? Гадать о конкретных буквах и цифрах, отсутствующих в маркировке моего артефакта, можно было сколько угодно, но пока что единственным разумным вариантом представлялось принять допущение, что они совпадают с таковыми на найденном мной изображении. Если так, то получается «UFRD-42/12», хотя, возможно, я просто выдаю желаемое за действительное, и номер модели на самом деле тридцать два, а то и двадцать два. Поколение, правда, вряд ли может быть ноль вторым, но кто их, этих военных, знает. Может, когда совсем уж прижало, распечатали какие-нибудь древние склады и снабдили колониальные силы окраинных звездных систем всяким старьем. Запросто ведь могли. Но, с другой стороны, дрон-разведчик поколения одиннадцать плюс как-то ведь к нам попал…

В общем, хотелось, конечно, думать, что я завладел более продвинутым образцом довоенных технологий, чем артефакт, прошедший через руки серых скупщиков, но мысленно я готовил себя к тому, что всё может оказаться и не так радужно. Впрочем, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, у меня возникла очередная пачка проблем, на решении которых следовало сосредоточиться в первую очередь.

Прежде всего, мой билет из клоаки, называемой Бриганой-3, следовало максимально обезопасить. В прошлый раз времени на устройство нормальных тайников у меня не было, и пришлось сооружать схроны наспех, надеясь, по большому счету, на удачу. Собственно, во многом поэтому я так легко согласился взять на себя долг Тироя. Мне по зарез требовалось попасть в Руины как можно раньше, чтобы никто случайно не наткнулся на припрятанные мной вещички.

После уроков я без всякого удовольствия поел в интернатской столовой и отправился в наш ангар для самоподготовки. Ночью, сразу после отбоя, мне предстояло сходить к тайнику, где я оставил снаряжение, и забрать оттуда сканер Дженго для передачи майору. В остальном же я к рейду в Руины был почти готов, так что можно было занятья решением других вопросов.

Для начала я попросил дежурного преподавателя записать меня на факультатив по математике. Что меня дернуло вспомнить о предложении Штейна, я и сам толком не понял. Просто в какой-то момент мне стало некомфортно от того, что моих знаний явно недостаточно. Недостаточно для чего? Да для всего. К примеру, я прекрасно знал, что и у Синдиката, и у военных, и у серых скупщиков есть специалисты, способные ремонтировать и заставлять работать некоторые артефакты, добываемые старателями в Руинах. У нас этих людей называли техниками. Спрос на их услуги всегда был стабильно высоким, но чтобы стать таким спецом требовалась очень серьезная подготовка, которую наш интернат дать не мог. Где и как готовили этих людей, я не знал. До последнего времени идея стать техником мне даже в голову не приходила – не с моими мозгами и отношением к учебе. Вот только отношение резко изменилось, причем совершенно неожиданно для меня самого.

Я взял в руки выданный преподом планшет и вошел в базу учебных материалов. Начать решил с той самой тригонометрии, которая стала для меня первым толчком в понимании необходимости получения новых знаний, причем не только тех, что могли пригодиться мне прямо сейчас. Не то чтобы я надеялся на быстрый эффект от этих усилий. Тут важен был сам процесс постепенного изменения моего статуса в интернате и отношения ко мне преподавателей. Кто еще, кроме них, сможет помочь мне получить доступ к тем знаниям, которые необходимы техникам?

Тут возможен еще один простой вопрос: а зачем мне всё это нужно, если у меня есть дорогущий артефакт, который я надеюсь рано или поздно продать, чтобы свалить отсюда и забыть о Бригане-3, как о страшном сне? А всё, на самом деле, элементарно. Смотреть на вещи следует трезво. На наработку связей и авторитета в Синдикате и среди серых скупщиков понадобятся годы, а без них продать контейнер я не смогу. Меня просто убьют, а деньги заберут себе, причем вообще без вариантов. Поэтому играть придется в долгую, а всё это время мне нужно как-то жить, причем не просто жить, а медленно, шаг за шагом, продвигаться к своей цели. И вот в этом знания техника мне могут очень помочь. Я ведь одиночка, причем собираюсь остаться в этом статусе как можно дольше, а значит, должен стать универсалом, разбирающимся во всех нюансах старательского дела. И, конечно же, хорошо ориентироваться в добываемых в Руинах артефактах. Не только в плане их опознания и классификации, но и в оценке ремонтопригодности и технического состояния. Иначе меня станет кидать каждый первый скупщик, и виноват в этом буду только я сам. С Тироем, к слову, как я теперь понимаю, подобное происходило довольно часто.

К концу самоподготовки у меня с непривычки начала побаливать голова, но при этом в организме возникло странное чувство удовлетворения от проделанной умственной работы. За прошедшие три часа я разобрался в пройденном материале по математике лучше, чем за всё предыдущее время обучения в интернате, и даже начал было проходить программу вперед, но потом бросил это дело, поняв, что мне интересно изучить уже пройденные темы глубже, чем они даны в интернатском учебнике. Вот только перекос в знаниях мне сейчас был совершенно не нужен. Моя текущая успеваемость по большинству предметов оставляла желать много лучшего, и я решил пока закончить с математикой и заняться чем-то другим.

Задумавшись на несколько секунд, я слегка отвлекся и подростковый организм немедленно напомнил мне, что близких отношений с противоположным полом у него не было уже несколько месяцев. Воспользовавшись моей минутной слабостью, он немедленно подсунул мне образ Анны Койц. Почему именно её? Да откуда я знаю? Вот так у меня мозги сработали. Впрочем, почему бы мне не подтянуть отставание по космографии? Не всё ли равно, на что убить остаток времени, выделенного на самоподготовку? Интересно, у госпожи Анны тоже есть свой факультатив?

Вообще, склонность моего мозга постоянно и непроизвольно соскальзывать на мысли о симпатичных воспитанницах и даже вполне себе зрелых женщинах, начинала меня не просто беспокоить, а полноценно напрягать. Мой на порядок возросший самоконтроль пока с этой проблемой как-то справлялся, но после первоначальных успехов я заметил, что с каждым днем мне становится всё труднее держать в узде свои инстинкты.

Похоже, изменивший меня ночной кошмар оказал на мой мозг достаточно сложное комплексное воздействие, результатом которого стали далеко не только позитивные изменения. В нагрузку к улучшившейся памяти и резко возросшим интеллектуальным способностям я, похоже, получил сомнительный бонус в виде в конец разбушевавшегося либидо, стремящегося подчинить себе всю мою сознательную деятельность. Бороться с этой проблемой становилось всё труднее, и я уже начал обращать внимание, что не всегда сам понимаю, какая часть моих действий управляется сознанием, а какая инстинктами.

***

Когда после отбоя я тихо встал и собрался идти к своему тайнику за сканером, меня неожиданно остановил Волынин.

- Уходишь? – коротко спросил он, убедившись, что нас никто не слышит.

- Через час вернусь, - не стал я вдаваться в подробности, но и так было понятно, что в Руины на час не ходят. – А в чем дело, Игнат?

- Тирой и другие парни не вернулись, - чуть помедлив, пояснил свой интерес одноклассник. – В некрологах сказано, что они без разрешения администрации ушли с территории интерната на очередную молодежную тусовку и то ли стали жертвой уличной банды, то ли не смогли очнуться после передоза «фиолетовой плесени». Вот только найдутся ли идиоты, которые в это поверят?

- Не знаю, Игнат, - я отрицательно качнул головой. – И уж точно я не тот человек, которому следует задавать вопросы на эту тему.

- А кому задавать? – Волынин еще сильнее понизил голос. – Ты ходил с ними и вернулся один. Мне, конечно, очень интересно, что ТАМ случилось, но я не стану об этом спрашивать. У меня другой вопрос. Я тоже хочу ходить в рейды. Артель наверняка будут восстанавливать, и я бы хотел войти в ее новый состав.

- Игнат, о чем ты говоришь? Парни погибли. Тебя это ничему не научило? Ты хочешь стать следующим?

- А ты? – с вызовом ответил Волынин. – Ты ведь не перестанешь ходить в рейды. Или считаешь себя заговоренным? Артель – единственный шанс для всех тех, кто не хочет идти после интерната на вербовочный пункт. А я не хочу! Ясно же, что из нас готовят пушечное мясо. Ты видел хоть одного вернувшегося рекрута? Я – нет. Нам рассказывают, что, отслужив срок по контракту, они остаются жить на более благополучных планетах, но я в это не верю. Кто-нибудь обязательно захотел бы вернуться.

