Глава 13, о службе, что опасна и трудна
Виен, Астурия. Кроненшутц. Несколькими часами ранее
Людвиг
Этим утром Людвигу досталась крайне неприятная работа. Труп пролежал в земле несколько месяцев, штатные полицейские некроманты за такое даже браться не пытались, но как водится - именно этот свидетель оказался самым важным.
И самым вонючим.
По счастью, сегодня сила буквально бурлила, и почти разложившийся труп «запел» в считанные минуты. Так что вскоре Людвиг вызвал команду зачистки, сбросил покрытые слизью перчатки в огонь, подписал протоколы - и, едва сдерживая тошноту, отправился в душ.
Черная магия - вовсе не панацея от тошноты. Может быть, если б Людвиг привыкал к подобным запахам (и зрелищам тоже) с раннего детства, его бы каждый раз при виде лежалого трупа не выворачивало наизнанку. Но он, увы, был брезглив, как и подобает герцогу - и совершенно не подобает некроманту.
- Ты готов, друг мой? - на выходе из душевой встретил его Герман.
- Разумеется.
Все детали сегодняшней операции они обговорили еще вчера, так что да - Людвиг был готов.
- Не рискуй понапрасну. Твоя жизнь намного важнее.
Людвиг только пожал плечами. Он вовсе не собирался рисковать, его щитовые чары не пробить даже выстрелом в упор. Предел прочности и длительности у них, разумеется, есть - или пять десятков выстрелов, или две минуты в активном режиме. Так что если франские заговорщики не додумаются палить по нему сразу из двух десятков стволов, а применят стандартную схему нейтрализации мага, подразумевающую щиты куда более слабые - шансов у них нет.
К месту операции - то есть дому Тори - его отвез Мюллер. Ничего необычного в этом не было, Людвиг далеко не всегда садился за руль сам, особенно после сложной работы.
На подъезде к Айзенштрассе Людвиг просканировал окрестности: не припасли ли заговорщики джокера в рукаве? Но нет, ни одного мало-мальски стоящего мага среди них не было, да и самих заговорщиков оказалось меньше десятка. Видимо, господа франки - отчаянные оптимисты, рассчитывают на свой новейший арсенал, бомбы. Вот только кто им сказал, что Людвиг позволит бомбам приблизиться к себе настолько, чтобы его задело взрывом? И что они вообще взорвутся в энтропийном поле?
Вот бы поставить эксперимент и выяснить на практике!
Но не сегодня. Сегодня он не намерен рисковать.
Выходя из мобиля, Людвиг улыбался. У него в самом деле было отличное настроение! Спецоперация на свежем воздухе - куда как интереснее и куда как лучше пахнет, чем анимация несвежих покойников.
Как и положено беспечному любовнику, он даже не набросил защитного полога - потому что никогда этого не делал. Сегодня все как всегда. Разве что у Тори лакей новый. Усатый, с зализанными назад черными волосами и выправкой военного. Он как раз следил, чтобы дворники не повредили своими кадками облицовку особняка и не покарябали тротуар. Увидев Людвиг, сделал несколько шагов навстречу (оказавшись аккурат между ним и не обращающими на него внимания дворниками) и подобострастно склонился.
- Ваша светлость. - Если бы не черные всполохи ауры мага-универсала, Людвиг мог бы и не узнать барона де Флера, маскировался он просто отлично.
Когда давний противник гнет перед тобой спину и готов рукавом протирать твои туфли - удержаться трудно. И не нужно.
- Вы отлично вышколены, милейший. Когда вас уволят, пожалуй, я возьму вас помощником дворецкого, - сказал он со всей возможной спесью.
- Как прикажете, ваша светлость, - ничуть не смутившись, ответил де Флер. - Прошу следовать за мной, ваша светлость, мефрау вас ожидает.
- Мон шер! - Тори помахала Людвигу с балкончика.
Где-то в конце переулка залихватски засвистели (Людвиг подобрался и едва не активировал щиты, но вовремя понял: это еще не сигнал к атаке). Тори, перегнувшись через ажурные перила, помахала свистуну ручкой.
