Глава 12. Об альвах, спирте и француженке
Виен, Астурия. Франкский квартал
Рина
Магазин оказался чудом из чудес. Словно прямиком со страниц романа в духе стимпанка. Одна вывеска - еж, обнимающий синюю колбу и с синими же искрами по колючкам - чего стоил! А слоган? «Здесь вы познаете чувство ежа».
О да. Ринка его познала полной мерой. Особенно когда к ней подошел изумительно красивый зеленоглазый мужчина с белыми, собранными в хвост волосами, заостренными ушами в разномастных сережках и с золотым, явно волшебным моноклем.
- Диэтилентриамин, эксвайр, к вашим услугам, фрау, - представился он берущим за душу низким, шелковым голосом.
Ринка отреагировала неадекватно: чуть не заржала. Он бы еще Этанолом представился! А что, простенько и со вкусом!
- Очень приятно, фрау Бастельеро, - улыбнулась ему Ринка и чуть было не добавила: «А это Магда», - но вовремя осеклась. Вряд ли здесь принято представлять камеристок.
- О, какая честь! - просиял альв, и Ринка засмотрелась на его улыбку. Вот честное слово, он бы порвал Голливуд! - Заказ вашего супруга почти готов, но некоторые ингредиенты все еще выдерживаются... о, простите. Вам вряд ли что-то скажет...
- Ваше имя? - хмыкнула Ринка. Чертов красавчик оказался типичным шовинистическим засранцем из тех, которые считают женский мозг сродни куриному. - Отчего же. Бис-два-аминоэтил-амин, иминодиэтиламин из группы этиламинов. Имеет все химические свойства аминов, содержащих первичные и вторичные аминогруппы...
Прекрасные зеленые глаза альва сначала округлились, потом стали несколько больше первоначального размера, а затем...
- Прошу прощения, госпожа! - он глубоко поклонился, прижав руку к сердцу. - Я принял вас за...
- Не стоит продолжать, - отмахнулась Ринка. Ей внезапно стало страшно: куда еще она влипла по собственной дурости? Вот же язык без костей! - Давайте вернемся к цели моего визита, герр Диэтилентриамин.
- Разумеется, госпожа! Почту за честь услужить вам. Вас интересует новое оборудование?
Ринка кивнула.
- Мне требуется самый новейший микроскоп. Для начала. Надеюсь, хотя бы двухсоткратное увеличение у вас есть?
В зеленых глазах альва мелькнуло восхищение.
- Разумеется, госпожа. Прошу вас... - он указал на неприметную дверцу в глубине помещения. - Нет смысла выставлять столь дорогие инструменты на всеобщее обозрение, - альв кинул холодный взгляд на Магду. - Ваша... э... слуга может пока остаться здесь и полюбоваться на... э... антикварные модели.
Из торгового зала «для настоящих ученых» Ринка вышла немножко обалделая, очень довольная и с изрядно похудевшим кошельком. Конечно, альв принял ее невесть за кого, и какие будут последствия, один Ктулху знает. Но оборудование у него оказалось на высоте! Не электронные микроскопы, конечно же, но оптика - настоящее чудо для текущего века. Что заставило Ринку всерьез задуматься о разнице в технологиях и не только... Но эту загадку она решила отложить на потом. Их и так скопилось слишком много. А пока она начнет с изучения собственного супруга.
Магда, кстати, провела прекрасные четверть часа за разглядыванием «диковин», которые оказались самой что ни на есть бутафорией. Примерно как «научные» приборы в торговых павильонах ВВЦ. Правда, она разглядела и кое-что еще, и от этого «кое-чего» краснела, бледнела, прятала глаза и кусала губы.
- Не мнись, выкладывай, - вздохнула Ринка, едва они вышли за порог лавки.
Магда отчаянно замотала головой:
- Да ничего, мадам! Я ничегошеньки не видела!
- Не умеешь врать, не берись. Ну?
- Так это... ну... - Магда побагровела, как свекла. - Он тут... они тут...
- Кто он, Ганс твой, что ли?
- Не! Не мой он, и вообще... не он, вот. Ой, мадам, а давайте я коробку понесу, она ж тяжелая! У вас ручки нежные, куда ж вам коробку-то...
- Не увиливай. Что ты видела такого, о чем не хочешь мне рассказать?