- Игнат, это не шанс. Это путь в могилу. Поверь мне, я очень хорошо знаю, о чем говорю, и судьба парней – еще одно тому подтверждение. К тому же я всё равно ничем не могу тебе помочь. К созданию новой артели я не имею никакого отношения.

- Мне мог бы и не врать, - зло произнес Волынин.

- А я и не вру. Рассказывать ничего не буду, но скоро ты сам всё узнаешь. Информация неизбежно просочится, и ты поймешь, что я не сказал тебе ни слова неправды. А сейчас извини, мне нужно идти. Завтрашние занятия никто не отменял, и я хочу вернуться как можно раньше, чтобы успеть выспаться.

Сканер Дженго я обменял у майора на новый в перерыве между уроками. Вопросов у безопасника не возникло, и, судя по его реакции, он не удивился тому, что я передал ему не тот прибор, который он ожидал увидеть. Похоже, сканер с программной закладкой выдавался лидерами рядовым старателям не в каждом рейде. Всё-таки риск потерять члена артели был при этом достаточно высок, а слишком частая гибель старателей могла негативно сказаться на возможности привлекать к этой деятельности новых воспитанников.

Доставшийся мне прибор оказался неплох. Во всяком случае, мой старый сканер не выдерживал с ним никакого сравнения. Майор, похоже, не пожадничал. Видимо, в результатах моей деятельности он действительно был заинтересован. По крайней мере, пока новая артель Джея не начнет приносить из Руин достаточное количество артефактов. А произойдет это не так скоро. Сначала артель нужно сформировать и оснастить, потом парням Джея придется совершить несколько рейдов под руководством взрослого и опытного старателя из Синдиката, и целью этих выходов будет не столько сбор трофеев, сколько адаптация воспитанников к реалиям Руин. И только потом майор рискнет отпустить артель в рейд самостоятельно, но и тогда Джей наверняка будет осторожничать и промышлять в таких местах, где ничего, кроме дешевых осколков брони найти не получится. В общем, раскачаются они хорошо если через месяц, а всё это время майору нужно будет что-то докладывать наверх. Вот, видимо, и расщедрился.

Выйти я собирался, не дожидаясь отбоя, сразу после самоподготовки. В конце концов, чего мне бояться? Теперь-то мне совершенно ясно, что ни один из охранников интерната даже не посмотрит в мою сторону, когда я буду покидать территорию интерната, а лишние три-четыре часа мне точно не помешают.

Предпоследним уроком у нас была космография, к которой я оказался неожиданно хорошо готов. Не для меня неожиданно, естественно. Как всегда обворожительная Анна Койц сбросила на наши планшеты индивидуальные задания и начала неспешно прохаживаться перед классом, бросая на воспитанников короткие взгляды. Похоже, ей нравилось нас дразнить, причем не только мужскую, но и женскую половину класса. Девушки явно не были в восторге от того, какими глазами парни смотрят на госпожу Анну.

Проверочная работа не вызвала у меня никаких затруднений. Я уже начал привыкать к тому, что для запоминания названий, дат, формул и прочей подобной информации мне, как правило, достаточно один раз внимательно прочитать соответствующий параграф учебника. Я и раньше кое-что знал по этой теме, да еще и посвятил последний час вчерашней самоподготовки именно предмету Анны Койц. Так что теперь мои пальцы бодро топтали виртуальную клавиатуру, вбивая в строки ответов названия колоний, численность населения, ресурсный и промышленный потенциал и, само собой, данные об анклавах Роя на их планетах.

Да, свои Руины имелись не только на Бригане-3. Рой высаживал десанты на все обитаемые планеты Внешнего рукава, и, как правило, уничтожал на них всё живое. Однако, некоторым колониям всё же удалось отбиться, хотя полностью очистить планеты от высадившихся роботов Роя у местных армий так и не получилось. Судьбу Бриганы-3 разделили еще семь планет, и творилось там сейчас примерно то же, что и у нас. Ну, с некоторыми вариациями, естественно.

Где-то ближе к центру галактики существовали и другие обитаемые звездные системы, составлявшие когда-то ядро той могучей Федерации, которая шестьдесят семь лет назад приняла на себя удар полчищ Роя. Сейчас они по большей части представляли собой мертвые безжизненные миры, выжженные безжалостными орбитальными ударами. Но что-то сохранилось и там, и оттуда к нам примерно раз в полгода, прибывали огромные транспортные корабли, привозившие самые необходимые товары, которые не производились в дальних колониях, и забирали наиболее ценные артефакты, добытые в Руинах. Ну, и, конечно, они увозили с собой рекрутов, набранных вербовщиками для федеральной армии.

А еще иногда на орбите Бриганы-3 появлялся тяжелый крейсер федерального флота и наносил удары по центральной части Руин. Происходило это, когда активность Роя возрастала до такой степени, что под вопрос ставилось само существование колонии. На моей памяти такое случилось всего пару раз, и последней атаке из космоса Рой подвергся, когда мне было одиннадцать лет.

Я тогда наивно думал, что вот сейчас непобедимый крейсер, наконец, уничтожит врага, и у нас начнется новая счастливая жизнь, однако мои мечты остались только мечтами. Крейсер выпустил несколько десятков тяжелых ракет, из которых до целей добралось меньше половины, а потом попытался спуститься на низкие орбиты и обработать инфраструктуру Роя из плазменных орудий, но почти сразу сам получил в борт несколько очень неприятных подарков от систем противоорбитальной обороны противника, потерял силовой щит и был вынужден поспешно покинуть опасную зону. Правда, что-то важное на поверхности он всё-таки уничтожил или серьезно повредил. Частота вылазок Роя после этого удара снизилась в разы, но полностью они, естественно, не прекратились.

Похоже, интенсивность, с которой я вбивал информацию в планшет, привлекла внимание учительницы, и подойдя к моему столу, Анна с интересом заглянула в экран через мое плечо. Краем глаза я видел, как слегка изогнулась ее бровь. Госпожа Койц стояла почти вплотную ко мне, и это здорово отвлекало, но я старался сохранять невозмутимость. Вот только молодой организм категорически не желал помогать в этом неожиданно повзрослевшему мозгу. Губы Анны тронула едва заметная улыбка. Похоже, мою реакцию она всё-таки заметила. Ничего не сказав, учительница вернулась за свой стол.

Я неожиданно увлекся выполнением, казалось бы, рядовой проверочной работы, и едва успел уложиться в срок. Как выяснилось, урок уже минуту как закончился, и в классе почти никого не осталось. Отправив результат в общую базу данных, я встал из-за стола и тоже направился к выходу.

- Рич, будь добр, задержись на пару минут, - неожиданно произнесла госпожа Койц.

- С большим удовольствием, - совершенно автоматически ляпнул я, разворачиваясь к учительнице.

Анна молча улыбнулась, жестом указав мне на место напротив своего стола, а я, окончательно проиграв схватку с беснующимся организмом, уселся в кресло, продолжая бессовестно разглядывать учительницу.

- Рич, прекрати, - сделав строгое лицо, потребовала госпожа Койц. – Я хотела с тобой серьезно поговорить.

- Да, конечно, я весь внимание, - отвести взгляд от груди Анны оказалось невероятно сложно, но я справился.

- Ты никогда всерьез не интересовался космографией, а сегодня, судя по тому, что я успела увидеть, выполнил проверочную работу на порядок лучше любого из одноклассников. Естественно, меня твое усердие порадовало, но думаю, что у него есть серьезная причина, и мне бы хотелось понять, что с тобой происходит.

- Госпожа Анна, вы хотите получить честный ответ, или очередную дежурную мантру про процветающую колонию? – я по-прежнему старался смотреть учительнице в глаза, прилагая титанические усилия, чтобы взгляд не соскальзывал ниже. Нет, с этим определенно следовало как-то бороться. Рухнувшая зацикленность на Ниле породила совершенно неожиданную и очень сильную отдачу, хотя, похоже, дело не только в этом. Боюсь, если ничего не предпринимать, то так и в маньяка превратиться недолго.

