Глава 20

Как выяснилось, Обри с Диком были парочкой гребаных филантропов.

Сидя в засаде на Джефферсон-стрит пару дней спустя, я открыл местную газету и в разделе «Общественная жизнь» с удивлением наткнулся на прекрасное улыбающееся лицо Обри над статейкой о только что открывшемся новом приюте для животных.

«Местные адвокаты Обри Блум и Ричард Клайн из юридического агентства «Sherman, Kline and Lefave, LLP» посетили торжественную церемонию открытия нового приюта для животных «Парк-стрит». Клайн и Блум, члены совета директоров «Парк-стрит», собрали более пяти тысяч долларов для строительства нового помещения приюта».

В конце статьи указывался телефонный номер приюта. Я без промедления набрал его.

– Приют для животных «Парк-стрит», – ответил женский голос.

– Привет! Мне хотелось бы узнать, не нужны ли вам волонтеры?

– Конечно, нужны, сэр. Нам сейчас требуются люди, которые выгуливали бы собак. Вы заинтересованы в таком сотрудничестве?

– Конечно, заинтересован. Могу подъехать к вам после обеда.

– Надо будет заполнить некоторые документы, мы их оформим, так что вы сможете приступить к работе в конце недели.

– Вот и чудесно. Мне не терпится начать помогать вам в вашем благородном деле.

Мой ответный ход, принцессин хахаль.

Специалист по наружному наблюдению, ландшафтный дизайнер, козлиная сиделка… а теперь еще и выгульщик собак – вот неполный перечень всех профессий, которые перепробовал Чэнс Найтмен за время пребывания в Темекуле.

Теперь мой распорядок дня выглядел следующим образом: виртуальный завтрак с Обри в кафе «Старбакс», посещение тренажерного зала, обустройство ландшафта и озеленение (плюс возня с Пикси), а в послеобеденное время – прогулки с собаками в количестве от трех до пяти штук. Для человека, не имеющего постоянной работы, я вел более чем насыщенную жизнь и был в лучшей физической форме, чем когда-либо в жизни.

Однажды в пятницу после обеда я выгуливал в парке датского дога, немецкую овчарку-полукровку и левретку, когда вдруг пришло сообщение от Обри.

Обри: Получила твой новый контракт. Они хотят, чтобы ты подписал его сегодня днем, чтобы не нарушать график производства печатной продукции.

Пытаясь удержать всех трех гавкающих собак одной рукой, я надиктовал текст ответа.

Чэнс: Выгуливаю собак в парке Слейтер. Могу приехать, как закончу.

Обри: Выгуливаешь собак?

Я был уверен, что ее это заинтригует. На самом деле я на это даже делал ставку. Было самое подходящее время для того, чтобы сообщить ей о моем новом благородном занятии.

Чэнс: Работаю волонтером в твоем приюте. Прочитал статью. Знаю, что это для тебя много значит. Просто хотел помочь.

Обри: Ты это серьезно?

Чэнс: Можно приехать в офис около пяти, после того, как отведу собак обратно?

Обри: Есть планы на вечер, мне к этому времени надо уйти. Что, если я подъеду в парк прямо сейчас, и ты все быстро подпишешь?

Чэнс: Где мы встретимся?

Обри: У торговой палатки на входе в 16.15.

Чэнс: До скорой встречи.

Вот и замечательно.

Честно говоря, это не я выгуливал собак, а как раз наоборот – они выгуливали меня. Я позволял им тащить меня, куда им заблагорассудится. Кроме того, приходилось собирать их дерьмо в розовые пластиковые мешочки, предоставляемые приютом, и исправно выбрасывать их в мусорные ящики.

На что я только не готов ради тебя, Обри Блум.

Когда подошло время встречаться с Обри, пришлось призвать подопечных к порядку.

– Эй, умерьте прыть, ребята! Нам сюда. – Управлять двумя здоровенными псами было так же нелегко, как норовистыми лошадьми.

Заметив ее, я остановился. Она меня увидела не сразу. Обри стояла в одиночестве с папкой под мышкой и поглощала мороженое в вафельном рожке. У меня потекли слюнки, пока я наблюдал, как ее язычок облизывает белый шарик. Под солнечными лучами ее волосы переливались рыжими искорками. Легкий ветерок соблазнительно приподнял подол ее юбки, слегка приоткрывая стройные ноги, по которым я так соскучился.