- А может не надо? Ничего...
- Магда!
- Я это... его светлость, на мобиле... вот прям туточки, и за угол...
Ринка готова была рычать и кусаться, но понимала - бесполезно. Потому она погладила Магду по голове, вручила ей коробку с микроскопом стоимостью с Бруклинский мост и очень мягко спросила:
- Что его светлость?
- Поехали их светлость. Тут, за углом. К этой... - Магда глубоко вздохнула, зажмурилась и выдала: - К полюбовнице.
Сердце оборвалось, в животе похолодело, и Ринка порадовалась, что отдала коробку Магде. Вот странно, да? Он же ей, по сути, никто. Сутки знакомы. Любить и быть верным он не обещал, да она и не ждала. И вообще, что за герцог без любовницы? Даже как-то несерьезно. Но почему-то вот такая реакция. Атипичная. Как пневмония, мать ее Ктулху.
Ей бы радоваться - после любовницы герцог к ней, законной супруге, приставать будет меньше. А она...
Домой надо, вот. Микроскоп отнести.
- Идем, - велела она Магде и, печатая шаг, направилась в строго противоположную дому сторону. Туда, за угол.
- Она там живет? Ты знаешь?
- Ага, - расстроенно кивнула Магда. - Марица про нее рассказывала. Франка она, такая... ну... вся такая из себя... Да вы не обращайте внимания, мадам. У всех полюбовницы, мужчины, они ж такие... Вы ж к ней не пойдете, правда?
- Не пойду. Еще не хватало содержанку его светлости за волосы таскать. Я ж не торговка на базаре...
- А герцогиня! - закивала Магда. - Вы ее...
- Мы на нее посмотрим, и все, - строго сказала Ринка. - Никаких скандалов!
- Ага, никаких!
- Так какой дом, говоришь... - начала Ринка, и тут же замолчала.
Дом был белым, аккуратным и каким-то карамельным, что ли. Перед подъездом стоял Людвиг и разговаривал с усачом в ливрее. А мобиль Людвиг оставил чуть раньше, за два дома до нужного, потому что там два дворника в длинных фартуках и картузах переставили кадки со стрижеными деревьями прямо на проезжую часть, видимо, на зиму их убирали. Или... неважно, короче.
Сейчас Ринке ничего было неважно, кроме как удержаться и не запустить в чертова супруга тяжеленным микроскопом. Или хотя бы ридикюлем, в котором оставалась почти половина выданных ей денег.
Не нужны ей его деньги!
И он сам не нужен!
И подарки свои может засунуть себе... куда хочет может засунуть!
А она, она...
Что она, Ринка додумать не успела. На балкон прямо над входной дверью выскользнула миниатюрная девушка с короткой стрижкой. Очень красивая девушка. До неприличия красивая! И Людвиг ей улыбнулся! А она просунула между перил балкона ногу в атласной туфельке и кокетливо ею помахала, будто зазывая мужчину, а этот развратник помахал ей в ответ и рассмеялся! Настоящий полковник, некромант и... гад чешуйчатый смеялся! Не то чтоб громко и заразительно, но это явно был самодовольный такой смех. Собственнический. И не спрашивайте, как Ринка это определила! Почувствовала, и все тут! Да, Магда права, эта француженка - любовница Людвига.
А Ринке тут делать совершенно нечего.
- Магда, идем отсю... - начала она, и тут раздался грохот выстрела.
Ринка вздрогнула и отшатнулась, упершись спиной в чью-то дверь. Рядом тоненько заскулила Магда. А около дома началось такое...
Сначала все завертелось быстро-быстро, как на американских горках: выстрелы, дым, вспышки, невесть откуда выскочившие незнакомцы... А потом вдруг замерло - словно в Матрице, когда Нео прыгал с крыши на крышу.
И видно было отлично, как с вип-мест в лучшем кинотеатре 3D. И пошевелиться было невозможно, даже воздух в легких застыл.
От страха, наверное?
Или от шока?
На Людвига напало минимум пятеро, и еще несколько человек бежали к нему с разных концов переулка. Те самые дворники - с чем-то длинным и острым наперевес, вроде шпаг, только метров полутора. Еще двое вынырнули из подворотни рядом и стреляли в него продолговатыми снарядами, оставляющими за собой дымные хвосты: они медленно-медленно летели к Людвигу, шесть штук, роем смертельно опасных шершней. А Людвиг еще медленнее поднимал руки, без оружия, без перчаток, и эти руки на глазах чернели и покрывались чешуей. И лицо тоже.
