Глава 21

В понедельник я пропустил привычный завтрак в кафе на Джефферсон-стрит и направился прямиком к дому Обри. В тот день работы предстояло больше, чем обычно, так как надо было закончить загончик для Пикси и проверить, все ли в хозяйстве в порядке, на тот случай, если вечером обстоятельства сложатся не в мою пользу.

В пути я сделал остановку, чтобы купить два любимых козликом буррито – разумеется, без кукурузы, – и принес обед к окошку.

Наблюдая, как мой подопечный пожирает угощенье, проглотывая его чуть ли не целиком, я задумчиво поскреб голову.

– Послушай, дружище, хочу сказать тебе кое-что очень важное.

Козлик был слишком занят, вылизывая обертку из-под буррито, и даже не удостоил меня взглядом.

– Хочу, чтобы ты знал, что, если я уеду, это вовсе не из-за тебя. Ты понял?

– Бе-е-е.

– Я ничего на свете не хотел бы больше, чем каждый день видеть тебя, и чтобы мы трое были вместе. Но я теперь не представляю, возможно ли это. Если невозможно, мне придется уехать. Потому что в этом случае мне будет слишком больно оставаться здесь.

Козлик взглянул на меня печальными глазами. Даже несмотря на то, что он, предположительно, был слепым, могу поклясться, что он меня видел.

– Обещаю, что, даже если мы расстанемся, я никогда не забуду тебя, засранец. Ты это понимаешь?

Пикси положил подбородок на мою ладонь, и я сделал то, что никогда в жизни не делал, – наклонился и поцеловал козла в лобик. Это был далеко не тот поцелуй, которого я жаждал, направляясь в Темекулу, но все же, можно сказать, второй по значимости для меня. Это существо было официальным талисманом моих отношений с Обри и навсегда связано с прекрасными воспоминаниями о времени, проведенном вместе. Расчувствовавшись, я сделал селфи с ним. Теперь я мог целовать его до самой гробовой доски.

Остаток послеобеденного времени я провел в поисках цветов рододендрона под названием «Принцесса». Мне не хотелось обдирать куст, который я посадил у ее дома, поэтому надо было срочно найти цветочный магазин, где продавались бы эти цветы. В конце концов я все-таки умудрился отхватить букет с этими цветами и вернулся в отель.

Приняв душ, я надел черные джинсы, рубашку в тон и попрыскался туалетной водой. Сегодня вечером было очень важно выглядеть и пахнуть как можно привлекательнее. Я решил, что не стоит предупреждать Обри о моем визите. Мне не хотелось, чтобы она начала отговаривать меня от приезда к ней домой. Поэтому неожиданное появление у ее дверей вечером добавит элемент неожиданности нашей игре.

В тот вечер стояла ясная погода. Свет из окон бунгало Обри освещал темную улицу.

Она дома.

И я иду домой.

Мое сердце бешено колотилось. Я припарковал фургончик на углу и сидел там по крайней мере двадцать минут, репетируя свою речь. Из дома, у которого стояла машина, кто-то вышел.

Это была женщина в легкой ночной рубашке и тапочках. Она, виляя задом, шла по направлению к моему фургону, а ее объемистая грудь чуть ли не вываливалась из низкого выреза. Увидев гипс на ее руке, я понял, что это та самая любвеобильная соседка Обри по имени Филомена. А теперь, кажется, и нога у нее тоже была загипсована. Ох, и ни фига себе! Вот ведь горячая штучка!

– Привет, красавчик! Я заметила твой фургон у дома.

– Извини. Я и понятия не имел, что ты тут живешь. Мне, наверное, не следовало парковать машину у твоего дома.

– Ты что, шутишь? Я-то уже обрадовалась, решив, что ты все-таки надумал подстричь травку на моем газоне.

– Нет-нет. Я здесь нахожусь по личным делам.

– Тогда, может, зайдешь, и трахнешь меня, наконец?

– Ух ты! Это, конечно… заманчивое предложение, особенно учитывая этот возбуждающий гипс, но это не для меня. Так что благодарю и откланиваюсь.

