Глава 38

– В последний наш разговор мы обсуждали вызов Ноденса, и она просила выяснить кое-что у главной жрицы храма… – Ага, поэтому ты ее так долго мурыжил. – Понимающе кивнув, Зарен пододвинул к себе тарелку с мясом и на некоторое время замолчал, отвлекшись на еду. Обрадовавшись, что от него наконец-то отстали, Николас тоже уткнулся в тарелку. Вот только долго отдыхать ему не дали. Утолив первый приступ голода, Зарен снова насел на несчастного. – Ладно, то, что твоей заказчице нужно, ты выяснил. А что нам-то теперь делать?! Мешать понаехавшим поклонникам Ноденса с ним связаться? Сыграть на опережение и вызвать Ноденса первыми? – Менталист, уже даже не пытаясь отвертеться с помощью магии, демонстративно жевал. Но Зарена такие мелочи не смущали: – Я вот не настолько силен в теологии, чтобы предсказать, как именно поведет себя бог бездны, оказавшись в нашем мире. Вдруг он спал? Или ужинал?.. Или по девочкам?.. Николас лишь тяжко вздохнул, продолжая укоряюще молчать. И тут Алика решила прийти на помощь напарнику: – У нас, конечно, есть Эйвен, но у него ни силы, ни опыта. – Наша задача остановить, а не призвать, – сдался наконец менталист. – Противников всего трое. Но убивать женщину я бы не хотел. – И он выразительно скосил взгляд на притихшего оборотня. – И уж тем более вовлекать во все это мальчишку. Он вообще не должен был узнать о своих способностях. Время не пришло. – А кто дал тебе право решать, когда придет это время?! – Эйвен, раскрасневшись, разве что кулаком по столу не стукнул. – Если бы я узнал раньше, то… – То что?! – Николас сначала попытался повлиять на разозлившегося парня магией, но у него ожидаемо ничего не вышло. Поэтому пришлось пытаться договориться с помощью слов. – Теперь у тебя в голове каша, осознание своей избранности и, как верно заметила твоя подружка, «ни силы, ни опыта». Ты должен был все узнать, когда появится учитель… – Учитель?! Вестник?!! – Каждое новое слово Эйвен выкрикивал все громче, и вдруг, стушевавшись, очень тихо закончил: – Отец? – Но потом, вновь разозлившись, опять загремел на всю столовую: – И где он таскался двадцать лет?! Где он был, когда мы с матерью выживали вдвоем?! Где он был, когда ее похищали?! Где он был, когда я искал ее по всей стране?! Где… – Он встретил твою мать в Мосхеосии. И она сбежала от него еще до твоего рождения! – Как Николас ни старался, но эмоции взяли над ним верх. Сейчас его глаза сверкали не менее ярко, чем у Эйвена. Сходство между двумя спорщиками стало заметнее, и Алика уже не сомневалась, что эти двое – родственники. Но следующие несколько фраз внесли ясность уже для всех. – И с чего вдруг?! Он ее обижал?! – Нет, он скрыл от нее, что был женат. – И на ком же?! – На моей матери! Одна пара карих глаз полыхала серебром, а вторая… вторая на несколько секунд превратилась в бездонные черные дыры. – Так, всем спать! – Схватив своего птенчика, Алика быстро потащила его прочь. Эйвен, сначала в запале попытавшийся выдернуть руку, потом подчинился, но у самой спальни притормозил, глубоко вдохнул, приоткрыв рот… и, выдохнув, лишь покачал головой. Молча. А Алика зависла над непростым выбором: рассказать оборотню, что у него в глазах была тьма, или скрыть, хотя бы до утра. Потому что завтра ему это сообщит кто-то другой – Хелена, Зарен, или тот же Николас. Наконец, решив не утаивать правду, она затащила парня в спальню и уже там огорошила. – Как думаешь, что это значит? Это мои способности, или Силивиана пытается на меня повлиять? Я опасен? Мне надо улететь… – Тебе надо расслабиться! – Алика легонечко толкнула Эйвена на кровать. Через мгновение они уже целовались, полностью раздетые, лежа поверх покрывала. Как всегда, сгорая от возбуждения, женщина и царапалась, и кусалась, даря своему партнеру боль. Никаких экспериментов сегодня не хотелось, только секс. Тонкие царапины от ногтей, осторожно сжимающиеся на сосках зубы, влажная дорожка на коже от языка. Ее губы, пленившие член, и ее пальцы, то сжимающие, то наглаживающие нежную плоть. Приятная тяжесть, когда Алика наконец-то уселась ему на бедра… Эйвен на время позабыл и о тьме, и о сводном брате. Просто гораздо быстрее отключился от переизбытка новостей. Выждав, когда ее птенчик заснет покрепче, Алика отправилась в комнату к Николасу. Ей тоже надо было расслабиться, а для этого требовались подробности. Важные подробности о вестниках. И менталист их наверняка знал. – Он просто переработал мою магию во тьму. То, что это не проникновение Силивианы, конечно, успокаивало. Но вот информация о том, что Эйвен может не только поглощать тьму, но еще и перерабатывать в нее магию, Алике совсем не понравилось. – Не всю, а только ту, что направлена против него, – чуть виновато уточнил Николас. – Он сработал раньше, чем выданный ему артефакт. Отразил попытку на него повлиять и поглотил часть магии. – Ясно. Не говори ему. – Алика почти как в реальности увидела, как оборотень станет кидаться на ее защиту, поглощая, перерабатывая и наверняка сильно рискуя… – Само собой. Ему и о том, что он вестник, лучше было бы не знать. И о нашем родстве. – Николас озабоченно вздохнул. – Стереть теперь не получится, даже если снять артефакт. – Нет уж, никакого влияния на разум. Не лезь к моему парню со своими ментальными штучками! – Грозно нахмурившись, Алика убедилась, что ее предупреждение восприняли серьезно, а потом перешла к планам: – Завтра возвращаемся в храм? – Да. Но наша задача – предотвратить вызов, и только в крайнем случае – перехватить. – Или остановить, или возглавить. – Повторив слова Зарена, Алика широко зевнула, едва успев прикрыть рот ладонью, и отправилась к своему птенчику. Следующую ночь сладко поспать у них уже не получится, так что в эту надо было выспаться с запасом.