Пятый нападающий стрелял откуда-то с другой стороны улицы, совсем рядом с Ринкой. Из чего - она не видела, потому что даже глаз скосить не могла.
А француженка на балконе доставала пистолет. Задрала юбку - маленький, с коротким стволом револьвер был заткнут за кружевную подвязку - и ее пальцы уже коснулись ствола...
Усатый швейцар, с которым только что разговаривал Людвиг, поднял руку с зажатым в ней... артефактом? Оно остро, игольчато сияло синим светом, и этот свет тек с руки - намного быстрее, чем летели дымные снаряды - и формировал перед Людвигом овальный щит, слишком тонкий, слишком прозрачный...
Каким-то образом Ринка понимала, что замершее время вот-вот отомрет, она сама моргнет - а Людвига... Людвига убьют. Потому что он не успеет защититься. И швейцар не успеет, потому что один из дворников уже замахнулся своим блестящим, на глазах удлиняющимся дрыном прямо на него...
И тут она в самом деле моргнула.
Время понеслось вскачь.
А на месте Людвиг закрутилась воронка, едва видимая глазу, но очень страшная. Ее края отрывались, разлетались темными искрами - и превращаясь в призрачных тварей, состоящих из одних только зубов, когтей, щупальцев, клювов и Ужаса.
С тихим звоном лопались струны, грохот выстрелов словно тонул в вате, твари неслись навстречу снарядом и заглатывали их, тянулись к стрелкам - призрачными тенями. Нет, реальными жуткими тварями. Первая пасть с отвратительным хрустом сомкнулась на руке с оружием, брызнула реальная красная кровь. Миг, и оба незнакомца утонули в воющем за гранью слуха клубке - и все растворилось, оставив на мостовой и аккуратных белых стенах соседнего домика небрежные кровавые кляксы.
- Брать живым! - крикнул кто-то совсем рядом с Ринкой.
Ей надо было оглянуться, непременно надо, но она не могла. Ее взгляд прилип к Людвигу - с его пальцев срывались черные молнии, вот он развернулся к швейцару и дворникам, один из которых уже почти достал швейцара.
Взмах рукой, сосредоточенно сведенные брови, тонкий черный разряд - и ближайший дворник сереет, его оружие ломается и рассыпается хлопьями ржави, его одежду сдувает ветром - и несет серым пеплом, не только одежду, но и плоть... голый белый скелет делает еще один шаг, беззвучно кричит безгубым ртом, и падает на брусчатку, рассыпается трухой.
Второго черная молния лишь задела краем, и он надламывается, распадается на две половины. Левая все еще бежит, а правая - уже рассыпается, обнажая кости.
Если бы Ринка могла хотя бы вдохнуть, она бы закричала. Но она не могла. Она словно увязла в стекле. И звуки выстрелов звенели, звенели...
Все это было ужасно и прекрасно. И странно.
Странно было в эпицентре этого ужаса смотреть на Людвига и думать: вот он, настоящий. Улыбается. Стоит прямо, дирижирует симфонией смерти, его глаза светятся сине-фиолетовым, резким и мертвенным светом, за спиной завиваются призрачные крылья - Ринка готова была бы поклясться, что не его собственные, а его невидимой спутницы. Ее улыбка, так похожая на улыбку Людвига, сияла над всем переулком, ее костлявые руки тянулись к незнакомцам, ее неслышимый голос пел - торжество, обещание, нежность. Ее пустые глазницы смотрели очень внимательно, и никто не мог скрыться от их взгляда...
Нежная скрипичная мелодия манит, тихонько рокочут литавры, и Ринка почти узнает тему... совсем узнает: это же Вагнер, тема из «Кольца Нибелунгов»!..
Они прекрасно выглядят вместе, - Ринке хочется улыбнуться от этого понимания. - Как любовники. Нет, как давние возлюбленные.
Боже, как глупо было ревновать Людвига к живой любовнице, немыслимо глупо!..
Очередной выстрел с балкона выбил кирпичную крошку совсем рядом с Ринкой. И еще ближе к ней кто-то выругался.