- Мантры я и сама произносить умею, - молодая женщина сморщила носик и улыбнулась, от чего в моем мозгу немедленно рухнули все баррикады, спешно возведенные из остатков благоразумия. И всё же окончательно контроля над ситуацией я не потерял.

- То есть рассказывать честно? – еще раз уточнил я.

- Ну, конечно.

- Тогда причин две, и какая из них главная, я сказать не возьмусь. Начну с более простой. Госпожа Анна, вы ведь знаете, что на самом деле произошло с четырьмя погибшими воспитанниками?

- Рич, давай не будем это обсуждать, - нервно передернула плечами учительница.

- Значит, знаете. А раз так, то понимаете, что на меня это событие не могло не повлиять. И, будьте уверены, повлияло, причем очень сильно.

- Я понимаю.

- Так вот, я не хочу такой же судьбы, но вариантов у меня совсем немного, и получение знаний – один из возможных путей. Вот только того, чему меня могут научить в нашем интернате, для моей цели не хватит. Я хочу стать техником, госпожа Анна, но даже пока не знаю, что для этого нужно. Однако, даже мне понятно, что с моей текущей успеваемостью об этом даже думать бессмысленно. Отсюда и внезапно прорезавшееся рвение к учебе.

Госпожа Койц задумчиво посмотрела на меня. Что-то в моих словах ей очень не понравилось, но я пока не понимал, что именно.

- Ты говорил, что причин две, - наконец, произнесла учительница.

- Да, - я вновь с усилием оторвал взгляд от приятных округлостей. – Госпожа Анна, космография – не самая необходимая дисциплина для будущего техника, но вы ведь прекрасно знаете, какое впечатление производите на всю мужскую часть нашего класса, да и не только нашего. И я, естественно, не исключение. Общение с вами доставляет мне удовольствие. А чем еще я мог быстро и гарантированно привлечь ваше внимание, кроме неожиданного интереса к вашему предмету?

- Эхм… - неопределенно выдохнула Анна. Такого откровенного заявления она от меня совершенно не ожидала, но услышанное явно доставило ей удовольствие, хоть она и пыталась этого не показать.

- Рич, я, конечно, всё понимаю, - тщательно подбирая слова, произнесла госпожа Койц, - но есть ведь определенные рамки, выходить за которые… Впрочем, думаю, объяснять тебе ничего не нужно. Сейчас тебе пора на следующий урок, но, если ты не против, к первой причине твоего интереса к космографии мы еще вернемся. Я должна тебе кое-что рассказать о техниках. Возможно, новая информация сильно повлияет на твое желание выбрать этот путь. Через два дня я буду дежурным преподавателем в классе самоподготовки. После окончания занятий у меня найдется для тебя несколько минут.

Кажется, мне снова назначили свидание, причем, что интересно, в том же месте. Или я опять выдаю желаемое за действительное? Ну с Нилой-то у меня точно был просто деловой разговор. Ладно, будем считать, что и сейчас я лишь хочу узнать для себя что-то новое и очень важное, и на назначенную встречу приду именно поэтому, а совсем не потому, что… Тьфу! Ну как же меня всё это достало!

***

Руины встретили меня мелким дождем, который, впрочем, быстро прекратился. После орбитальных ударов климат изменился, и сейчас на территорию бывшей промзоны медленно, но неотвратимо наступала полупустыня, почти такая же, какой она была до терраформирования планеты. Идти сразу к тайникам я, естественно, поостерегся. Вряд ли за мной устроили полноценное скрытое наблюдение, но майор – тот еще жук. В первом рейде он вполне мог решить присмотреть за подозрительным новичком, умудрившимся выжить там, где погибли его более опытные товарищи. Обнаружить слежку я не надеялся. Если уж за мной кого-то отправили, то этот кто-то наверняка имеет куда более продвинутое снаряжение, чем всё, что есть у меня. Значит, будем изображать усердного, но очень недалекого старателя, надеющегося погасить огромный, по его меркам, долг, выкапывая из-под обломков всякую дешевую хрень.

Пару часов я вдохновенно занимался полной ерундой. В близких к городу районах нейтралки всё уже давно было просеяно и выметено, но я усиленно стремился создать у гипотетического соглядатая ощущение, что он имеет дело с полным ничтожеством, на которое и время-то тратить нет никакого смысла. Честно сказать, у меня самого от такого бессмысленного занятия уже мозг начинал плавиться, так что через два часа я, как бы отчаявшись найти здесь что-нибудь путное, ломанулся вглубь нейтралки.

Для начала я проверил место, откуда робот Роя стрелял по летающему дрону военных. Естественно, до меня здесь уже не раз побывали другие старатели, а то и сами вояки. Если робота накрыло реактивными снарядами, то на его обломках, а при некотором везении и на почти целой тушке, можно было неплохо поживиться. Это, естественно, понимали все, но шестнадцатилетний пацан вполне мог рассчитывать, что он тут самый умный, и до него эта гениальная мысль никому в голову не пришла. Если уж изображать из себя клинического идиота, то делать это нужно последовательно и до конца.

Естественно, я ничего не нашел. Ну, кроме десятка свежих воронок. Встал вопрос куда идти дальше. Времени у меня еще хватало, в интернате только-только случился отбой, и впереди у меня была почти вся светлая бриганианская ночь. С новым сканером я ощущал себя гораздо увереннее, чем в прошлых рейдах. Жаль, конечно, что майор не выдал мне еще и приличный генератор маскировочного поля, но, видимо, его способность бороться с жадностью всё же имела пределы.

К тайникам идти всё еще не хотелось. Сидело во мне ощущение, что пока это делать рано, хотя оружие и снаряжение Тироя для моих целей очень бы пригодились. Я хотел углубиться в Руины дальше, чем мы когда-либо заходили с бывшим лидером. Артель, состоящая из пяти старателей, куда заметнее одиночки. Летающим дронам или наземным роботам Роя гораздо легче ее обнаружить, особенно с учетом того, каким дерьмовым снаряжением обычно располагают рядовые старатели, набранные из бывших беспризорников.

Сейчас слабым местом в моей экипировке являлся генератор маскполя, но на самом деле он был не так уж плох, поскольку снял я его с Дженго, которому всегда доставалось всё лучшее, после Тироя, естественно. Ну, и, конечно, оружие. Его у меня не было совсем. Не с ножом же на роботов кидаться. С другой стороны, если дойдет до стрельбы, шансов у меня всё равно будет немного. Гранатомет – штука, конечно, хорошая, но довольно громоздкая и существенно снижающая мобильность. К тому же стрелять из него желательно в практически полигонных условиях, то есть без огневого противодействия противника. Тирой в своем последнем рейде как раз такие условия себе и создал. За мой счет. А у меня подобной халявы точно не будет, так что очень большой вопрос, стоит ли таскать с собой эту дуру, к которой еще и боеприпасов почти нет.

В общем, взвесив все за и против, я решил отправиться налегке, надеясь на возможности своего нового сканера. Около часа я двигался вглубь Руин, стараясь придерживаться границ сектора, отведенного артели Тироя. Перед рейдом я проверил информацию в сети Синдиката. Сектор всё еще был закреплен за погибшим лидером. Это позволяло почти наверняка избежать встречи с другими старателями. Ну, кроме черных, конечно, но толпами эти парни по Руинам обычно не бродят, так что подобных случайностей я почти не опасался. Как оказалось, зря.

Стрельба совершенно неожиданно вспыхнула у меня за спиной, точнее, сзади и справа. В полутора сотнях метров от меня дважды прошипела плазменная винтовка, и покосившаяся стена какого-то очередного цеха обзавелась парой новых пробоин со светящимися краями, с грохотом брызнув во все стороны сотнями раскаленных обломков. В ответ рявкнула легкая гаусс-пушка, оружие весьма экзотическое и очень неприятное. Её небольшой гиперзвуковой снаряд мог доставить проблемы даже лёгкому шагающему танку Роя, встречаться с которым вживую мне еще не доводилось, но на объемных изображениях он выглядел очень опасным противником. Со слов Тироя, те, кому приходилось иметь дело с этими машинами, говорили, что лучше с ними не встречаться, так что оружие, способное с ними справиться, невольно внушало уважение.