Людвиг мысленно проклял свистуна. Из-за таких вот неожиданностей иногда срываются тщательно подготовленные операции. И ведь нельзя никого задержать и не пустить на Айзенштрассе - рыбка сорвется с крючка.
Тем временем Тори кокетливо улыбнулась, повела плечом и просунула сквозь перила ножку в белом чулке с алой подвязкой.
- Тебе очень идет, - Людвиг подмигнул ей и засмеялся как можно беспечнее.
- Вы в самом деле рады меня видеть, мон шер? - Тори тоже смеялась, но глаза ее смотрели жестко.
Прекрасная актриса! Он до вчерашнего дня не был уверен, что она работает на кавалера Д`Амарьяка.
- Разумеется, рад, - он сделал шаг к дверям дома, краем глаза отмечая, как дворники слажено наклоняются к своим кадкам и выдергивают полутораметровые саженцы, которые на самом деле вовсе не саженцы.
Пора.
Щиты встали между ним и всем миром, в голове затикал обратный отсчет: сто двадцать секунд до смерти.
Он успеет.
Свист боевых шестов, грохот выстрелов, топот.
Взрывные снаряды летят к нему, ускоряясь, выпуская дымные хвосты...
Вскинув руку, Людвиг выпускает им навстречу тварей из Бездны. Голодных.
Щиты дрожат: тайное оружие заговорщиков сильно. Но недостаточно.
Минус шестьдесят секунд. Минус двое врагов. Годится.
Выстрелы, снова выстрелы, щиты дрожат - попадание.
Сорок, часть энергии щита потрачена на пули. Призрачные твари рычат и рвутся, Людвиг рычит и несется к врагу вместе с ними...
Выстрелы - минус еще двадцать секунд.
Еще двое вне игры.
Двадцать.
Достать тех, которые стреляют из дома напротив.
Пятнадцать.
Остался всего один, самый живучий и везучий. На него - еще две секунды.
Людвиг оборачивается к нему, на пальцах уже дрожит энтропия... и плевать, что вместе с франком погибнет незнакомая фрау, которая стоит и пялится на бой, вместо того чтобы бежать без оглядки. Энтропия почти срывается с пальцев, когда до Людвига доходит: фрау-то знакомая.
Проклятье! Как? Откуда?! Он же велел...
Тори стреляет с балкона. Мимо.
- Беги, да беги же! - кричит он жене, теряя драгоценные мгновения.
Но она не слышит - она сама кричит на высокой, бесконечно пронзительной ноте. И через бесконечно длинный миг - минус еще секунда - франк прячется за ней, приставляет пистоль к ее шее.
Одиннадцать.
Рыжая служанка, обнимающая большую коробку, тоже кричит - Людвиг не разбирает, что именно.
- Заткнись, - требует заговорщик, и служанка замолкает.
По переулку уже бегут люди Германа, неподалеку слышится полицейская сирена.
Девять.
Проклятье...
- Отпусти ее, - велит Людвиг, делая шаг навстречу.
Восемь.
Франк смеется и вжимает дуло в беззащитную женскую шею. В глазах Рины - ужас.
- Непременно. Руки за голову, некромант, и на колени. Тогда девчонка останется в живых.
Семь.
- Не слушай его, Людвиг! - кричит с балкона Тори, отвлекая франка. - Он убьет тебя! Прошу, не слу...
Выстрел. Тори замолкает. Людвиг судорожно перебирает возможные заклинания - чтобы не задело жену. Бесполезно. Слишком близко, слишком! Нужен отвлекающий маневр!
Пять.
Людвиг поднимает руку, словно готовясь спустить призрачных псов...
- Только попробуй, мразь, - глаза франка фанатично горят, еще чуть - и он в самом деле выстрелит в Рину.
Тогда Людвига сможет его убить. Вовремя. У него еще целых четыре секунды.
- Не стрелять, - говорит он, медленно поднимая руки, опускаясь на одно колено...