– А почему бы в таком случае не заглянуть ко мне, чтобы пропустить стаканчик? Обещаю, я тебя не съем.

– Нет, спасибо. На самом деле я приехал к Обри.

Она положила руку в гипсе на бедро.

– А тебе известно, что у Обри уже есть парень, с которым она встречается?

– Да, мне это известно.

– Ну что ж, если передумаешь, ты знаешь, где меня искать. – Она изогнула шею, чтобы рассмотреть приближающуюся машину. – А вот и он. Только что завернул за угол. Вечер перестает быть томным.

– Кто «он»?

– «Бумер» парня Обри только что проехал мимо.

У меня сердце ушло в пятки.

Блин!

После того, как Филомена, наконец, оставила меня в покое и вернулась в дом, я еще очень долгое время сидел в машине, не зная, что предпринять. В конце концов я сгреб букет и вышел из фургона, планируя просто оставить их на пороге.

То, что я увидел в окне, чуть не заставило мое сердце остановиться. Обри сидела на диване рядом с Ричардом, положив голову на его плечо.

Она выглядела вполне довольной жизнью. На лице ее было написано безмятежное спокойствие. Было такое впечатление, что они смотрят какой-то фильм.

Как ни тяжело было это видеть, я не мог отвести от них взгляд. Эта сцена была пределом моих мечтаний. Ничего в мире я так не хотел, как каждый вечер возвращаться к ней домой и просто проводить время вместе. С каждой секундой, что я стоял там, семена сомнения, посеянные в мою душу этим вечером, пускали корни и прорастали. Внезапно, в первый раз после приезда в Темекулу – даже несмотря на всю слежку и общение с Обри – я почувствовал себя лишним, посторонним человеком, пытающимся вторгнуться в чужую жизнь. Невозможно описать мое страдание. Казалось, в тюрьме я попал во временную ловушку – время для меня остановилось, а в реальном мире оно шло своим чередом. Обри продолжала жить.

Она продолжала жить. Без меня.

Ты просто гребаный придурок, Чэнс.

Ведь именно поэтому ты поступил так, как поступил, помнишь? Ты ведь хотел для нее такой жизни, разве нет?

По крайней мере двадцать минут прошло после того, как я осознал всю безысходность ситуации, а я все еще стоял на том же самом месте, на той самой лужайке, которую я постриг и привел в идеальный порядок. И тут я догадался, почему мне плохо до тошноты.

Я скорбел о том, что потерял безвозвратно.

Когда я покинул ее в первый раз, Обри была просто раздавлена. Теперь, когда я уходил от нее во второй раз, я понимал, что это разрушит меня. Сейчас я просто не знал, как лучше обставить свой уход. Конечно же, я не мог уйти, не попрощавшись. Пока оставлю цветы на ее пороге, может быть, пошлю ей сообщение или позвоню, чтобы сообщить о своих планах вернуться домой в Хермоса-Бич.

Подойдя к порогу, я наклонился, чтобы положить цветы на дверной коврик, как вдруг вздрогнул от чьего-то топота. Это был Пикси, который, наверное, учуял или услышал меня. Он появился в окошке гостиной, которое находилось как раз рядом со входной дверью, и принялся блеять без умолку.

– Бе-е-е…

– Ш-ш-ш, – шикнул на него я.

Только я собрался было уйти, как свет на крыльце зажегся, и входная дверь распахнулась. Я повернулся и увидел стоящую на крыльце Обри.

– Чэнс…

Медленно поднимая руку, я произнес:

– Привет!

– Что ты тут делаешь? – Она опустила глаза, заметила цветы и наклонилась, чтобы поднять их. – Ты хотел оставить этот букет на ступеньках?

– Ты угадала. Я и не собирался входить в дом.

Тут появился Дик и с хозяйским видом обвил рукой узкую талию Обри. Я проследил за его движением, а затем снова взглянул Обри в лицо и заметил, что она явно испугана.