Вагнеровская мелодия вдруг пропала, оставив Ринку посреди дыма, гари, вони и хаоса.
Под взглядом Смерти.
Нет, под взглядом Людвига.
Из него пропала нечеловеческая синь, просветленная наркоманская улыбка сменилась обычной человеческой хмарью.
Он что-то сказал - нет, крикнул! - ей, но Ринка не услышала. Она словно оглохла от тишины, накрывшей переулок.
Людвиг шагнул к ней, что-то закричал, и поднимающийся с колен усатый швейцар закричал - тоже ей, словно хотел предупредить о чем-то. И француженка с балкона снова выстрелила - пуля просвистела совсем рядом...
И тут чья-то рука жестко схватила Ринку поперек груди, крутанула, ей в шею уперлось что-то твердое и раскаленное.
Она дернулась, но тщетно.
И наконец-то расслышала, что кричала Магда:
- ...рядом, мадам, рядом!..
А еще она поняла, что сама кричала. Горлом почувствовала. Сорванным. И теперь - обожженным. Дулом пистолета, которое прижималось к самой яремной вене.
- Заткнись, - хрипло каркнули над ухом.
И Магда заткнулась.
- Отпусти ее, - потребовал Людвиг, делая еще шаг к Ринке.
- Непременно, - каркнули у нее над ухом. - Руки за голову, некромант, и на колени. Тогда девчонка останется в живых.
- Не слушай его, Людвиг! - отчаянно-тонко прозвучал в тишине голос француженки. - Он убьет тебя! Прошу, не слу...
Ее оборвал выстрел. Француженка вздрогнула и осела на своем балконе, лицо усатого швейцара скривилось горестной гримасой. Он поднял пистолет...
- Только попробуй, мразь, - снова каркнуло над ухом, и дуло пистолета сильнее вдавилось в шею. Так, что Ринка едва не задохнулась.
- Не стрелять, - велел Людвиг, медленно поднимая руки, опускаясь на одно колено...
Ринке хотелось заорать - нет, не надо, не делай этого! Он убьет всех, он же террорист, нельзя!.. Ты все равно меня не спасешь!..
Но она не смогла даже пошевелиться, скованная ужасом.
И тут Людвиг глянул прямо ей в глаза, и она почти услышала его:
«Падай!»
На миг замерла...
И словно в омут головой, уже чувствуя входящую в шею пулю, пнула своего похитителя в голень каблуком и рухнула на мостовую. Шею пронзило острой болью, грохнул выстрел, плеснуло горячим - а от Людвига, наоборот, ледяным.
Снова все застыло, скованное страхом и льдом. И на этот раз мертвенная волна, идущая от рук Людвига, прокатилась совсем близко. В миллиметре.
Ринку осыпало ледяным крошевом, алой прозрачной пылью и тленом. Да, именно тленом - запах смерти ни с чем не спутаешь.
- Мадам... ох, мадам... - половину вечности спустя прошептала над ней Магда. - Вы только не умирайте, пожалуйста!
И тут на Ринку опустилась благословенная тьма.
Сначала вернулись звуки, глухие и неразборчивые. Потом ощущение влажности на шее и больно впивающихся в зад камней. И только потом - осознание того, что она жива. Что все закончилось.
- Все хорошо, мадам, все обошлось, - в голосе Магды звучала плохо скрытая паника, а к шее Ринки прижималось что-то мокрое и теплое. - Сейчас придет доктор, сейчас, мадам, вы потерпите чутка... - Магда хлюпнула носом. - Только не умирайте, мадам!..
- Отставить слезы, - раздался усталый тенор, и Ринка почувствовала, как руки Магды сменились мужскими, куда более уверенными. А теплый мокрый ком с ее шеи исчез. - Ожог и царапина. Вам чрезвычайно повезло, фрау, что остались живы. Небольшой компресс, пара дней покоя, и от приключения следа не останется. Кстати, вы можете уже открыть глаза.
- Спасибо, - просипела пересохшим горлом Ринка и в самом деле открыла глаза.
Над ней склонился дядька с полуседой «капитанской» бородкой, в белом халате поверх зеленой формы. Военные? Полиция? Наверное, полиция.
- Не за что, фрау, - без улыбки ответил врач, прикладывая к ее шее что-то холодное и электрически потрескивающее.