«Падай!» - мысленно орет он жене, спуская с цепи рвущуюся наружу Смерть. И Рина, пнув франка каблуком, падает... пока щит Людвига, расщепившись, укрывает ее - а демонов франк стреляет дважды подряд - в Рину и тут же в Людвига.
Плечо обожгло болью, самого Людвига швырнуло в стену, но он точно знал - она жива. Его щит выдержал последний, самый опасный выстрел. А раненое плечо - ерунда. На некромантах все заживает лучше, чем на собаках.
Вилла «Альбатрос». Полчаса спустя.
Рина
Ринка вздохнула и отошла от стола. Микроскоп на кофейном столике в будуаре смотрелся, мягко говоря, неуместно. Абсолютно чуждый элемент среди всех этих рюш, подушек и тюлей. Да и неудобно было смотреть в окуляр с низкой оттоманки. А куда здесь ставить перегонную установку и тигель? Спокойствие, рожденное тишиной и травяным чаем с очередным изумительно вкусным пирожным авторства фрау Шлиммахер, начало потихоньку таять.
- У моего супруга есть лаборатория, - как бы между прочим пробормотала Ринка в пространство. - Интересно, нет ли там лишнего рабочего стола? Нормального стола. Со стулом. А еще интересно, каким оборудованием пользуется любезный супруг? Может у него имеется второй набор дозаторных пипеток? И немного реактивов... Как думаешь, Собака?
Кошка по имени Собака лениво приоткрыла синий глаз, фыркнула - и отвернулась. Зараза мохнатая всем видом показывала, что уходить на прогулку без нее - самое ужасное преступление, которое только можно придумать. И вообще, она же предупреждала!
- Ну и дуйся, сколько влезет, - Ринка тоже отвернулась от предательницы и уставилась на себя в зеркало.
Видок у нее был тот еще, даже несмотря на то, что она приняла душ и переоделась. Мокрые волосы Магда замотала тюрбаном из полотенца, расцарапанные руки и ушибленный зад прикрывало домашнее платье, но свежий синяк на шее, сдобренный ожогом, придавал ей вид жертвы домашнего насилия. Ну и тени под глазами тоже.
Красота неземная, так и хочется плюнуть.
На свои руки Ринка тоже смотреть не хотела. За что она там хваталась, она совершено не помнила - но обломанные и потом подрезанные под корень ногти вкупе со ссадинами и царапинами совершенно не походили на руки герцогини.
Нет. Не буду расстраиваться. Жива? И отлично. А красота дело наживное. Все равно красивой-то быть не для кого. Драгоценный супруг, привезя ее домой, зыркнул исподлобья, велел привести себя в порядок - и ушел к себе.
Лечиться ушел, подсказал тихий голос разума. Между прочим, ранили его, когда он некоторую дуру, не будем тыкать пальцами, спасал. Не стыдно кое-кому?
Кое-кому было стыдно. И от того кое-кто злился. Вот почему, если новобрачный пошел к любовнице и его там подстрелил ревнивый рогоносец, стыдно должно быть ей? Неправильно это. Сам нагрешил - сам и того. Расплачивайся.
Ринка фыркнула не хуже кошки по имени Собака, уперла руки в бока и еще раз оглядела будуар. Звать Магду, чтобы поискать для микроскопа более удачное место, не хотелось. Сама ж только что отпустила, чтобы камеристка могла пообедать. А сидеть без дела и ждать, когда их светлость изволят о ней вспомнить - шило в одном месте не позволяло. Кололось. То есть это ушибы болели так, что черта с два усидишь даже на подушке, но не суть.
Душа требовала действия и справедливости. И реактивов. И тигеля. И нормального освещения. И вообще, какого черта этот гад чешуйчатый наслаждается нормальной лабораторией в гордом одиночестве?!
- И не смей за мной ходить, - сказала Ринка кошке и отправилась искать лабораторию.
Само собой, кошка сделала вид, что ее не услышала. И не надо. Ринка прекрасно справится без нее. Что она, сама подвал не найдет?