– Мистер Найтмен, – произнес Дик. – Чем мы можем вам помочь?

«Мы».

Да пошел ты на хер, принцессин хахаль!

– Я просто заехал, чтобы передать Обри небольшой подарок в знак признательности за помощь в решении моих юридических проблем.

– Очень мило с вашей стороны, но лучше было бы сделать это в офисе.

Вот ведь занудливый козел!

– Вообще-то, я уезжаю рано утром. Поэтому это был мой последний шанс увидеться с ней.

Обри неотрывно смотрела на цветы. Потом подняла голову и пристально взглянула на меня.

– Вы уезжаете из города?

– Совершенно верно. Я закончил здесь свои дела, – продолжал я, глядя ей в глаза, чтобы она осознала всю серьезность моих слов. – Просто не хотел уезжать, не попрощавшись.

Она словно потеряла дар речи. Пикси стоял у ее ног. Зная, чего хочет это создание, я наклонился, закрыл глаза и позволил ему в последний раз облизать мое лицо. Когда я выпрямился, Дик, по всей видимости, сбитый с толку моей неожиданной привязанностью к козлику, стоял, переводя взгляд с козла на меня и обратно.

Еще крепче прижав к себе Обри, он произнес:

– Что ж, примите наши наилучшие пожелания.

– Благодарю вас. – Я пошел прочь от крыльца, но не удержался и обернулся еще раз. – Берегите ее, – сдавленным голосом произнес я.

В тот момент мне было все равно, какое впечатление произведут на моего счастливого соперника эти слова. Мне просто было необходимо это сказать.

Пытаясь справиться с невыносимой болью, я пошел через лужайку, больше не оглядываясь на Обри. Повернув за угол, я сел в фургон и рванул с места.

Я направился прямиком в свой номер в мотеле. Конечно, хотелось завалиться в бар, чтобы попрощаться с Крошкой Карлой, но я боялся, что не удержусь и напьюсь до беспамятства. Лучше на днях напишу ей письмо или сообщение, чтобы дать понять, как много ее дружба значит для меня.

Обри так и не позвонила и не прислала сообщение, и это только утвердило меня в моей правоте – уехать из города было наилучшим решением.

Я беспокойно метался в постели, сон совсем не шел ко мне. Не в состоянии избавиться от мучительной боли, которую причиняла мне мысль, что я больше никогда не прикоснусь к ней, я смирился с бессонницей. Сел на краю постели, от отчаяния дергая себя за волосы при виде упакованного чемодана и вот уже в сотый раз проверяя телефон на предмет пропущенных звонков.

Взглянув на руку, я сорвал с пальца фальшивое золотое обручальное кольцо из Лас-Вегаса и в ярости швырнул его в мусорную корзину. Какая-то часть моего сознания, конечно, не ждала, что Обри позвонит, но другая, большая его часть была просто сокрушена из-за того, что она никогда этого не сделает. Самое ужасное, я не мог представить своего будущего без этой женщины, и это разрывало мне сердце.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

Мотель находился в весьма злачном месте, поэтому я посмотрел в глазок, прежде чем открыть дверь. За дверью я увидел искаженное стеклом, расстроенное лицо Обри. Сердце бешено забилось, несмотря на то, что в нем уже не оставалось никакой надежды.

Я открыл дверь, не произнося ни слова, а она прошла мимо меня и уселась на постель. Я остался стоять на месте. В полной тишине мы смотрели друг на друга. Потом она заговорила.

– В тот день я шесть часов ждала тебя в холле отеля…

По ее щеке поползла слезинка, и я, схватив бумажный платочек, вручил его ей и уселся рядом. Тело мое напряглось в ожидании ее дальнейших слов.

