Глава 27

На следующее утро я проспал, и мне пришлось нестись в «Старбакс» во весь опор. Когда я ворвался туда, было около девяти, и очередь выстроилась длиннее обычного. Я еще не проверил свой телефон, поэтому включил его, пока стоял за заказом. Чертово устройство зажужжало прямо у меня в руках.

Я испытал радостное волнение, когда увидел, что пришло новое сообщение:

Обри: ОК. Пятница, в шесть вечера. Я в твоем распоряжении на все выходные.

Я выдохнул с огромным облегчением. Было такое чувство, что все последние дни я жил, задержав дыхание. Мелани позвала меня по имени, когда я все еще таращился на экран телефона.

– Два кофе?

– Конечно! – кивнул я, продолжая улыбаться, как идиот.

– А что Обри будет сегодня на завтрак?

Я откинулся на спинку стула и заглянул в меню.

– Мне два маффина с шоколадной крошкой, пирог с замороженным лимоном, три песочных полоски с солеными орехами пекан, овсяное печенье и это ваше навороченное йогуртовое мороженое с фруктами.

Мелани посмотрела на меня как на умалишенного. В тот момент я действительно не дружил со здравым смыслом, так что она была не далека от истины.

– Тебе упаковать заказ? Это все для Обри?

– Ну, да. – Я заплатил и глянул на время в телефоне. Обычно она не появлялась до половины десятого. – Мел, подержи мой кофе. Я туда и обратно, хорошо?

Я понесся в цветочный магазинчик, который заметил чуть ниже по улице, и вернулся с таким гигантским букетом, что это граничило с нелепостью. Но мне было все равно. Обри поедет со мной и целые выходные будет принадлежать только мне. Это стоило отметить.

Мелани улыбнулась мне во все свои тридцать два белоснежных зуба.

– Ты вручишь ей это сегодня за завтраком?

– Несомненно.

Я припарковал свой грузовик за углом и встал в дверях магазинчика чуть ниже «Старбакса». Если бы я не был в таком приподнятом настроении, эта новая техника слежения мне самому показалась бы жутковатой. Ровно в половине десятого Обри вышла из кафе с коробкой и гигантским букетом цветов. Ее улыбка еще никогда не была такой ослепительной, как в эту минуту.

Я постоял еще минут десять, пока не пришло еще одно сообщение.

Обри: Неужели было похоже, что сегодня утром я умираю от голода?

Чэнс: Извини. Я немного увлекся. Сегодня у нас праздник.

Обри: Что же мы празднуем?

Чэнс: Твою поездку ко мне домой в эти выходные.

Мой телефон молчал несколько минут, затем снова завибрировал.

Обри: Я волнуюсь. Не уверена, что это хорошая идея.

Я тоже ни в чем не был уверен, но не хотел признавать это. Последствия провала моих планов были бы настолько невыносимы, что я отказывался думать об этом.

Чэнс: Доверься мне. Пожалуйста.

Ее последнее сообщение задержалось на несколько минут.

Обри: Согласна.

Я в полной боевой готовности подъехал к ее дому в пятницу к шести часам. Я постучался, и Обри подошла к двери, как абсолютное воплощение фантазии, которую я лелеял два последних года. На ней был белый облегающий топ, короткие белые шорты, а на ногах – пара серебристых сандалий. В этот день влажность была особенно высокой, и распущенные волосы Обри выглядели еще более непослушными, чем обычно. Довериться мне? Ведь я пообещал не приставать к ней. Твою же ма-а-ать!

– Что-нибудь не так? – Она заметила мое огорченное лицо. – Мы что, собрались ехать на мотоцикле? Может, мне тогда лучше переодеться?

– Нет. Да. Нет.

Брови Обри удивленно взметнулись вверх, поэтому я пояснил:

– Нет, мы не едем на мотоцикле. И да, тебе нужно переодеться.

Она посмотрела вниз, на шорты.

– А что не так с моей одеждой?

– Абсолютно ничего. Она великолепна.

– Но…

Я провел пятерней по своей шевелюре.

– За исключением того, что в моих навязчивых фантазиях ты всегда была во всем белом.

Она улыбнулась.

– Как мило. Значит, я в твоих мечтах была похожа на ангела?

– Ну, не совсем так, – многозначительно подмигнул я.

Щеки Обри вспыхнули.

– О-о-х!

– Можешь не переодеваться, но имей в виду, если я смогу сохранять выдержку по дороге, то только потому, что буду проигрывать эту ситуацию в своих фантазиях снова и снова.

У дверей стоял красный чемодан, и я подхватил его.

– Мне только нужно взять кошелек.

Козлик потерся о мою ногу, привлекая внимание.

– И прихвати поводок для Каракуля. У меня не такой большой двор, как у тебя. Нам придется его выгуливать.