Судя по применяемому оружию, совсем недалеко от меня схлестнулись очень серьезные противники, причем, скорее всего, люди. Рой гаусс-пушки не использовал. Эту технологию пытались внедрить у нас в попытке заменить дефицитное плазменное оружие, но в серию она так и не пошла из-за ряда технических сложностей. Несмотря на неплохие расчетные характеристики, реальные экземпляры получались либо неоправданно дорогими, либо слишком тяжелыми и недостаточно скорострельными. Разговоров об этом оружии было много, и роликов с ним в сети тоже хватало, но по факту выпустить удалось только несколько десятков прототипов, и с обладателем одного из них мне, похоже, «посчастливилось» сегодня встретиться.

Противник владельца гаусс-пушки снова выпустил откуда-то из развалин два плазменных заряда. Он прятался где-то слева от меня. По кому он стрелял, я не видел, а мой сканер толком ничего не показывал. Видимо, обе враждующие стороны использовали маскполя более высокого класса, чем выданный мне майором прибор. На фоне их вооружения это предположение казалось более чем правдоподобным. Я не придумал ничего лучше, чем забраться в ближайшие развалины и там затаиться.

В качестве укрытия мне досталась небольшая комната без окон и с обвалившимся потолком. Когда-то она была частью довольно большого промышленного здания, возможно, даже пронизывавшего несколько ярусов, но теперь от него почти ничего не осталось. Сквозь проломы в стенах в помещение попадало достаточно света, чтобы разглядеть посередине покосившуюся конструкцию, наверняка бывшую когда-то неким химическим реактором. Я на секунду пожалел, что оставил в тайнике войсковой прибор анализа среды, но реактор выглядел давно мертвым, и, если в нем и было когда-то нечто токсичное, все летучие соединения за десятки лет должны были успеть выветриться. В любом случае менять позицию было уже поздно.

Гаусс-пушка взвыла еще раз, и всё стихло. Владелец плазменной винтовки больше не стрелял. Его противник тоже никак не проявлял себя, и передо мной встала очень неприятная проблема. Я забрался уже достаточно глубоко в Руины. Формально эта территория еще считалась нейтральной полосой, но по факту четкой границы между нетралкой и зоной полного контроля Роя не существовало. Кто бы ни устроил стрельбу в развалинах за моей спиной, нашумели они изрядно. Военные сюда, скорее всего не сунутся, а вот Рой вполне может заинтересоваться, кто это тут затеял разборки и нельзя ли помножить этого кого-то на ноль. Оставаться на месте в такой ситуации категорически не рекомендуется. Сюда могут пожаловать летающие дроны или роботы разведчики, а то и снова врежут ракетами, но это вряд ли. Слишком мало у Роя данных о противнике, а тратить ценные боеприпасы впустую он не любит.

В общем, следовало срочно валить, но выбираться из укрытия совершенно не хотелось. Здесь меня защищали стены и туша реактора. На этом фоне и с учетом моей неподвижности даже далеко не лучший генератор маскировочного поля может дать мне шанс остаться незамеченным. С другой стороны, я слишком близко от места стрельбы. Рой наверняка достаточно точно засек координаты взрывов, и в радиусе нескольких сотен метров обязательно обследует все развалины. Роботы – твари бездушные и потому упорные. Ни лень, ни скука им не свойственны. Искать будут без дураков.

Времени на принятие решения у меня практически не осталось, и, тихо выругавшись, я решил, что лучше действовать, чем пассивно ждать смерти. Выбравшись из развалин цеха, я хотел было обойти далеко стороной опасную зону, где велась перестрелка, но понял, что рискую просто не успеть. Руины – хреновое место для прогулок. Быстро ходить здесь крайне сложно, и давать большой крюк – значит, намного дольше подвергать себя повышенному риску.

Стараясь издавать как можно меньше звуков, я всё-таки пошел напрямик, надеясь, что противники, устроившие тут совершенно неуместное выяснение отношений, тоже хорошо знают повадки Роя и уже благополучно свалили в туман. Однако, прав я оказался лишь отчасти.

Стон я услышал через пару минут, когда проходил метрах в тридцати от предполагаемой позиции стрелка из плазменной винтовки. На самом деле, в сложившейся ситуации стоило просто пройти мимо. Эта разборка никак меня не касалась. Наоборот, старатели, устроившие перестрелку, подставили меня под удар Роя, пусть и невольно. Помогать кому-то из них, рискуя собственной жизнью, было глупо. К тому же вместо благодарности я мог запросто получить пулю.

Стон повторился. Судя по всему, издававший его человек был без сознания. Во всяком случае, стонал он слабо и как-то невнятно. Услышал я его только потому, что находился он совсем рядом, за пластобетонной плитой, когда-то рухнувшей на ребро с покосившейся опоры.

Пойти посмотреть? Или, не останавливаясь, рвануть к городу? Я буквально чувствовал, что у меня остаются считанные минуты. С другой стороны, вполне возможно, что с отступлением я всё-таки опоздал. Скорее всего, роботы Роя находились уже совсем недалеко, а у раненого могло найтись оружие и снаряжение, способные помочь мне выжить.

Отбросив сомнения, я обогнул плиту и оказался в небольшом закутке, со всех сторон прикрытом массивными обломками. Позицию стрелок выбрал отличную, но ему просто не повезло, что в таких делах не редкость. А еще больше не повезло мне. Этого старателя я знал, и бросить его умирать в Руинах не мог себе позволить ни при каких обстоятельствах. Майор всё-таки отправил за мной соглядатая, и сейчас он лежал на бесформенной груде какого-то хлама в треснувшем защитном шлеме и со штырем арматуры в бедре. Неизвестный владелец гаусс-пушки не смог добиться прямого попадания, но удар гиперзвукового снаряда в пластобетонную плиту наделал дел. Обломок, прилетевший по шлему, начисто вышиб сознание из боевика Синдиката, а выбитая взрывом железяка проткнула ему ногу.

Имени раненого я не помнил, но в Руинах я его уже однажды встречал. Этот парень по местным меркам считался элитой, хоть и был всего лишь рядовым в своей артели, а точнее, в боевой группе. Вот только его отряд с нашими интернатскими дилетантами даже сравнивать не стоило. Группа Кислого, как назвал их лидера Тирой, занималась не столько добычей артефактов, хотя и этим тоже не брезговала, сколько зачисткой нейтралки от черных старателей. Синдикат не собирался позволять неподконтрольным одиночкам промышлять на территории, которую он уже считал своей.

Тирой особенно не распространялся, но, как я понял, таких продвинутых групп у Синдиката было несколько, и у каждой имелась своя специализация. Кто-то ходил вглубь Руин, а кто-то боролся с нежелательными конкурентами в лице черных старателей и следил за тем, чтобы артели, вроде нашей, не нарушали установленные для них границы секторов и не устраивали разборки между собой. Прецеденты случались.

В иной ситуации разумнее всего было бы бросить раненого, забрать его снаряжение и свалить отсюда, пока не поздно. Этому бандиту я ничего должен не был, а вот он как раз втянул меня в большие неприятности. Если я правильно понял ситуацию, именно он открыл стрельбу по неизвестному с гаусс-пушкой. Наверное, увидел кого-то из черных старателей и решил, что отпускать его нельзя. В итоге нашумел, огреб сам, а теперь еще и подставил меня.

Оставить боевика синдиката на растерзание роботам Роя я не мог никак. И дело даже не в том, что совесть не позволяла, хотя гаденькое ощущение от такого решения, несомненно, грызло бы меня потом очень долго. Проблема заключалась в другом. Я уже однажды вернулся в город один после гибели всей артели. Это вызвало много неприятных вопросов, и в итоге мне так до конца и не поверили. Ведь не просто же так сегодня за мной отправили человека из группы Кислого. Если я опять вернусь один, походов в Руины мне больше точно не видать, а, скорее всего, закончится моя славная старательская карьера в допросной смотрящего за районом, где для получения правдивой информации применяются совсем не те методы, с которыми мне хотелось бы познакомиться. Гибель соглядатая в мои планы категорически не входила. Наоборот, я должен был разбиться в лепешку, но дотащить его до города живым, чтобы там он сам рассказал, кто довел его до столь плачевного состояния.