– Я была просто уверена, что ты обязательно вернешься. Я мыслями возвращалась к словам, которые ты произнес в тот вечер, когда сильно задержался, пытаясь раздобыть нам ужин в Аризоне, а я испугалась. Ты тогда сказал: «Я бы никогда так с тобой не поступил». Поэтому я и питала ложную надежду на твое возвращение через какое-то время. Я чувствовала себя полной дурой, потому что, даже несмотря на то, что все твои вещи исчезли, я все еще верила, что ты вернешься. Знаю, что была с тобой лишь восемь дней, но ты мне казался ближе, чем кто-либо другой на всем свете. Я вполне могла представить свое будущее с тобой.

В моей груди все сжалось.

– Расскажи мне, что с тобой происходило, когда ты приехала в Темекулу. Я хочу знать все, даже если это причинит мне боль.

– Я долгое время пребывала в депрессии. Целиком погрузилась в новую работу. Через пару месяцев после переезда я встретила парня, который стал мне по-настоящему хорошим другом. Его звали Джереми. Он был таким милым и очень хорошо ко мне относился. Мы дружили почти полгода, а потом у нас начался роман. Он все знал о наших отношениях. – Обри усмехнулась, впервые подняв на меня глаза. – И ненавидел тебя.

Я улыбнулся, хотя ее слова и причиняли мне невыразимое страдание.

Она продолжала:

– Я воздвигла стену между нами и не пускала его в свое сердце. Ты все еще оставался всем, что я хотела, всем, о чем мечтала. Куда бы я ни пошла, все напоминало мне о тебе. Джереми об этом прекрасно знал. Он хотел от меня большего, чем я могла дать ему. Он хотел заполучить мое сердце, но, даже разбитое, оно все еще принадлежало тебе.

– А как ты познакомилась с Ричардом?

– После того, как мы с Джереми порвали отношения, мне действительно нужна была помощь. Несмотря на карьерные перспективы, новых друзей, семейные дела… я почувствовала, что зациклилась, и начала посещать психотерапевта. Доктор помогла мне настроиться на изменения и перестать винить себя за то, что ты меня бросил. Благодаря ее советам я перестала бесконечно думать об обманутом доверии и предательстве. Хотя я все еще работаю над этими проблемами. А еще заставила меня осознать, что ты больше не вернешься. К тому времени, как в мою жизнь вошел Ричард, я уже была открыта для новых отношений. Он стал партнером нашей фирмы. Вот так мы и познакомились.

– Как бы я ни изгалялся по поводу его имени, кажется, он неплохой парень.

– Я никогда не рассказывала ему о тебе. Да, он действительно прекрасный человек. У нас с ним много общих интересов. Он приветствует мои увлечения. Именно благодаря ему я стала заниматься проектом строительства приюта для животных.

– Действительно благородное дело.

– Но не был он первым, кто вдохновил меня следовать зову сердца, Чэнс. За то короткое время, что мы были вместе, ты научил меня, как жить полноценной жизнью. Именно поэтому мне и было так хреново. То, что я сейчас из себя представляю, сложилось во многом благодаря тебе.

– Ты его любишь?

– Да, – без малейших колебаний произнесла она. Ее ответ был для меня словно выстрел в упор.

Сглотнув, я произнес:

– Хорошо…

– Я в полной растерянности. Я очень привязана к Ричарду и не хочу ему лгать… Твое неожиданное появление перевернуло все в моей жизни с ног на голову. Я бы никогда не догадалась об истинных причинах твоего побега. Все, что я себе напридумала, оказалось неправдой. Я-то полагала, что ты бросил меня совсем по другим причинам.

– Мне казалось, что так будет лучше для тебя.

– Почему ты не захотел позволить мне ждать тебя? – По ее голосу было слышно, какое ей это доставляет мучение. – Я бы ждала, думая о тебе каждую секунду.

Я нежно погладил ее волосы – просто не смог удержаться.

– А я никогда в этом и не сомневался. Но считал, что такой расклад в конечном итоге заставит тебя испытывать раздражение ко мне. Я ведь представления не имел, как перенесу тяготы тюремного заключения, и не хотел, чтобы ты тратила жизнь, ожидая мужчину, который, возможно, окажется тебя недостоин. На самом деле этот опыт сделал меня сильнее, но тогда я этого еще не мог знать. В чем я был совершенно уверен, так это в том, что ты не должна откладывать свою жизнь на потом – ты вовсе не заслуживала такой печальной участи.