- Террористов поймали? - спросила Ринка, и тут же поняла: опять не то ляпнула. Потому что у врача сделались острые и внимательные глаза, а руки - дрогнули и замерли на миг.
- Вы кого-то из них знаете?
- Нет, откуда. Доктор, кто на меня напал?
Несколько мгновений ее словно ощупывали невидимые руки, пролезая даже в глазницы, под черепную коробку. От этого невыносимо заболела голова, и Ринка зажмурилась.
Как только зажмурилась - все прошло. А врач сочувственно ответил:
- Ревнивый муж, фрау. Вы просто ему под руку попались.
- Чей муж?..
- Вам пока не стоит разговаривать, фрау. Потерпите немного, сейчас вас доставят в участок, и там все расскажут. Прошу прощения, тут еще пациент.
Врач отошел, и только тогда Ринка открыла глаза. Почему-то она была уверена, что снова этого чувства копающихся в мозгу пальцев допускать не стоит.
Магда по-прежнему была рядом. Сидела на мостовой, одной рукой придерживая коробку с микроскопом и с надеждой смотрела на Ринку.
Слабо улыбнувшись ей, Ринка перевела взгляд дальше - на толпу народа, собравшуюся около дома француженки. Возможно, мертвой. Ринка помнила, как та после выстрела осела на своем балконе.
Жаль. Красивая была девушка. Зря только завела любовника при таком-то ревнивом супруге.
В переулке невесть откуда оказалось несколько черных мобилей с львиными головами на дверцах, похоже, полицейская эмблема. Люди в зеленом кого-то вязали, кого-то допрашивали. Людвига видно не было, и Ринка могла только надеяться, что он остался жив. Ведь ревнивый муж стрелял в него, царапину на Ринкиной шее оставило дуло, а не пуля.
Мелькнула знакомая блондинистая шевелюра над по-военному прямыми плечами - граф Энн, начальство Людвига. Он обернулся, глянул на Ринку - мельком, не видя толком... и замер. Снова посмотрел на нее. В ясных голубых глазах мелькнуло узнавание...
А около Ринки вдруг оказалось двое невыразительных мужчин в зеленой форме, прозвучало такое знакомое и понятное:
- Пройдемте, фрау, - один из полицейских протянул ей руку, чтобы помочь подняться.
- Отставить, - велел граф Энн, показавшийся за спинами полицейских. - Фрау Бастельеро, надеюсь, вы целы?
На лицах полицейский промелькнула досада пополам с облегчением. Все как у нас: соседнее ведомство не любят, но спихивают на него неприятные дела с превеликим удовольствием.
- Кажется, цела, - неуверенно ответила Ринка. - А Людвиг?
- Жив, его так просто не убить, но ранен. Как вас сюда занесло? - спросил Энн, помогая Ринке подняться и поддерживая ее за плечи.
- Случайно, - Ринка посмотрела ему в глаза. - Покупала микроскоп тут рядом, решила еще немного прогуляться, и вот, пожалуйста.
Граф Энн ей откровенно не поверил, но спорить не стал, только кивнул.
- Понятно. Вам нужно домой, ваша светлость. Вас отвезут.
Ринка тоже не стала спорить - домой, так домой. Послушно пошла с Энном к ближайшему мобилю, и тут в переулке что-то сверкнуло, как будто короткое замыкание, и у Ринки все волоски на теле стали дыбом. А ровно через мгновение послышался резкий звук, словно разорвался тонкий лист металла.
Граф Энн обернулся на звук, Ринка тоже. И чуть не выругалась от восхищения.
В полудюжине метров от нее в воздухе повисло нечто радужно переливающееся, сыплющее искрами и потрескивающее. Сначала неопределенной формы, оно быстро образовало правильный эллипс, треснуло вертикально пополам - по идее, звук должен был быть именно сейчас, но сейчас как раз феномен был совершенно беззвучен - и выпустило на мостовую доктор Петера Курта. С тростью, в небрежно наброшенном плаще с пелериной, в строгом сюртуке, но без шляпы, он выглядел чужеродно, как Шаляпин в ДК «Заря коммунизма».