Нашла. Легко и непринужденно нашла. В подвал вела лестница - не беломраморная с ковровой дорожкой, как на второй этаж, а узкая, с потертыми каменными ступенями. По стенам висели странные светильники, что-то вроде бездымных факелов - они зажигались ровным желтым пламенем, стоило Ринке приблизиться на два метра. Этакий магический «умный дом».
Похоже было, что лестницей в подвал пользовались куда чаще, чем парадной, а сам подвал построили века на два раньше, чем виллу.
Внизу обнаружилось три двери. В первую Ринка сунулась - и расчихалась от поднявшейся пыли. Старая мебель, коробки, тюки, мыши. Ничего интересного.
А вторая дверь, тоже не запертая, оказалась с подвохом. Стоило ее толкнуть, как та заскрипела, да так пронзительно и мерзко, что у Ринки зубы свело.
Обругав супруга гадом чешуйчато-параноидальным, Ринка заглянула - переступать порог лаборатории она не будет, в конце концов, она не воровка какая. Увидит что-то полезное, попросит у супруга. Но знать-то надо!
Однако в лаборатории было темно, только таинственно мерцали разноцветные огоньки и что-то тихо жужжало и булькало. Почему-то Ринке показалось, что сейчас из автоклава вылезет кадавр, возможно даже желудочно неудовлетворенный, и сядет на умклайдет. Или еще что-нибудь отчебучит.
Но кадавр не вылез. Вместо этого позади Ринки послышалось вежливо-скрипучее:
- Ваша светлость заблудились?
Вздрогнув, Ринка схватилась за косяк, но не обернулась - ей все еще казалось, что в лаборатории вот-вот что-то произойдет.
- Нет.
- Его светлость не желает, чтобы кто-то заходил в его лабораторию, - невозмутимо сообщил Рихард.
- Я же не захожу внутрь, - начала оправдываться она, но тут же взяла себя в руки. Негоже чувствовать себя виноватой, ничего не сделав. Хватит ей воспоминаний о Петечке! - Смотреть он мне не запрещал!
- И что ваша светлость желает увидеть? - с ехидцей поинтересовался дворецкий.
- Вомпера! - буркнула Рина и, круто развернувшись, уперлась носом в обтянутую белоснежной батистовой сорочкой грудь невесть откуда здесь взявшегося супруга. - Упс! Я думала, вы у себя?
- Вы слишком много думаете, фрау Рина. Идемте.
Видимо, чтобы она не ослушалась, он взял ее за руку - и повел прочь от лаборатории.
Через несколько шагов Ринка поняла, что ей показалось странным. Ладонь Людвига была горячей. Подняв взгляд, она увидела пересохшие губы, неровный румянец на скулах и лихорадочно блестящие глаза. И повязку на левом плече, видимо, пуля попала именно туда.
- Людвиг, у вас жар!
Он не ответил, пока не впихнул ее в свой кабинет и не захлопнул дверь.
- Высокая температура опасна! - повторила она, развернувшись к супругу и трогая его горящий лоб. - Вам нужно ее сбить.
- Ерунда, - тряхнул головой герцог. - Обычная реакция на ускоренную регенерацию и магический выброс. Само пройдет.
- Но...
- Не рассчитывайте остаться вдовой, ваша светлость, - язвительность в голосе герцога граничила с холодностью. - Я не намерен покидать этот мир, не оставив наследника и не обучив его всему необходимому.
При слове «наследник» Ринку передернуло. Тут же вспомнилась прелестная француженка на балконе, чертов муж-террорист, невероятно оперативно появившаяся полиция...
- Вы прекрасно с этим справляетесь и без меня! - Ринка машинально схватилась за обожженную шею и тут же отдернула руку, сердито зашипев от боли.
- С вами я справлюсь еще лучше, - некромант насмешливо сверкнул глазами и шагнул к Ринке.
Она отступила, но не к двери - между ней и дверью был Людвиг - а в глубину кабинета, к массивному письменному столу.
- Сегодня вы два раза нарушили мои указания. Вышли из дома без надлежащего сопровождения и проникли в мою лабораторию, куда я вам категорически не рекомендовал проникать. Я вынужден запретить вам покидать дом вплоть до моего особого распоряжения.