– Несмотря на то, что сейчас я понимаю, почему все так сложилось, все же твое бегство было весьма травмирующим опытом. Даже если бы у меня не было отношений с Ричардом, не уверена, что я когда-либо смогла бы полностью поверить, что ты меня больше не бросишь.

Мне было крайнее обидно слышать это. Пора прекращать ходить вокруг да около.

– Просто честно ответь на мой вопрос. Я безнадежно опоздал?

Сердце мое колотилось. Обри молчала, но что-то в ее глазах все же давало мне хоть маленькую, но надежду. Мне казалось, что это мой последний шанс, и я готов был отбросить гордость и умолять Обри о прошении.

Она сидела на краешке кровати, и я упал перед ней на колени, прижав голову к ее животу.

– Просто скажи мне, Обри, – повторил я. – Просто скажи, что мне сделать, чтобы ты дала мне второй шанс.

Целых два года я не касался женщины, и, когда она зарылась пальцами в мои волосы, я готов был поклясться, что это самое волнующее ощущение за всю мою жизнь. У меня перехватило дыхание. Она тоже дышала прерывисто. Каждый вздох, срывающийся с ее губ, казалось, отзывался у меня в паху. Ее близость пьянила меня, и мне безумно захотелось попробовать ее на вкус. Я в отчаянии готов был сейчас на все, даже попытаться обратить себе на пользу ее явное сексуальное влечение ко мне.

Если, чтобы завоевать ее, мне придется вести не совсем честную игру, я без колебаний пойду на это. И я медленно произнес, прижимаясь к ее животу:

– Позволь мне загладить свою вину. Клянусь, ты позабудешь всю боль и обиды. Ты даже не сможешь вспомнить свое имя…

– Нет, – едва слышно ответила она.

Я слегка опустил голову и заговорил, касаясь губами полоски кожи под пупком.

– А с ним тебе хорошо? Он дает тебе все, что надо?

Ее ноги задрожали.

– Чэнс, прекрати…

Реакция ее тела была тем ответом, который я хотел получить.

Я снова в игре.

– Принцесса, посмотри-ка сюда. Ты видишь, мои чемоданы упакованы. Я готов уехать из города уже утром. Есть ли у меня причина для того, чтобы остаться? Пожалуйста, скажи.

Ее прелестное лицо исказилось от боли.

– Я ничего не могу обещать тебе.

– А я и не прошу ничего обещать. Просто дай мне шанс. Я хочу начать с того, чтобы снова стать твоим другом… как тогда, когда все начиналось.

Она поднялась на ноги и принялась ходить взад-вперед по комнате.

– Я сейчас с Ричардом. И не собираюсь его обманывать.

– А я и не прошу тебя это делать. – Я медленно приблизился к ней, стараясь не походить на льва, крадущегося к жертве, несмотря на то, что меня обуревал хищнический инстинкт. – Просто снова задам тебе тот же вопрос. Ты хочешь, чтобы я остался?

Она посмотрела мне в глаза и прошептала:

– Да.

– Тогда я остаюсь.

Она отступила от меня.

– Пора идти. Я сказала, что съезжу заправить машину и заодно куплю мороженое.

– Тогда лучше поезжай и раздобудь его. Будь осторожной, уже поздно. Когда я увижу тебя снова?

– Ричард с утра пораньше отправляется на деловую встречу. Так что встретимся за завтракам в «Старбаксе» в девять.

– Предлагаешь позавтракать с тобой? В «Старбаксе»?

– Да. Только не заказывай то же, что и я, а то мне как-то жутковато от этого становится.

Я улыбнулся.

Когда дверь за ней закрылась, моя легкая улыбка сменилась улыбкой во весь рот. Лицо мое сияло.

Я подошел к мусорной корзине, вытащил «обручальное кольцо» и снова надел его на палец.

Медленно, но верно дело все-таки идет к победе.