- Граф Энн! - доктор Курт направился к ним, с любопытством оглядываясь, а Ринка невольно улыбнулась: в его присутствии она чувствовала себя куда увереннее. - Что здесь произошло? Невероятный выброс магической энергии, у нас в Академии половина точных приборов сгорела! И ваша светлость тут? Неужели?..
- Нет, доктор Курт, к ее светлости выброс не имеет отношения, - неохотно ответил граф Энн, которому явно хотелось запихнуть доктора обратно в портал и отправить к черту на рога.
- Ну конечно же... - доктор принюхался, сведя брови, и тут же улыбнулся. - Его светлость! Где он? Надеюсь, обошлось без магического истощения? Такая энергия!..
- Доктор, - граф Энн нахмурился. - Прошу вас, оставьте ваши соображения...
- Не для широкой публики? - понимающе кивнул Петер Курт. - Не беспокойтесь, граф. Из стен Академии секретная информация не просочится. Нам с вами неплохо бы побеседовать чуть позже, вы не находите?
- Разумеется, - теперь уже кивнул Энн. - Созвонимся завтра.
- А вы, ваша светлость, позволите навестить вас, допустим, завтра часам к пяти?
Ринка кивнула. Она бы не оказалась от беседы с доктором прямо сейчас, но граф явно не собирался этого допускать. Да и доктор Петер с нескрываемым интересом осматривал словно выжженные проплешины на мостовой, изломанные скелеты - которые полицейские заботливо оградили желтыми вешками - и пятна выцветшей пыли на месте исчезновения призрачных тварей.
- Вам пора, - еще раз напомнил граф Энн, подталкивая Ринку к мобилю.
И тут она, наконец, увидела Людвига. Первым порывом было броситься ему навстречу - ведь он спас ее! И по большому счету плевать на любовницу, на ревнивых мужей, на все плевать - они оба живы!..
Но вовремя заметила не только повязку на его плече, но и сведенные брови, играющие желваки и яростно блестящие глаза.
Черт. Он что, злится на нее?! Его застали у любовницы, из-за его шашней ее чуть не убил какой-то маньяк, и он еще смеет злиться?!
Ринка расправила плечи, сбросив руку графа Энн, и сощурилась. Глаза щипало, но это ничего не значило - она не заплачет. Не покажет ему слабость. Не позволит себя сломать!
- Вы... - начал Людвиг, явственно проглотив ругательство. - Какого Баргота вы ослушались, фрау?! Я ясно велел вам не выходить без сопровождения, передвигаться на мобиле и согласовывать маршрут со мной! Вы чуть не лишились головы по собственной глупости, Баргот вас разрази! Вы!..
- Не смейте на меня орать, - холодно ответила Ринка, из последних сил держа спину ровно и стараясь не сипеть. - Я едва не погибла только потому, что ваша светлость не умеет держать свои амурные дела подальше от чужих глаз и ушей. Так что когда в следующий раз поедете к девкам, извольте предупредить меня заранее, чтобы я не оказалась поблизости. Не имеют никакого желания видеть ваши похождения.
Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами, и Ринке упорно казалось - сейчас ее убьют. Размажут по стене аккуратного бюргерского домика тонким слоем.
Но некромант вдруг болезненно скривился, схватился за перевязанное плечо, и отвернулся, бросив Ринке:
- В мобиль, быстро.
- Людвиг, тебе нужно в госпиталь, - вмешался граф Энн. - Твою супругу отвезут домой.
- Нет. Я сам верну мою жену домой, где ей и место.
Граф Энн только недовольно сжал губы, но спорить не стал. А у Ринки мелькнула мысль: наверное, им непросто с субординацией. Герцог, подчиненный графу по службе, и черта с два поймешь, кто и когда должен делать другому «ку» три раза.
Не желая усугублять конфликт, Ринка пошла к мобилю и села на заднее сиденье. На месте водителя уже сидел Мюллер - что не могло не радовать.
Людвиг, не глядя на Ринку, уселся впереди. Магда примостилась в уголке позади, умостив коробку с микроскопом на сиденье.
И никто ни с кем не разговаривал до самой виллы «Альбатрос».
Идиллия!
Жаль только, недолгая.
- Через полчаса в гостиной, фрау, - велел Людвиг, едва выйдя из мобиля.
- Яволь, майн фюрер, - ответила она в напряженную некромантскую спину.
Но гад чешуйчатый даже не обернулся.
Сволочь.