Обри обернулась.

– Ты хочешь взять Пикси? – удивилась она.

– Разумеется. Ведь мы семья.

Казалось, дьяволенок понял, о чем мы говорим. Он уткнулся носом в мои ладони и тихо заблеял:

– Бе-е-е.

– Все в порядке, дружок. Нас будет только трое – я, ты и мамочка. – Я почесал его лобик. – Ты доволен, да?

– Ну все, я готова. – Обри вернулась с кошельком и поводком в руках. – Мне только нужно заглянуть к Филомене и предупредить, что не надо присматривать за Пикси.

– К Филомене?

– Ну да, это моя соседка. Она заботится о Пикси в те дни, когда я работаю допоздна. Когда я зашла к ней вчера, чтобы попросить приглядеть за ним, она просто взахлеб восхищалась моим палисадником. Прикинь, она заявила, что не прочь украсть тебя у меня. Затем она сменила тему, и последовала тирада о том, что ей доставили четыре чудо-агрегата, которые она не заказывала, и она настаивала на том, чтобы я взяла себе один из них. – Обри указала на открытую коробку на стойке. – Она немного чокнутая, но очень славная.

– Что еще за чудо-агрегат? Что-то типа твоей волшебной палочки? Ты все еще играешь в эти игры?

– Да нет же! Это блендер… для смузи.

Путь от Темекулы до Хермоса-Бич обычно занимал два часа езды, но в часы пик это время практически удваивалось. Впрочем, мне было глубоко наплевать. Солнце светило ярко. Я был свободен, а моя девушка ехала ко мне на выходные. Поскольку я не мог делать с ней то, чего хотел бы больше всего, то я решил показать Обри, каковы могут быть обычные выходные, когда мы вместе. Мы оба знали, что между нами сильная химия, но интуиция подсказывала мне, что ее сдерживал недостаток доверия, и это будет продолжаться до тех пор, пока я не докажу ей, что между нами нечто большее, чем обычное физическое влечение.

Когда мы приехали, Адель была еще дома. Она сделала вид, что очень торопится уйти, но я-то знал, как она жаждала познакомиться с Обри.

– Извините. Я вообще-то собиралась быть у Гарри к тому времени, когда вы приедете. Я тут немножко прибиралась.

Обри посмотрела на меня, словно не веря своим ушам.

– Гарри?

– Гарри, Гарри, но не тот, о котором ты подумала. Прикинь, выйдя из тюрьмы, я приезжаю домой и обнаруживаю какого-то типа в боксерских трусах, который гладит штаны у меня на кухне. Оказалось, его зовут Гарри.

Мы с Обри расхохотались. Адель не поняла шутки, но все равно весело улыбнулась и протянула руку.

– Рада познакомиться, Обри. Я так много слышала о тебе.

Обри и Адель задержали взгляд друг на друге. Я не понимал, что происходит, но это было что-то необычное. Затем они обе буквально бросились друг к другу и обнялись. Это походило на встречу старых подруг, потерявших и вновь нашедших друг друга. Так они простояли целую вечность, тихо всхлипывая.

Глядя на это, я почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Когда девушки, наконец, разомкнули объятия, у обеих на глаза блестели слезы. До меня долетел шепот сестры:

– Мы обе многое потеряли в жизни. Я смогла найти путь к самой себе. Надеюсь, что ты тоже сможешь.

Я кашлянул, прочищая горло, но слова все равно застряли у меня внутри, когда несколько минут спустя я на прощание обнял сестру. Она подхватила дорожную сумку, так как собиралась провести выходные у Гарри.

– Я наполнила холодильник всем необходимым и закупила все остальное, так, по мелочи, – сказала она напоследок.

– Сосиски, шоколадное печенье и палочки «Пикси»?

– Конечно. А еще я позаботилась о том, чтобы этот парень тоже получил свою порцию удовольствия. – Она потрепала мохнатую спинку Пикси и вышла из дома.

Когда мы остались вдвоем, я устроил Обри экскурсию по дому. Мои владения представляли собой старый перестроенный склад – высокие потолки и просторные комнаты. Было три спальни, но одну из них я переделал под художественную студию. Другую спальню использовала моя сестра с тех пор, как переехала жить ко мне. Когда я сказал ей, что Обри остановится в гостевой комнате, она, похоже, не поверила мне, но, тем не менее, все подготовила для гостьи.

Сначала я задержался у свой комнаты.

– Это наша спальня.

– Чэнс…

– Знаю, знаю. Не сейчас. Но, если мы решим поселиться здесь, у пляжа, это будет наша комната. – Вся хрень заключалась в том, что я уже начал думать об этой комнате как о нашей.

– Здесь довольно уютно. А это картина Густава Климта?

Я улыбнулся ей в ответ. Обожаю мою испорченную девчонку.