Вот только я совершенно не представлял, как буду волочь этого здорового лба через нейтралку, да еще и с наступающими на пятки роботами Роя. Впрочем, проблемы следовало решать по мере их поступления, и сейчас мне требовалось сделать так, чтобы боевик не загнулся прямо здесь. И всё же сначала стоило хоть как-то позаботиться о собственной безопасности. Подобрав валявшийся рядом с раненым сканер, я сразу оценил его качество и решил пользоваться в дальнейшем именно им. Переведя прибор в режим кругового обзора я аккуратно выставил его на край пластобетонной плиты. Теперь, если в его поле зрения попадет функционирующая техника или живое существо, он немедленно известит хозяина о возникшей угрозе. В том, что долго ждать сигнала тревоги не придется, я был практически уверен.

Отодвинув от раненого плазменную винтовку, я снял с его пояса автоматическую аптечку, освободил от одежды участок кожи около раны и прижал к нему анализатор прибора. Аппарат тихо зажужжал, секунд пятнадцать подумал и с негромкими щелчками сделал пациенту четыре инъекции. Судя по всему, бедренная артерия задета не была, иначе в таких условиях о жизни боевика я мог бы уже не беспокоиться, ввиду ее полного отсутствия. Арматурину требовалось извлечь, что я и сделал, стараясь не нанести раненому дополнительных повреждений, но и не особо затягивая этот процесс – времени в моем распоряжении не было от слова совсем. Кровь, конечно, полилась с новой силой, но, честно говоря, я ожидал, что будет хуже. Пакет первой помощи на подобный случай имелся в рюкзаке каждого старателя, так что, наскоро выполнив первичную обработку раны я, как умел, наложил повязку-стикер и счел миссию по оказанию первой помощи пострадавшему выполненной.

В себя старатель пока не пришел, и я аккуратно снял с него поврежденный шлем. Очень, к слову, неплохой шлем, хоть и обзаведшийся вмятиной и уродливой трещиной. Однако свою главную функцию он выполнил сполна – спас череп хозяина от несовместимой с жизнью травмы. Что интересно, от удара шлем даже не выключился, и, похоже, его оптоэлектронная начинка тоже не особо пострадала. Ну, или функции поврежденных элементов успешно взяли на себя дублирующие системы. В армейских моделях такие схемы повышения надежности снаряжения использовались достаточно широко.

Я бегло осмотрел голову старателя и крови не увидел. Видимо, шлем неплохо распределил удар, а шейные позвонки боевика оказались достаточно прочными. Сильное сотрясение мозга он точно заработал, однако, учитывая все обстоятельства, это он еще очень легко отделался.

Мое внимание привлек едва слышный писк. Исходил он из шлема, и я понял, что в очередной раз проявил себя не с лучшей стороны. Сканер боевика, установленный мной в сторожевой режим, работал в связке со шлемом и все сигналы транслировал хозяину именно через него. Не держи я шлем в руках, об обнаружении противника так бы и не узнал, пока не стало бы слишком поздно. Ну, не работал я раньше вживую с таким снаряжением. Привык к тому, что сканеры подают звуковые или вибрационные сигналы, и не подумал, что имею дело с куда более продвинутым оборудованием, способным сопрягаться с тактическим шлемом.

Быстро надев шлем, я убедился в своей правоте. С такими моделями я встречался только в виртуальных играх, доступ к которым для воспитанников интерната был, мягко говоря, сильно ограничен, так что интерфейс оказался частично знаком, но сходу разобраться во всех деталях, естественно, не получилось. И всё же самое важное от моего внимания не ускользнуло. Над разрушенными цехами химического завода неторопливо летел дрон-разведчик Роя. Зеленый индикатор в правом углу проекционного экрана показывал, что нас он пока не видит. Значит, генератор маскировочного поля раненого боевика продолжал работать и достаточно надежно прикрывал наше убежище от сканеров разведчика. У неподвижного объекта всегда есть преимущество в незаметности перед движущимся противником, особенно если последний использует сканеры в активном режиме.

Мое внимание привлекла мигающая желтым пиктограмма в виде миниатюрного изображения какого-то ручного оружия. Я дал дрону Роя пролететь мимо и дождался, пока он начнет разворот, и только тогда осторожно потянулся за винтовкой. Как только оружие оказалось в моей руке, желтая пиктограмма сменила цвет на зеленый, а на проекционном экране перед моими глазами сформировались рамки виртуального прицела. Летающий разведчик противника теоретически находился в зоне эффективного огня, но стрелять по нему было бы несусветной глупостью. Незаметность сейчас являлась для меня единственной защитой. Даже сбив дрон Роя, что, на самом деле, было далеко не гарантировано, я ничего бы не выиграл. Передать сигнал с координатами моей позиции он успел бы в любом случае, так что следующим актом пьесы неизбежно стал бы либо ракетный удар, либо появление наземных роботов. И то, и другое в сложившихся обстоятельствах не радовало совершенно.

Раненый шевельнулся. Я отвлекся от отслеживания полета дрона и перевел взгляд на боевика. Мне в лицо смотрел ствол небольшого кинетического пистолета. Откуда посланный за мной соглядатай успел его извлечь, я так и не понял. При беглом осмотре я этого оружия не заметил.

- Лежи, идиот! – тихо прошипел я, не обращая внимания на явную угрозу в действиях раненого. – Над нами дрон Роя. Хочешь жить – не дергайся и веди себя смирно. Убьешь меня, и кто тебя будет вытаскивать?

Судя по изменившемуся выражению глаз боевика, он только сейчас понял, кто перед ним находится. В шлеме лица не видно, а остальные детали нужно еще заметить, особенно после контузии и болевого шока от полученной раны. Старатель чуть изменил положение головы, перевел взгляд на раненую ногу и увидел наложенную повязку. Видимо, это послужило для него последней каплей. Человек, оказавший ему медицинскую помощь, сделал это явно не для того, чтобы потом убить или бросить умирать.

- Меня зовут Энрике, - еле слышно представился боевик, убирая пистолет. Чувствовалось, что, несмотря на вколотые аптечкой лекарства, говорить ему удается с большим трудом. – Я из группы Кислого. Майор просил незаметно подстраховать тебя в первом рейде. А получилось, как видишь, наоборот. Вытащишь меня – в долгу не останусь.

Подстраховать, значит? Я усмехнулся про себя, но комментировать слова боевика не стал. Лишь предостерегающе поднял руку, призывая его замолчать и не двигаться. К нам вновь приближался летающий разведчик Роя.

Энрике послушно заткнулся и замер. В этот раз дрон прошел ближе, но нас опять не заметил.

- Нужно уходить, - вновь просипел раненый. – Найди в моем рюкзаке гравикорректор. Умеешь обращаться?

- Не приходилось.

- Ну, тогда придется самому. На живых людях его обычно не используют. Вот только у меня выхода другого нет – без корректора ты меня не дотащишь. Придется конкретно проблеваться.

- Если покинем убежище и начнем двигаться, нас сразу обнаружат, - возразил я, считая, что у Энрике от страха и сильнодействующих препаратов поехала крыша. Однако, как оказалось, ошибся.

- Не ссы. Думаешь, я первый раз в подобной ситуации? Если бы нас Кислый не готовил к таким подлянкам, я б давно червей кормил, если они тут есть, конечно, эти черви.

- Дрон возвращается.

Мы вновь замолчали и замерли, пережидая опасность.

- Доставай всё из рюкзака, - вновь заговорил Энрике, когда я кивнул ему, что риск быть обнаруженными снова невелик. – Только быстро. Времени у нас действительно немного.

Я выложил снаряжение боевика на камни с таким расчетом, чтобы ему были хорошо видны все предметы.

- Так, - нетерпеливо произнес Энрике. Похоже, вколотые аптечкой стимуляторы начали выходить на пик действия и изрядно его взбодрили. – Вот этот длинный цилиндр – «глушилка», генератор помех взрывного действия. Он одноразовый, но создает очень мощный широкополосный импульс, надежно забивающий связь почти на километр вокруг. Время действия три десятых секунды. Вполне достаточно, чтобы плазменный заряд успел поразить цель. Нажми кнопку в торце. Генератор должен установить сопряжение с системой целеуказания шлема, иначе он совершенно бесполезен. Потом дождись, когда дрон улетит подальше и вынеси его из укрытия. Если он хлопнет здесь, мы нахватаемся осколков.