Ринка с возмущением уставилась в черные как ночное небо глаза некроманта. Он хладнокровно запирает ее в четырех стенах, лишая даже иллюзии свободы? «Вы должны быть невидимы, неслышны и необременительны» - вспомнила она слова некроманта в первый день их знакомства. А она хотела просить у него помощи в оборудовании лаборатории! У этого... гада чешуйчатого?
- Вы не можете так поступить со мной!
- Еще как могу. - Людвиг не шутил. - Я ваш муж. Господин, властитель и прочая. Я говорю, вы беспрекословно выполняете, если хотите жить долго и счастливо.
Ринка не верила своим ушам. Да это домострой какой-то!
- Может, еще и к батарее меня прикуете? - прошипела она, сжимая кулаки.
- А это хорошая идея. - Людвиг потер лоб и чуть заметно скривился. - Сегодня же закажу для вас браслет со следилкой. По крайней мере, так я буду знать, где вы находитесь. Рина, не злитесь, - увидев бешенство в глазах супруги, устало попросил он. - Это для вашей же безопасности.
- О, да... наверное, так говорили рабовладельцы неграм, когда везли их из Африки закованными в колодки!
- Не перечьте, и мы не будем ссориться, - Людвиг оперся на спинку кресла правой рукой; левая явно плохо слушалась. - Ведите себя как положено примерной супруге, и у меня не будет повода вас ограничивать. А теперь поцелуйте меня.
От такого перехода Ринка опешила. В смысле поцелуйте?.. Ну уж нет, скорее она ему физиономию расцарапает!
- Пусть ваша француженка вас целует! - Ринка скрестила руки на груди и отступила еще на шаг.
Усмехнувшись, гад чешуйчатый покачал головой - без малейших следов раскаяния.
- Она больше не моя фран-цу-жен-ка.
Он с явным удовольствием повторил непривычное для астурийца слово, а Ринка на миг устыдилась, вспомнив, как сначала кричала, а потом, после выстрела, упала та девушка. Ни в чем, на самом-то деле, не виноватая. Вряд ли она могла отказать целому герцогу, да еще кузену короля.
Зря Ринка потеряла бдительность, - подумалось, когда Людвиг незаметно оказался рядом и прижал ее к себе, сорвал тюрбан с головы и запустил пятерню ей в волосы.
- Моя герцогиня - ты, - его голос стал ниже, коснулся ее кожи, словно бархат. А его черные, как бездна, глаза оказались совсем близко, так близко, что Ринка потерялась в них. - Рина...
Сердце забилось, как бешенное - от страха, и предвкушения, и... нет, Ринка не могла анализировать. К черту научный подход. Ей просто очень-очень хочется...
Когда губы Людвига коснулись ее губ, она еле удержалась, чтобы не застонать и не притянуть его к себе. Так было хорошо, так правильно и, наконец-то, безопасно! Словно в его руках никакие проклятые террористы не могли до нее дотянуться.
Плохо соображая, что делает, Ринка позволила ему вжаться в себя бедрами, и огладить свою спину - и ниже тоже, и сильнее, да... Все же она тихонько застонала, когда Людвиг оторвался от ее губ, но только затем, чтобы переместиться ниже, лаская ее шею. Она обняла его, едва не задев повязку на плече - и тоже распустила его волосы, сорвав ленту. Они были изумительно плотными, гладкими и тяжелыми, и пахли мятой и хвоей, и он сам пах мятой и хвоей, и еще немного чем-то неуловимо терпким и нежным, и его кожа была нежной, горячей и... когда он успел расстегнуть рубашку? Или это она успела?
Ринка с удивлением посмотрела на собственные пальцы, вынимающие из петли еще одну пуговицу... Что-то здесь не то! Она же зла на него! Почему же?..