– Да. Это фрагмент картины «Три возраста женщины». Убедилась, как много общего у нас с тобой? Нам обоим нравятся женские груди на холсте. Хотя, когда мы здесь, я не в состоянии замечать что-либо, кроме этих крошек. – Я выразительно посмотрел на ее соблазнительную грудь.

– Извращенец.

– За это ты меня и любишь.

Я показал Обри весь дом и под конец с сожалением оставил ее сумку в комнате для гостей. Предпоследней комнатой, в которую мы зашли, была моя художественная студия. Я уже долгое время не пытался ничего создавать. Тут стояли закрытые холстами незаконченные работы, над которыми я трудился до того, как моя жизнь превратилась в кучу дерьма. Я намеревался пройти мимо студии, не задерживаясь, но Обри остановилась и заглянула внутрь.

– Это твоя работа? – Она указала на большой мотоцикл, собранный из переработанных отходов. Этот экспонат ранее уже побывал на нескольких художественных выставках, а теперь был покрыт пылью в палец толщиной.

– Угадала.

– Ух ты! Это нечто… невероятное. – Обри обошла мотоцикл, внимательно рассматривая его. – Неужели он полностью сделан из мусора?

– Я не использую покупные детали. Только утильсырье, которое нахожу.

– У тебя это здорово получается. Не знаю, чего я ожидала. Но эта скульптура очень выразительна и таит какую-то свою историю.

Я улыбнулся в ответ. Разумеется, она проникла в самую суть. Я всегда чувствовал, что каждый найденный мной искореженный кусок металла был носителем своей истории. То, как эти детали складывались в одно целое, напоминало мне чтение книги. Я зашел с другой стороны байка, показал Обри несколько разных деталей и рассказал, откуда взялась каждая часть.

Хотя это было невозможно, но в тот момент мне показалось, что я влюбился в нее еще больше.

Тем вечером мы заказали еду из китайского ресторана и ели прямо из коробок. Обри заснула во время просмотра фильма, положив голову мне на колени. Храня свое обещание, я накрыл ее одеялом и ушел в свою спальню.

На следующее утро Обри еще спала, когда я осторожно, стараясь не шуметь, вывел Пикси на прогулку. Но к тому времени, когда я вернулся, принеся два кофе и всякой дорогущей, но вредной вкуснятины из «Старбакса», Обри уже встала.

– Доброе утро.

Она села на диван и закинула руки за голову. Ее рубашка задралась, открывая соблазнительную мягкую кожу. Мне чертовски захотелось укусить ее, так что даже пришлось отвернуться.

– Когда ты выгуливаешь козла, то выглядишь, мягко говоря, странно, – хихинула Обри.

– Да, я догадываюсь.

Она прошла в кухню и села на стул с другой стороны длинного стола.

– Хочу кое-что спросить у тебя. Это по поводу обещания, которое я дал так необдуманно. Оно касается только физического контакта, верно? Но я ведь могу говорить то, что думаю?

Обри глотнула кофе.

– Боюсь сказать «да». Но… все же да. Полагаю, на слова ограничение не налагалось.

– Хорошо. Ведь я намерен сказать тебе, что видеть утром твои сиськи, которые приветствуют меня, много лучше, чем встречать солнечный восход.

Она с упреком покачала головой.

– У вас грязный язык, мистер Найтмен.

– О, если бы я только мог доказать вам это, миссис Блум-Найтмен?

– Миссис Блум-Найтмен – это как?

– Ну, ты вообще-то моя супруга. Полагаю, ты захочешь сохранить и свою фамилию, учитывая, что ты профессиональный адвокат и все такое.

– В твоих устах это звучит как проститутка.

– Проститутка… адвокат. – Я ухмыльнулся. – Почти никакой разницы.

– Очень мило. Но если подумать… Я собиралась отказаться от фамилии Блум и взять фамилию мужа. Однако теперь я уже не так уверена в этом.

– В самом деле? Двойная фамилия тебе бы пошла.

– Ну, уж нет. Это не для меня. Я женщина старомодного воспитания и планирую все делить со своим мужем.

– Рад слышать это, миссис Найтмен. Потому что я планирую взять все без остатка. На постоянной основе.

Я хотел показать ей свой город. Теперь, когда ее фирма закрывалась, возможно, мы могли бы поселиться в Хермоса-Бич. Для меня было очень важно жить вблизи океана. Хотя я бы согласился и на пустыню, если бы Обри была со мной. После обеда мы прогулялись по идущей вдоль пляжа дорожке. Это был божественный день, и Обри не стала возражать, когда я взял ее за руку.

– Может, искупаемся? – Я порадовался, что перед выходом предложил Обри надеть купальник. Было жарко, как в аду.

– Давай.