Я нашел нужную кнопку и активировал генератор. На этом приготовления снова пришлось прервать из-за приближения летающего разведчика. Следующие секунд тридцать мы изображали из себя неживые объекты окружающей среды. Дрон Роя пролетел в опасной близости, но нам повезло и на этот раз.

Я убедился, что на проекционном экране появилась пиктограмма еще одного устройства и с максимальной осторожностью высунулся из-за пластобетонной плиты. Для генератора нашлось подходящее место совсем рядом с нашим убежищем. Насколько сильным будет взрыв, я не знал, но надеялся, что довольно крупный обломок, за который я его положил, примет на себя ударную волну и осколки.

- Долго возишься, - недовольно прошипел Энрике. – Смотри сюда! Видишь шар с кучей мелких отверстий по всей поверхности? К сожалению, он у меня единственный, а нам бы не помешал еще десяток. Обычно-то такой есть у каждого бойца группы, а то и не один… Короче, это имитатор. Поверни верхнюю и нижнюю полусферы относительно друг друга по часовой стрелке.

Я выполнил команду Энрике, и шар издал тихий щелчок.

- Всё, имитатор активирован, - слегка кивнул раненый боевик. - Пиктограмма в виде шара на экране появилась?

- Есть такая.

- Тогда положи имитатор на какой-нибудь плоский камень оранжевой меткой вниз, и не дергайся, не взорвётся. Проверь только, чтобы над ним ничего не нависало. При некотором везении имитатор уведет наземных роботов Роя за собой, но при этом воздух должен быть чист, так что тебе придется сбить этого летуна, причем с первого выстрела. С интерфейсом шлема полностью разобрался?

Я молча кивнул.

- Тогда последнее. Вот здесь, – Энрике указал на небольшой одноразовый инъектор, - боевой коктейль последнего шанса. Гадкая штука, сразу предупреждаю. Пару суток после него будешь себя чувствовать почти как раздавленный таракан, но зато пару часов сможешь меня тащить, причем, с учетом гравикорректора, даже довольно быстро.

- Кстати, как мне его настроить?

- Дай сюда. Проще самому это сделать, чем объяснять.

Дрон Роя на этот раз пролетел заметно дальше от нас, так что замирать в неподвижности нам не пришлось. Энрике, сморщившись, прикрепил гравикорректор к поясу и нажал несколько почти незаметных кнопок на корпусе, после чего его выгнуло дугой, и он начал извергать на окружающие обломки содержимое своего желудка. На наше счастье, это действо довольно быстро закончилось. Как ни старался боевик Синдиката, звуки всё-таки получились довольно громкими, и, видимо, летающий разведчик что-то засек. Правда, точно определить направление на наше убежище он всё же не смог. Тем не менее, беспилотник резко развернулся в воздухе и, набирая скорость двинулся в нашем направлении. Ну, не совсем в нашем, но близко к тому.

- Готов? – с трудом выдавил из себя Энрике, продолжая морщиться.

- Насколько это возможно, - кивнул я. – Лучший момент у нас вряд ли будет.

- Тогда вали его.

Я сместился к ближайшему пролому в покосившейся пластобетонной плите и осторожно поднял винтовку. На проекционном экране немедленно появились прицельные рамки, а также данные о скорости цели и необходимом упреждении. Негромкий мелодичный сигнал системы наведения подтвердил, что цель захвачена, но тут же прервался тревожным писком. Руки у меня изрядно подрагивали, и встроенная в ложу винтовки система стабилизации не справлялась.

Я постарался хоть немного успокоиться. Дрон быстро приближался, и в том, что возможности сделать второй выстрел у меня не будет, я абсолютно не сомневался. Оранжевая рамка вокруг цели вновь сменилась зеленой, и я не стал больше ничего ждать, плавно нажав на спусковой крючок.

Справа довольно громко хлопнуло – одновременно с моим выстрелом сработал генератор помех. Дрон Роя, несомненно, засек позицию стрелка, но в ближайшую треть секунды он не мог никому передать ее координаты. В небе полыхнуло, и этот момент стал для нас точкой невозврата.

- Готов! – удовлетворено прорычал Энрике. – Уходим! Руку давай!

Я протянул руки к раненому, примеряясь, как лучше поднять его и взвалить на плечо, но боевик Синдиката имел в виду нечто другое. Он быстро приставил к моему предплечью инъектор, и я почувствовал короткий и совершенно безболезненный толчок.

Энрике показался мне ненормально легким. Его руки и ноги болтались как-то неестественно, а моя кожа и мышцы при соприкосновении с неожиданно потерявшим часть веса боевиком испытывали странные ощущения какой-то ненормальности, описать которые привычными словами никак не получалось. Гравикорректор старался вовсю. Боевик настроил его на свое тело, и за его пределы воздействие не распространялось, но при непосредственном контакте какие-то пограничные эффекты всё-таки возникали.

- Активируй имитатор! – приказал боевик, и я, не задумываясь, выполнил команду.

За нашими спинами в небо ударили странные огненные спицы, а потом на десяток метров над землей взлетел яркий шар, немедленно метнувшийся со снижением куда-то влево. Одновременно с визуальными эффектами, он создал еще и электронный фантом легкого ударного беспилотника колониальных сил самообороны. Этот объект точно должен был заинтересовать роботов Роя, поскольку являлся редким и довольно зловредным низколетящим аппаратом, способным достаточно эффективно охотиться за одиночными наземными целями. По нему тут же с двух сторон отработали плазменные пушки невидимых для нас противников, но, похоже, роботы Роя недооценили проворство цели. Зато теперь у них на некоторое время появилось очень увлекательное занятие – имитатор вступил в игру, прикрывая наш отход и отвлекая врага на себя.

Я бежал, с трудом успевая следить за дорогой, чтобы элементарно не переломать ноги. Боевик болтался на моем плече, периодически скрипя зубами и постанывая от боли. Его раненая нога постоянно задевала о многочисленные препятствия, и даже еще одно вмешательство аптечки не смогло полностью снять болевые ощущения.

С каждым шагом бег давался мне всё легче. Коктейль последнего шанса вполне оправдывал свое название, и я старался не думать о том, что ждет меня, когда его действие закончится. Имитаторов у нас больше не было, а значит, единственное, чем мы могли обезопасить себя от дальнейшего преследования оставалось расстояние, на которое я успею убежать, пока роботы Роя не поймут, что им подсунули пустышку. И я бежал. Ноги уже начали нехорошо подрагивать, хотя под действием сильных стимуляторов и обезболивающих по-настоящему неприятных ощущений я пока не испытывал.

Проблемы начались, а точнее, продолжились, минут через тридцать, когда я уже начал надеяться, что мы оторвались. Не знаю, было ли это продолжением той охоты, которую устроил на нас Рой, или, ломясь напрямую через нейтралку, я просто случайно пересекся с очередным роботом-разведчиком. Резкий вой сигнала тревоги в наушниках шлема заставил меня, отчаянно изогнувшись, прыгнуть в сторону под прикрытие груды металла, бывшей когда-то неким агрегатом, вроде многоэтажной колонны газоочистки. Огненный шар плазменного сгустка мне удалось опередить буквально на полсекунды. Всё-таки продвинутый сканер Энрике смог вовремя предупредить меня об опасности.

Раненый боевик, мешком рухнул у подножия покосившейся и надломленной посередине колонны. Энрике вскрикнул, и, похоже на несколько секунд потерял сознание. Впрочем, ни на какую помощь от него я рассчитывать в любом случае не мог. Оставшийся у боевика кинетический пистолет вряд ли мог хотя бы поцарапать броню нашего противника. А вот плазменная винтовка, безусловно, являлась для робота-разведчика очень серьезным аргументом, поэтому он пока не торопился идти в лобовую атаку.

Я не знал, продолжают ли нас преследовать создания Роя, уведенные в сторону имитатором, но даже если они серьезно отстали, теперь мы с Энрике оказались в ловушке. Робот-разведчик наверняка уже передал центральному вычислителю координаты обнаруженной цели и получил от него информацию о наших возможностях. Лезть под выстрелы он не станет, а просто придержит нас до подхода основных сил.

- Прорываться надо, - прохрипел очнувшийся Энрике. – У нас в запасе максимум несколько минут, потом догонят отставшие, и конец.