На самом деле больше всего на свете мне хотелось, чтобы эти ноги обвивали мою спину.

Мой член зашевелился, как только я представил это себе. Собакам явно не понравилось, что им пришлось резко притормозить, чтобы я мог поглазеть на предмет своего обожания. Они отплатили мне тем, что внезапно бросились к тому месту, где она стояла, тащя меня за собой.

Обри разразилась смехом при виде того, как я безуспешно пытаюсь сдержать троих заливающихся лаем псов.

– Смотрю, у тебя хлопот полон рот, – с улыбкой произнесла она.

Стоило пострадать немного, чтобы получить в награду ее искреннюю улыбку, что в последнее время случалось так редко. Нижняя губа ее была испачкана мороженым, и я умирал от желания слизать его. Казалось, собаки были так же очарованы Обри, как и я. Они с энтузиазмом принялись наскакивать на нее. Датский дог умудрился отхватить кусок мороженого, которое теперь было покрыто собачьими слюнями, и Обри скормила нахальному псу остальное. Казалось, ей нравятся знаки их внимания, хотя эта троица чуть не сбила ее с ног, облизав все лицо. Овчарка пристроилась к ее ноге, очевидно пытаясь удовлетворить свой главный природный инстинкт.

Собакам многое сходит с рук.

Я поймал себя на мысли о том, что не прочь поменяться с этим псом местами.

Намотав поводки поплотнее на руку, я произнес:

– Эй, ребята, не пора ли утихомириться? Дайте бедной Обри передохнуть.

– Интересно слышать этот совет из ваших уст, мистер Найгл.

– Я, по крайней мере, не набрасывался на тебя и не пытался облизать. – Я многозначительно пошевелил бровями. – Разве что в мечтах.

– Да неужели?

– Ага. И вот сейчас тоже. Но я могу себя сдержать, когда хочу этого. Я ведь заработал очко, правда? – Я подмигнул ей.

– Прими поздравления за то, что не ведешь себя как животное.

– На самом деле иногда это нелегко сделать, потому что я знаю, что теряю, и могу живо представить, как пробую на вкус каждый кусочек твоего тела.

Она покачала головой.

– Ты просто невыносим.

– Но тебе же это нравится.

– Это вовсе не так. – Она закатила глаза, но на лице ее было отнюдь не недовольное выражение.

Моя дрянная девчонка.

Она открыла папку и вытащила из сумки ручку.

– Ты должен подписать этот контракт. Я его тщательно изучила. Там включено все, что мы от них требовали, никаких сюрпризов не ожидается, но все же можешь просмотреть, прежде чем подписывать.

Я как можно быстрее нацарапал свою подпись внизу документа и вернул ей ручку.

– Нет необходимости читать. Я тебе полностью доверяю. – И, глядя ей прямо в глаза, добавил: – Сомневаюсь, что ты можешь сказать то же самое обо мне, но я над этим усердно работаю.

Она казалась обескураженной.

– Ты совершенно прав. Я не могу сказать того же о тебе. – Обри сунула папку под мышку. – Мне пора идти. Уже опаздываю.

– У тебя свидание с этим Дикстером[12]?

– Прекрати называть его так. В последний раз говорю, его зовут Ричард.

Я перешел на серьезный тон.

– Ну же, не обижайся, Принцесса. Я просто шучу насчет твоих кусочков… Дика и всего прочего. Ты же знаешь, что у меня своеобразное чувство юмора. Когда-то тебе это даже нравилось.

– Да неужели? Странно, я ведь почти не помню, что случилось до того, как я проснулась с болью между ног и обнаружила, что тебя и след простыл.

Твою мать!

Было такое ощущение, будто она нанесла мне мощный удар под дых. Когда же наконец мне станет легче… да и станет ли?

Я сделал шаг к ней.

– Нам надо поговорить о том, что случилось. Я…

– Мне действительно пора идти, – сказала Обри, глядя на часы и отступая от меня.

Собаки разрезвились и принялись тянуть меня в сторону парочки маленьких йоркширских терьеров, которые носились поблизости без поводков. Я прикрикнул на своих:

– А ну, говнюки, прекратите это безобразие!

Но попробуй с ними справься…

Когда я обернулся, моя девочка уже скрылась из виду.

