Глава 17
Дочь Люцифера
Виллему Лайм
О дочь Люцифера, что с Вашим лицом?
Печали вуаль закрывает Ваш взгляд.
Ваш медленный страх на мраморно-злом
Портрете, что вечно Вас тянет назад.
Вы в зеркало смотрите, словно в стекло,
Что крышкой накрыло зловещий портрет.
Не Ваш там отец, это Ваше лицо.
Браслеты на Вас и атласный корсет.
Глаза, как у кошки горят в темноте,
На бледной ладони рыдает свеча.
Невинно прекрасны в своей слепоте,
О дочь Люцифера, сестра палача.
Над правым плечом возвышается крест,
Над левым — антихриста греет звезда.
А в зале толпа, свободных мест нет,
Блестит на щеке Вашей кровью слеза,
Что капает в чашу, водицу-янтарь.
И там превращается в огненный лед.
Берут с двух сторон Вас, ведут на алтарь.
Там вечный туман, холод и гнет.
Крупицу слезы и невинности грамм.
Стальные клинки врезаются в плоть.
Вальсируют тени вокруг пентаграмм —
Вот так зарождается новая роль.
Там тысячи масок скрывают врагов,
Их лица, как смерти несущая ночь.
Дорога ведет их в страну дураков,
Где царствовать будет Дьявола дочь.
Для этого в цепи Вас, солью в глаза.
Портрет Ваш без спросу разбили о камни.
Им мало земли, им нужны небеса.
Но нет у них силы свободы и власти.
О дочь Люцифера, из Вас королеву
Соткут и посадят на трон.
Для них Вы напишете новую веру,
И новый по праву закон.
Там будете Вы восседать, как царица,
Среди подколодных червей.
Не ваша свобода, но, право — темница
В руках Ваших лже-друзей.
О дочь Люцифера, покамест есть силы,
Возьмите и склейте стекло.
Вглядитесь в портрет над остывшей могилой —
По Вам плачет Ваше лицо.
Я усмехнулась и стала рассматривать помпезное помещение, обводя напряжённым взглядом стены, на которых красовались свечи и картины известных художников.
— Ладно! Где здесь камеры? — задала вопрос, спустя пару секунд. У мужчины от удивления вытянулось лицо.
— Камеры? — переспросил он, приподнимая густую тёмную бровь. С этими кудрями мой собеседник был очень похож… Я мысленно щёлкнула пальцами: точно, на цыгана! Да и одет он небрежно, этакий разбойник с «большой дороги». Золотая серьга в ухе завершала дерзкий образ.
Кивнула и бросилась к одной из картин на стене. Зацепив пальцем позолоченную раму, попыталась приподнять её, прикасаясь к бархатистой поверхности обоев.
— Здесь? Хотя нет! Должно быть, на люстре, — разочарованно опустила раму на место.
Мы одновременно с брюнетом задрали головы вверх. Около минуты разглядывали люстру — огромную, с затейливыми коваными завитками. Потом мужчина произнёс:
— Я не понимаю Вас, Госпожа! Какие камеры, о чём Вы? — он озадаченно нахмурился. — Должно быть, вы ещё полностью не восстановились…
— Это же какое-то шоу? — настойчиво повторила вопрос, но, видя непробиваемое выражение лица незнакомца, забеспокоилась. — Хочу знать, где я!
Громкий стук в дверь прервал нашу схватку взглядами.
— Войдите! — громогласно произнёс мужчина, не отводя от меня обеспокоенных глаз, словно черная мгла.
С лёгким скрипом приоткрылась тяжёлая дубовая дверь. В помещение проскользнули две молодые девушки, тихо ступая тапочками, похожими на балетки, по пушистому красному ковру. Они были в чёрно-белой форме горничных с пышными юбками и повязанными на талии бантами. В руках одной из них находилась плетёная корзинка среднего размера, заполненная различными цветными сосудами. У второй, что пониже ростом, руки были заняты белоснежными полотенцами, перевязанными шёлковой лентой.
Девушки были очень похожи между собой: почти одинаковые прямые русые волосы блестящим потоком струились по спине, раскосые янтарные кошачьи глаза и маленькие вздернутые курносые носики. Наверное, они были сёстрами. И милашками!
— Так, девочки, за работу! — провозгласил мужчина, прерывая неловкую тишину. — Приведите Госпожу в порядок и отведите в обеденную трону. Извините, Ваше Величество, мне срочно надо ненадолго отлучиться!
Брюнет с курчавой шевелюрой поспешил к двери, оставив меня служанкам. Он так спешил, будто боялся услышать от меня ещё вопросы, на которые ему совсем не хотелось давать ответы…
— Где я нахожусь и как отсюда выбраться? — задала вопрос, как только за мужчиной закрылась дверь.
Девушки переглянулись и молча, взяв меня за руки, повели к большой ванне на ножках, которая стояла в углу комнаты. Тонкие проворные пальчики заскользили вдоль моей спины, расстёгивая маленькие плоские пуговки.
— Подождите! — уже смущённо проговорила я, обращаясь к той девушке, которая была ближе ко мне. — Сама, не надо.
Остановила её, схватив за тонкие запястья. Служанка тут же покорно подчинилась.
Мой взгляд задумчиво метнулся к рядом стоящей ширме, на которой были изображены грозди спелого винограда и бокал вина. Всё равно мне надо переодеться!
Не буду же я передвигаться по этому музею в ночной сорочке.