Всё это я отлично понимал и сам, но выхода пока не просматривалось. Требовалось срочно придумать какой-то нестандартный ход, и моя голова буквально кипела от напряжения. Я ощутил нечто схожее с тем состоянием, в которое погрузился, когда из темной ниши интернатского коридора на меня напал Массуд. Ясность мысли подскочила в разы, а начавшая было подкатывать паника, наоборот отступила куда-то на самую периферию сознания.

Я примерно представлял, где находится противник. Сканер Энрике успел его засечь, да и сейчас периодически фиксировал признаки активности в ближайших развалинах. Робот роя – штука не такая уж бесшумная. При перемещении по грудам обломков он неизбежно выдает себя, если, конечно, у тебя есть хороший сканер, способный преодолеть шумоподавление, выставляемое его маскировочным полем. У меня такой сканер теперь был.

Эта часть Руин сохранилась на удивление хорошо. Судя по довоенной карте, здесь когда-то располагались сборочные цеха компании, производившей сервисно-бытовых роботов, то есть продукцию сугубо мирную. Видимо, для Роя эти производственные мощности, оказались далеко не самой приоритетной целью, особенно с учетом того, что людей здесь почти не было. Тем не менее, свою порцию ракет и управляемых бомб этот район промзоны получил, пусть и не столь щедрую, как, например, расположенный далеко к северу бывший позиционный район противоорбитальной обороны.

В общем, роботу-разведчику Роя здесь было где прятаться. Местами тут сохранились не только несущие конструкции первого наземного яруса, но даже межъярусные перекрытия, отделявшие его от второго уровня. Стены, естественно, зияли проломами, а все подземные помещения были затоплены непоправимо загаженной химикатами водой. Впрочем, в последнее время полупустыня на поверхности начинала брать свое, и уровень грунтовых вод постепенно снижался, но соваться на нижние уровни промзоны пока всё равно было крайне опасно.

Противнику под землей тоже делать было нечего. Ему требовалось отслеживать наши перемещения, и сейчас он пытался сменить позицию, чтобы лучше контролировать пути нашего предполагаемого отхода. Мои руки сжимали оружие, вполне способное уничтожить робота-разведчика, но для этого я должен был его увидеть, а показываться противник не желал. Пару раз он стрелял в сторону нашего укрытия, но при этом совершенно не стремился оказаться в прицеле моей винтовки. Попасть он, судя по всему, не рассчитывал, а вот предельно доходчиво продемонстрировать нам, что дергаться не стоит явно намеревался.

Что ж, эту игру ему следовало срочно сломать. Я бросил взгляд на индикатор заряда, и убедился, что десятка полтора выстрелов у меня еще точно есть. К тому же в разгрузочном жилете Энрике я видел резервную энергоячейку, так что возникшая идея не показалась мне безнадежной. Отмотав на минуту назад запись, сделанную фронтальной камерой шлема, я внимательно осмотрел остатки цеха, под прикрытием стен которого сейчас перемещался робот, и довольно точно определил слабые точки и без того изрядно поврежденного здания. То, с какой легкостью мне удалось это сделать, удивило меня самого, но посторонние мысли были тут же смыты более насущными проблемами. Я крепче сжал в руках винтовку, чуть задержал дыхание и слегка высунулся из-за укрытия. Не настолько, чтобы противник смог в меня выстрелить, но вполне достаточно для реализации задуманного.

Выстрел! Небольшой, но ярко светящийся плазменный шар огненным росчерком бьет под искривленную металлическую балку в месте ее стыка с пластобетонной опорой. Вспышка, грохот взрыва, перестук каменной шрапнели по стенам цеха, и пока больше никаких результатов.

Смещение прицела на несколько градусов. Задержка дыхания… Выстрел! Теперь раскаленная плазма влетает в пролом и ударяет в противоположную стену под самым межъярусным перекрытием. Там сканер ухитрился под слоем пластобетона рассмотреть сочленение несущих конструкций. Треск разрушаемого звездными температурами камня. Облако раскаленной пыли и протяжный скрежет разрываемой арматуры…

Прячусь за колонну, и в нее тут же прилетает ответка от робота. Меня он не видит, но вполне здраво считает, что близкий взрыв плазменного заряда на поверхности металлической конструкции вряд ли человека обрадует. Защитная экипировка – штука хорошая, однако брызги расплавленного металла, летящие со скоростью пули, могут сильно меня огорчить даже при ее наличии.

Смена позиции. Выбор у меня небольшой, но немного сместиться влево я всё-таки могу. Выбираю новую цель. Выстрел! Я веду огонь не по роботу, а по тяжелым, но неустойчивым конструкциям высоко над ним. Поэтому он всё еще меня не видит, и даже не может сменить позицию с таким расчетом, чтобы его ответный огонь меня доставал. Теоретически по поврежденным стенам робот-разведчик перемещаться может, но всё-таки он не настоящий паук. Слишком тяжел и не настолько ловок, чтобы исполнять подобные цирковые трюки. Выстрел!

Потолок цеха, в котором скрывается робот, с глухим рокотом рассекает трещина. Стены ощутимо подрагивают, исторгая пыль и мелкие обломки из сочленений пластобетонных плит. Выстрел! Межъярусное перекрытие начинает медленно проседать, но пока еще держится. Однако роботу становится неуютно, если, конечно, так можно сказать о бездушной железяке. Его алгоритмы оценки обстановки разрываются между двумя решениями. Выходить на открытое место опасно и чревато срывом выполнения полученной задачи, но и оставаться под прикрытием стен цеха – значит, подвергать себя риску попасть под завал. Выстрел!

Противник принимает решение и бросается к пролому в стене. Он знает, откуда я буду в него стрелять, и отрывает огонь на подавление. Вот только меня там уже нет. Я теряю полторы секунды, но успеваю обогнуть колонну с другой стороны. Вряд ли враг даст мне больше одного шанса. Выстрел!

Прямого попадания нет, но близкий взрыв отрывает пауку одну из восьми суставчатых ног и отбрасывает его обратно в темноту цеха. Оттуда немедленно вылетает плазменный шар, и я распластываюсь на груде обломков. Это вряд ли может помочь, но неожиданно помогает. Противник получил повреждения, и точность его огня снижена. Темнота в помещении, куда отбросило робота, сканеру не помеха. Я вижу врага и уже прижимаю спусковой крючок, чтобы его добить, но в этот момент откуда-то справа раздается знакомый визг гаусс-пушки. Перекрытие над роботом разлетается веером осколков и стремительно обрушивается, погребая его под собой.

В наушниках шлема звучит сигнал тревоги, однако сканер оповещает меня не о неизвестном стрелке, а о новом летающем дроне Роя, прибывшем, видимо, по вызову робота-разведчика. Прятаться уже бессмысленно. Мы слишком сильно засветились. Разворачиваюсь в сторону новой угрозы, но ничего сделать не успеваю. Новый вой гаусс пушки, и гиперзвуковой снаряд разрывает дрон Роя на несколько частей, падающих в Руины бесформенными обломками.

Четко понимаю, что следующий снаряд – мой. Прыгаю обратно за колонну к скорчившемуся в позе эмбриона Энрике, но гаусс-пушка больше не стреляет, и я понимаю, что у нас появился шанс.

- Вперед! – ору скорее для себя, чем для полностью дезориентированного боевика.

Взваливаю раненого на плечо и бегу, пытаясь как можно меньше времени проводить на отрытых местах, по возможности прикрываясь остатками стен и промышленного оборудования. Не знаю, как я успеваю в такой обстановке обо всём этом думать, но разбираться с этим буду позже. Если оно будет, это позже.

Меня посещает очень нехорошая мысль, и я резко меняю направление бега. Теперь я не приближаюсь к разрушенному мегаполису, а удаляюсь от него, но зато центральный вычислитель Роя вряд ли будет ждать от меня подобных действий. Пока нас было двое, я еще надеялся, что Рой не станет тратить ракеты на столь ничтожную цель, но мы как-то уж слишком сильно его сегодня обидели, да и новое вмешательство стрелка с гаусс-пушкой наверняка привело к переоценке вражеским вычислителем опасности нашего отряда.

Я как знал! Ракетный удар накрывает изрядную площадь между нами и городом. Рой умеет считать. Если бы я продолжал бежать в прежнем направлении, то сейчас как раз оказался бы в центре локального армагеддона. Следом за яркими вспышками и грохотом взрывов в небо поднимается огромное облако пыли и дыма, которое ветер начинает медленно сносить к развалинам города. В Руинах что-то жарко пылает, хотя чему там гореть? Возможно, взрывы раскурочили какой-нибудь чудом уцелевший резервуар с горючими химикатами.