Потерпев полное фиаско, я направился прямиком в бар и вылил все в свои беды на Крошку Карлу.

Наливая мне второй стакан, она покачала головой.

– Хочешь знать, что я на сей счет думаю? Она такая же вредная, как ты.

– Поясни свою мысль.

– Вы оба любите играть в игры.

Я покрутил ром в стакане.

– Ну, если это игра, то она мне начинает порядком надоедать.

– Она делает вид, что не хочет, чтобы ты тут находился, а тем не менее мы застукали ее на том, что она тоже следила за тобой. Если бы она действительно не хотела иметь с тобой ничего общего, она никогда в жизни не согласилась бы вести твои дела. Она бы рассказала своему бойфренду вашу историю, и он дал бы тебе пинка под зад, не глядя на то, клиент ты или нет. Она скрывает от него твое существование, потому что все еще испытывает к тебе нежные чувства и не хочет, чтобы он был в курсе ваших отношений. Ты что, ослеп, Крокодил Данди?

Мое сердце забилось сильнее, наполняясь новой надеждой.

– Я никогда и представить не мог…

– Тебе надо прекратить эту игру в кошки-мышки. Выясни, чего она на самом деле от тебя хочет. Ты отличный парень, Чэнс. Я знаю, что ты причинил ей боль, но ты и сам страдаешь не меньше. Она должна это знать. Перестань притворяться, что с тобой все в порядке, несмотря на то, что между вами произошло.

– И что ты предлагаешь?

– Прекрати играть в самоотверженного, готового все терпеть героя. Сколько кустов ты еще готов посадить в ее садике, мистер Зеленый Палец[13]. Это ведь ни к чему не приведет. На самом деле, все, что тебе надо – это посадить самого себя в ее кустик! Не теряй время понапрасну и выскажи ей прямо, чего ты от нее хочешь.

Я не мог удержаться от смеха.

– На фиг зеленые пальцы. У меня скоро член позеленеет и отвалится.

– И ты превратишься в Зеленого Великана[14]! – язвительно произнесла Карла.

– Хуже – в Шрека, – не преминул вставить я.

Тут мы зашлись в диком хохоте. Когда приступ смеха прошел, я посмотрел на нее – моего тестового слушателя. Дружба этой девушки действительно много значила для меня.

– Что бы я без тебя делал, Крошка Карла?

Мне показалось, что она даже покраснела от моих слов, а это на нее было совсем не похоже.

Кашлянув, чтобы прочистить горло, она облокотилась о барную стойку.

– Послушай, если серьезно, ты должен поехать к ней сегодня вечером. Признайся в своих чувствах безо всей этой гребаной ерунды. Ни в коем случае нельзя терять время. На свете есть множество других женщин, готовых тебя осчастливить, если ей это не нужно.

На какое-то мгновение в ее глазах промелькнуло выражение, которое навело меня на мысль, что, возможно, она имеет в виду себя.

В оставшиеся дни недели я отказался от слежки за Обри. Впервые с тех пор, как приехал в Темекулу, я ни разу за целый день не увидел ее. Мне требовалось некоторое время побыть одному, чтобы все обдумать, не отвлекаясь на ее прекрасное лицо и аппетитную попку.

Несмотря на то, что последняя беседа с Карлой прибавила мне уверенности, чем больше времени я проводил в одиночестве, тем большие сомнения закрадывались мне в душу.

В то воскресенье я большую часть дня провел в прачечной самообслуживания. Наблюдая за бесконечным вращением одежды в стиральной машине, я невольно погрузился в почти медитативное состояние и принялся размышлять обо всем, что происходило.

Несмотря на то, что я всегда повторял, что буду оставаться в городе столько, сколько понадобится, мне все же не хотелось этого делать в том случае, если Обри даст мне от ворот поворот. Если она была твердо намерена, несмотря ни на что, остаться с Диком, черт его побери, то лучше бы мне знать об этом. Одно дело – убедить ее простить меня, и совсем другое дело – не только добиться прощения, но и заставить ее дать мне второй шанс, оставив парня, который, как она утверждала, сделал ее счастливой и поддерживал в мое отсутствие.

Я принял твердое решение, что завтра вечером, когда Обри вернется с работы, я попытаюсь получить у нее ответ на свой вопрос и выяснить отношения раз и навсегда.