Задуматься, что это с ней такое, она не успела. Людвиг с глухим стоном снова нашел ее губы, поцеловал жадно, голодно, и подтолкнул к столу - его Ринка почувствовала ягодицами... почему-то голыми... боже, когда он успел задрать на ней юбку?! Боже, как же хорошо... и как же хочется большего! Вот этого самого большого, что упирается ей в живот!
Опершись на плечо Людвига, она наконец-то обняла его еще и ногой, чтобы быть еще ближе, еще теснее! Зачем он надел эти чертовы штаны на пуговицах? Вот кто носит штаны на пуговицах?
Она сердито прикусила его за бицепс и дернула пояс - не расстегивается! Сделай уже что-нибудь, пока я... Пока я не умерла от нетерпения!
Он сам дернул проклятый пояс штанов, пуговицы со стуком рассыпались по полу, и Ринка наконец-то смогла почувствовать его - горячего, твердого, нетерпеливого. Он терся об нее, толкался, целуя ее обнаженное плечо... это было настолько прекрасно, и остро, и мало, что Ринка резко дернулась ему навстречу...
И ничего не получилось. Людвиг отшатнулся, схватив ее за бедра - сильно, жестко. Наверняка останутся синяки.
Ринка недоуменно подняла взгляд: что случилось, почему? Ты же хочешь!
Людвиг весь закаменел, глядя на нее непроницаемо-темными глазами. Только покрытое рисунком чешуи лицо искривилось в горькой усмешке.
- Какого черта?! - шепнула Ринка, потянувшись к нему, провела ладонью по покрытой твердыми пластинками щеке. - Людвиг?..
Горячий. Шелковый. Чешуя? Плевать, это не заразно! Даже красиво.
Она не успела вдохнуть, как все те же жесткие руки сдернули ее со стола, перевернули - и она оказалась животом на столешнице, с юбкой на голове, открытая и беззащитная... и чертовски возбужденная. Рука Людвига надавила ей на поясницу, заставив прогнуться, и Ринка нетерпеливо поерзала. Ну же! Какого черта ты ждешь?
И через мгновение закричала - о переполняющего ее жара, и самого правильного на свете движения, сильного, резкого, волшебно прекрасного! От остроты ощущения на глаза навернулись слезы, а пересохшие губы все пытались поймать немного воздуха... Ринка вцепилась пальцами в стол, чтобы не слететь с него к чертовой бабушке, и протяжно застонала:
- Людвиг!..
А дальше... дальше она не понимала - кричит она, или кусает собственную руку, или стонет. Было только движение, и жар двух тел, и жадные руки на ее коже, и хриплое слитное дыхание - пока внутри нее что-то не взорвалось и не рассыпалось, чтобы тут же собраться во что-то новое. Правильное. Усталое. Совершенно довольное и спокойное.
Правда, спокойствие не продержалось долго.
Едва стих бешеный шум крови в ушах и мир почти встал на место, до Ринки донесся топот, а затем дверь распахнулась.
Ринка вздрогнула, залилась жаром по самые уши и принялась судорожно поправлять юбку. Великий Ктулху, какой козел приперся в такой неподходящий момент?
- Сказал же, не заходить! - рыкнул Людвиг и тут же осекся. - Твою мать! Герман, какого демона?!
От двери послышались непереводимые выражения на смеси немецкого, французского и черт знает еще какого, среди которых проскакивало что-то о времени, которого нет, и приказах короля, которые надо исполнять, а не... На этом месте Ринка закрыла пылающие уши руками и попыталась спрятаться под стол, но ее загородил собой Людвиг. Ей было стыдно до ужаса, а еще она была зла. Почему, стоит только случиться чему-то хорошему, как тут же является какой-нибудь хрен собачий и все портит? А Людвиг! Какого черта он не выгонит этого своего Германа? Ему плевать, что все кто ни попадя пялятся на его полуголую жену?! Какого черта она должна прятаться в своем же доме?!
- ...сейчас же в мобиль! Ты должен быть в портале полчаса назад! - граф Энн практически орал, и Ринке казалось, что мужчины вот-вот подерутся.