Пока размышляла, одна из служанок спустила с меня шёлковое одеяние и подвела к ванной, уже до краев наполненной ароматной водой с пеной. Я вздрогнула, чувствуя, как кожи коснулся прохладный свежий воздух. Стою обнажённая перед двумя незнакомками… Очень неловко. Но они ведут себя, словно ничего особенного не происходит. Кажется, бредовый сон продолжается. Ущипнула себя и тут же негромко вскрикнула.
Служанка растянула ширму на всю длину так, чтобы со стороны двери меня было не видно, и капнула ещё пару капель розовой субстанции. М-м-м, какой потрясающий запах! Персик, лаванда и, должно быть, ваниль. Осторожно ступив в воду, я блаженно прикрыла глаза. Надо мной поднимался густой пар.
Тёплая, приятная вода расслабила все напряжённые мышцы. Кожа стала чувствительной и какой-то горячей. Мягкие нежные руки коснулись моих плеч и принялись аккуратно массировать кожу. Потрясающие ощущения…
Пару минут я наслаждалась спокойствием и умиротворением. Даже не заметила, как чуть не погрузилась в сон. Но, стоило мне откинуться на край овальной ванны, перед глазами, словно вспышка, появилось испуганное лицо мамы. В ушах зазвенели её испуганные крики. Вздрогнула, будто вновь почувствовала прикосновение заряженной током сетки. Нет, то был не сон! Порывисто соскочив на ноги, перелезла через край мраморной ванны, расплескав ароматную воду.
— Немедленно подайте мне одежду! — приказала девушкам, внимающим каждому моему слову.
С удивлением отметила в своём тоне приказные нотки. Должно быть, на меня действует эта обстановка с дурацким дизайном и молчаливыми слугами. Надев белье, так ужасно напоминающее панталоны 14 века, и тоненькую кофточку с короткими рукавами, я повернулась к служанке, с удивлением разглядывая то, что она вытащила из огромного шкафа. У меня в руках оказалось тяжёлое бордовое платье. Материал был очень похож на парчу. С недоумением потрогала массивные пуговицы с золотым напылением. Пышные юбки, словно многослойная капуста, были пришиты одна за другой.
— Что это? — вырвалось у меня изумлённо.
Девушки переглянулись. Одна из них сделала несмелый шаг и попробовала надеть на меня карнавальный костюм. Как ещё назвать это недоразумение, которое я видела перед своими глазами?!
Чувствуя сильный прилив раздражения, оттолкнула от себя руки служанки, которая пыталась натянуть на меня эту смешную вещь. Мне не нравилось всё, что происходит. Ощущение того, что я — безвольная марионетка, вызывало протест.
— Отвечайте, будто языки проглотили! — возмутилась.
Надо выбраться отсюда, найти того, кто мне объяснит, что происходит. Всё равно от этих глупых кукол ничего не добиться.
— Госпожа… — густой тягучий голос заставил меня, чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности.
Они всё же умеют говорить! Я начала думать, что у них нет языка… Возмущённо пострела на девушку:
— Чего Вы раньше молчали?
Она робко пожала плечами, прежде чем ответить:
— Вы не давали нам слово, а говорить без разрешения запрещено.
Они издеваются!?
— Но я же задавала вопросы!
Видя, как девушки переглядываются, раздосадовано махнула рукой и направилась к шкафу. Распахнув тяжелые створки, принялась разглядывать содержимое. Ужаснулась, обнаружив ворох каких-то безумно вычурных бальных платьев. Покопавшись в самой глубине шкафа, я, наконец, вытащила то, что подойдёт.
— Как вас зовут? — спросила, повернувшись к близняшкам.
— Лейла, — ответила та, что справа.
Я перевела взгляд на другую девушку, она бросила несмело:
— Ева.
Натянув плотные бежевые штаны и белую блузу, подошла к туалетному столику. Судя по его виду, раньше он принадлежал какой-то королеве. Взяла гребень из слоновой кости и принялась расчесывать густые волосы.
— Госпожа, вы пойдёте в таком виде? — нарушила тишину Лейла.
Её раскосые глаза прошлись по моей блузе, прежде чем она продолжила:
— Не правильнее ли было бы надеть то красное платье?
Я отложила гребень и сделала шаг в направлении двери:
— Эти тряпки не надену, не смогу сделать в них и шага!
Вспомнила целый ворох юбок и, нахмурившись, продолжила:
— Кто хозяин этого дома?
Девушки молча переглянулись. Это начинает здорово раздражать!
— Господин! — наконец пропищала одна из служанок.
Я мысленно застонала, но, сдержавшись, ответила:
— Вижу, от вас ничего не добиться! Выясню всё сама.
С этими словами вышла из помещения и сразу попала в очень длинный широкий коридор. Ковры, гобелены, фрески. Да уж, похоже, кто-то не видит смысла существования без всей этой «мишуры». Неужели я попала в плен какого-то чокнутого мажора?! Сделав пару шагов, остановилась.
В голове вспыхнуло мимолетное воспоминание, и слово «депортация», как раскалённая игла, вонзилась в мозг. Тяжело сглотнув, пошла вперёд, ускоряя шаг, перехожу почти на бег.
Меня выгнали из Рая! Мои родители… Моя сестра. Мысли подгоняли только вперёд. Инстинктивно я повернула направо, услышав знакомую мелодию. Та самая музыка, которая была в такси, когда Кассиэль пригласил к себе. Это «Бал Сатаны».
Добежав до огромной двухстворчатой двери, остановилась. Мне нечего бояться, я уже потеряла самое ценное в своей жизни — родных! Если для того, чтобы их вернуть, надо будет встретиться с самим Сатаной, то я готова. Одним движением распахнула деревянную дверь перед собой, щурясь от света тысячи свеч.