Минут через пятнадцать я ощутил, что силы начинают меня покидать. Боевой коктейль пока еще действовал, но ресурсы организма в любом случае не беспредельны, а тащить Энрике мне предстояло еще не меньше часа, и это только до охранного периметра, отделяющего город от нейтралки. А что там делается у вояк, мне даже подумать было страшно. Они, наверное, все резервы сектора на уши подняли, насмотревшись на устроенную нами иллюминацию.

- Не ссы, Рич, - неожиданно произнес Энрике. – Ты всё правильно сделал. Скажу честно, не ожидал. Вояк я, если что, возьму на себя, но лучше нам, конечно, им не попадаться. Мне к лекарю нужно, причем к нормальному и быстро, да и тебе не помешает. Коктейль последнего шанса – не игрушка. Давай здесь направо. Там места спокойнее.

Я без возражений изменил маршрут. Сомневаться в опыте боевика у меня не было никаких оснований.

- Энрике, почему тот парень с гаусс-пушкой нам помог? – спросил я через минуту, немного втянувшись в ритм бега. – Ты ведь в него стрелял. Когда он снова появился, я думал, нам крышка.

- Ты про Декарта? - в голосе боевика прозвучала ненависть. – Он нам не помогал. Даже не собирался. Наш отход он использовал для охоты. Понятно было, что мы привлечем внимание и подвергнемся атаке, а пока роботы роя гоняют нас, можно завалить одного, а то и двух из засады. Он просто шел параллельно нашему маршруту и выбирал удобный момент. Если бы он не вмешался, ты бы через секунду-другую сжег того робота плазмой. А зачем Декарту обгорелые обломки? Он предпочел обрушить на паука потолок. Украл твою идею, между прочим. Зато теперь он подождет, пока всё поутихнет и вытащит почти целую тушку из-под завала. Очень неплохой трофей, кстати.

- А летающего дрона он зачем сбил?

- Так он ему самому не дал бы спокойно уйти, так что никакой благотворительности, просто циничный расчет, —заметно тише произнес Энрике. Сил у раненого, похоже, почти не осталось.

Честно говоря, я думал, что Энрике только прятался за колонной, стремясь не попасть под раздачу, и совершенно не следил за боем. Однако, как оказалось, всё самое нужно он увидел. Вот что значит многолетний опыт хождения в Руины.

- Но ведь в нас он стрелять не стал, - я всё еще не мог понять, что двигало неизвестным мне Декартом.

- Ему срочно отходить пришлось, - нехотя пояснил Энрике. – Думаешь, ты один такой умный про ракетный удар догадался? Он наверняка тоже ждал чего-то подобного. Глупо в такой ситуации ввязываться в перестрелку.

- Декарт – черный старатель?

- Да, один из самых авторитетных в их тусовке. У нас за его голову хорошая награда назначена. Две сотни тысяч криптонов, - язык Энрике начал слегка заплетаться. Похоже, действие стимуляторов, вколотых аптечкой, подходило к концу.

Что ж, по крайней мере, теперь понятно, почему Энрике решил наплевать на порученную ему слежку за глупым юнцом, возомнившим себя великим старателем, и предпочел поохотиться за неожиданно подвернувшейся на пути по-настоящему крупной дичью. Вот только дичь оказалась заметно зубастее охотника.

- Я скоро вырублюсь, а стимуляторов мне больше нельзя, - с трудом выдавливая из себя слова, произнес боевик. – Аптечка отказывается их колоть. Возьми мой коммуникатор, я его разблокировал. Там на карте отмечен вход в уцелевший кусок четырнадцатого радиального тоннеля. Он давно заброшен и считается намертво заваленным, но это не так. Мы используем его для подобных случаев. Там даже ретранслятор есть, так что связаться с абонентами в городе можно прямо от входа в тоннель. Когда дойдем, вызови Кислого – нас встретят.

Еще минут десять я как-то держался, а потом мой коктейль последнего шанса выдохся окончательно. Ноги и руки начало ломить и выкручивать, как будто кто-то изнутри пытался растягивать и сжимать мои кости. Ужасное ощущение, никому не пожелаю. Туша впавшего в забытье Энрике тяжелела с каждой секундой. Правда, и до указанного на карте входа в тоннель оставалось пройти совсем немного. Вот только беспрепятственно выпускать нас с нейтралки никто, похоже, не собирался.

Силы охраны периметра развили бурную деятельность. Небо бороздили беспилотники, по наземным маршрутам, проложенным по городским окраинам, целеустремленно перемещались шагающие танки в сопровождении пехоты на бронетранспортерах, а чуть дальше, в глубине развалин мегаполиса, наверняка уже заняли позиции батареи реактивных систем залпового огня и мобильные пусковые установки тактических ракет. Власти города, растревоженные событиями на нейтралке, похоже, всерьез опасались новой вылазки Роя, хотя, на мой взгляд, не так уж сильно мы и нашумели, даже с учетом нанесенного противником ракетного удара. Впрочем, в очередной раз оглянувшись назад, я понял, в чем дело. Взрывы действительно вскрыли в промзоне какие-то старые емкости с чем-то весьма нехорошим. Полыхало там будь здоров. Пока я тащил Энрике ко входу в тоннель, пожар, охвативший развалины, успел распространиться вширь и захватывал сейчас изрядный кусок горизонта, а на город ветром несло густое черное облако дыма.

В воздухе ощутимо запахло какой-то химической дрянью. Во внешнем кармане защитного жилета Энрике нехорошо заворчал прибор мониторинга среды. Треснувший шлем помочь мне не мог, и я поспешно извлек из рюкзака респиратор с противодымным фильтром и почти свежим картриджем с универсальным поглотителем. Вряд ли это боевое отравляющее вещество, но травануться всё равно можно запросто. У Энрике в рюкзаке респиратор тоже нашелся. Зачем он таскал его с собой при наличии шлема, я не понял, однако в данном случае запасливость боевика оказалась очень нелишней.

Солдатам из отряда охраны периметра эта вонь тоже явно не понравилась. Защитой глаз и органов дыхания они пренебрегать не стали, но при этом еще и предпочли отойти подальше от границ нейтрали вглубь городских развалин, так что путь оказался почти свободен. Пришлось лишь пару раз затаиться, пережидая пролет беспилотников, способных даже в этом химическом бульоне обнаружить своими сканерами активно движущуюся цель.

Проблем с поиском входа не возникло, но в темную дыру вентиляционного колодца я ввалился уже практически без сил. Света здесь, естественно, не было, однако сканер отлично видел в темноте, и на проекционном экране четко рисовалась незакрытая дверь, за которой виднелись уходящие вправо и влево стены тоннеля. Спуск по вертикальной шахте колодца добил меня окончательно. Я привалился к стене и чуть не вырубился прямо здесь, но каким-то чудом удержался от соскальзывания в беспамятство.

Тоннель выглядел давно заброшенным. Здесь хватало всякого хлама. В некоторых местах свод частично просел, но сплошных завалов нигде видно не было. Впрочем, никуда идти я не собирался. Достав коммуникатор Энрике, я выбрал из списка нужный контакт и отправил вызов. Кислый ответил почти сразу.

- Энрике, где тебя носит? – раздраженно спросил лидер группы. – Надеюсь, эта небольшая война на нейтралке не твоих рук дело?

- Кислый, это не Энрике, - вяло ответил я, с трудом удерживая в руке ставший невероятно тяжелым коммуникатор. – Твой человек серьезно ранен и находится без сознания, но пока жив. Мы в четырнадцатом радиальном, у самого входа.

- Ты кто такой? – голос Кислого не предвещал собеседнику ничего хорошего.

- Рич из артели Тироя. Четвертый интернат. Энрике должен был подстраховать меня в первом самостоятельном рейде, но его ранил Декарт, а потом нас зажал Рой. Я сейчас вырублюсь. Словил откат от коктейля последнего шанса.

- Декарт, говоришь? – в голосе Кислого что-то неуловимо изменилось. – Жди на месте. И молись, чтобы к нашему прибытию Энрике был еще жив.