- Хватит, - ледяным тоном, который категорически не вязался с обнаженным потным торсом и штанами, придерживаемыми одной рукой, оборвал его Людвиг. - Выйди, я буду через минуту.
Послышался хлопок двери, Людвиг обернулся к Ринке - которой невероятно хотелось провалиться сквозь землю, а лучше - кого-то убить и в землю закопать. Может быть даже собственного супруга.
- Я уезжаю, Рина, - все тем же ледяным голосом. - Вернусь не позже чем через неделю. Из дома без сопровождения минимум двух слуг не выходить. Незнакомцев не принимать. В лабораторию не заходить. Ты поняла меня?
- Поняла, - выдавила из себя Ринка, сжимая кулаки и мечтая вцепиться ногтями в высокомерную герцогскую рожу.
- Хорошо. До встречи.
На миг Ринке показалось, что сейчас Людвиг ее поцелует... и она едва заметно отшатнулась. Хватит. Поцеловал уже.
Он же заледенел окончательно, окинул ее непроницаемым взглядом, резко развернулся - и ушел, на ходу отдавая распоряжения Рихарду:
- Сюртук, быстро!
- Ваш багаж уже в мобиле, герр Людвиг. Будут еще распоряжения?
- Присматривай за ее светлостью, Рихард, и проследи...
Шаги и голоса удалились настолько, что Ринка больше не могла разобрать слов, но ей было и не нужно. Присмотреть и проследить - она услышала. Вполне достаточно.
Сердито утерев мокрое лицо рукавом, она нашла на полу сброшенное с волос полотенце, скомкала его и строевым шагом покинула кабинет его светлости.
Что ж, она все поняла. Ей очень доходчиво показали ее место - подстилки, совмещенной с инкубатором. То самое, которое и было предусмотрено контрактом. А если она себе вообразила, что их светлость может быть нормальным человеком и проявлять какие-то человеческие чувства, то это ее проблемы.
И она сама их решит. Пока она не знает, как, но решит. А для начала пойдет и, наконец, оденется, как подобает герцогине! Хватит с нее позора...
- Mer...
- Черт! - воскликнула она одновременно с тем, на кого наткнулась в коридоре.
- Прошу прощения, ваша светлость.
Граф Энн. Вот точно, черти принесли.
- Позвольте мне пройти, - не поднимая глаз, потребовала Ринка.
- Еще раз прошу прощения, ваша светлость, но нам с вами нужно побеседовать.
- Не сейчас, граф, - сжав в руках проклятое полотенце, Ринка зло посмотрела в наглые арийские глаза. - Я не одета для светских бесед.
- Разумеется. Я жду вас через четверть часа в Малой гостиной. И прошу, не злитесь. Королевский приказ - не то, что я или Людвиг имеем право игнорировать.
Наверное, Энн был прав. Наверное, ей стоило улыбнуться и сделать вид, что он не вломился в кабинет, где чертов некромант имел ее прямо на столе. Наверное, аристократки поступают именно так и даже не краснеют. Но вот беда, Ринка-то аристократкой не была.
- Идите к черту, граф, - злобно и звонко сказала она, все так же глядя ему в глаза. - Я не желаю вас видеть.
- Сожалею, ваша светлость, но поговорить нам все же придется. Сегодня, - в холодных арийских зенках не промелькнуло ни капли раскаяния.
Да что там, раскаяния! Вся его чертова белобрысая морда выражала только одно: обвинение! Как будто это она виновата, что Людвиг куда-то там чуть не опоздал. И в том, что его чуть не пристрелили - тоже! Это она шастает по любовницам и подставляется рогоносцам под пули, да? Ну конечно же, кто же еще-то, уж точно не Людвиг! И не Людвиг потащил ее в кабинет трахаться, а она его изнасиловала, беспомощного бедняжку!
- Уйдите с дороги.
Покачав головой, Энн посторонился, и Ринка сбежала. Гордо расправив плечи, печатая шаг и обещая себе сделать что угодно, но не позволять всяким аристократишкам вытирать о себя ноги.
Никогда!
Однажды она сдалась, но больше это не повторится.
Ни-ког-да!