Мы спустились к воде, и я стянул рубашку. Следуя моему примеру, она скинула свою маечку, и мои глаза едва не вырвались из орбит, как у какого-нибудь мультяшного героя. Ё-моё! Может, в конечном итоге это все же была не самая хорошая идея. Сверху на ней была только узкая красная полосочка ткани, и ее фантастические груди так и просились наружу. Когда она скинула шорты, я, уже не таясь, плотоядно пожирал ее глазами, и мне стало на все наплевать. Если я и дал слово не прикасаться к ней, то никто не запрещал мне любоваться ею сколько душе угодно.

– Мне почти жаль тебя.

– Меня? Почему?

– Потому что, когда ты, наконец, позволишь мне взять тебя, – я окинул взглядом ее невыносимо соблазнительное тело, – я буду любить тебя, как дикарь, наверстывая упущенное время.

Мне было необходимо охладиться, и мы с Обри пошли к воде. Застав ее врасплох, я наклонился, подхватил и перекинул ее через плечо, как пожарный. Обри визжала и отбивалась, болтая ногами и лупя меня по спине, но по ее интонации я расудил, что ей это доставляет удовольствие. Я смачно чмокнул ее в попу, прежде чем вместе с ней броситься в воду.

Мы долго плавали, потом гуляли вдоль берега до самого заката. И я хотел только одного – чтобы этот день никогда не кончался.

– Пора возвращаться, – наконец сказала она. – Уже пора выгуливать Пикси.

– Ох уж эти дети. Всегда портят взрослым удовольствие, – пошутил я.

На обратном пути наш разговор принял серьезный характер.

– Ты хочешь детей?

Я ответил честно:

– Никогда не думал об этом, пока не встретил тебя. Но теперь ничего не желаю больше, чем увидеть тебя матерью моего многочисленного потомства.

Обри рассмеялась.

– И сколько же потомков ты хочешь?

– Шесть, – брякнул я, не задумываясь.

– Шесть? – Она резко остановилась на дорожке.

– Не могу объяснить, почему. Но мысль о твоей беременности что-то творит со мной. Я зажигаюсь только от одной мысли об этом.

– Тебе действительно нужна помощь психиатра. Я считаю, что ты помешан на сексе.

– Тогда я первый помешанный на сексе, не знавший женщины в течение нескольких лет.

Обри посмотрела на меня с искренним сочувствием.

– Извини. Это, должно быть, тяжело.

– Особенно когда я смотрю на тебя в купальнике. Это просто пытка.

– А ты… ну, знаешь что?

– Что?

– Ты знаешь.

– Не знаю. – Разумеется, я понял, что она хотела спросить.

– Знаешь. Тебе следует… заботиться о себе.

– Ты имеешь в виду, принимать душ и стричь волосы? Да, в этом смысле я о себе забочусь. И даже делаю зарядку.

Обри рассмеялась.

– Это то, что ты хотел мне сказать, да?

– Принцесса, благодаря тебе этот день не прошел даром.

Мы уже шли по моему кварталу. Я держал ее за руку, но она развернулась и взяла обе мои руки в свои.

– Чэнс, скажи честно, ты мастурбируешь?

Ё-моё, разумеется, да!

– Да. На самом деле часто, особенно в последнее время. Мне достаточно почувствовать твой запах, чтобы мой дружок встал. Если бы я не удовлетворял себя, то постоянно ходил бы с синими яйцами.

– Извини.

Я притянул ее за руки ближе к себе.

– Хочешь, скажу кое-что еще?

Она закусила губу, но кивнула.

– Все эти страдания имеют смысл, только если я снова смогу оказаться внутри тебя, Принцесса.

Мы вернулись в дом, и я прежде всего предложил Обри принять душ. После дня, проведенного на берегу, песок забился всюду, где ему было совсем не место. Пока она была в душе, я включил музыку, сунул две бутылки пива «Корона» в морозильную камеру и потанцевал с козленком.

– Чэнс? – сквозь звуки музыки расслышал я голос Обри.

Ванная комната находилась в большой спальне. Я ответил через приоткрытую дверь:

– Все в порядке?

– Я забыла захватить полотенце. Здесь есть какое-нибудь?

Вода в душе все еще лилась.

– Нет. Полотенца здесь, в шкафу. Я принесу тебе.

Я выбрал самое пушистое, более-менее женское полотенце. Без всякой задней мысли я распахнул дверь. В душе были стеклянные раздвижные дверцы. Они запотели, но я все-таки мог разглядеть соблазнительный силуэт Обри. Она стояла ко мне спиной, предоставив моему обзору свою до чертиков желанную, аппетитную попку. Я не мог пошелохнуться. Моя сдержанность быстро утекала сквозь пальцы.

Когда Обри повернулась и увидела, что я смотрю на нее, она не попыталась прикрыться. Вместо этого встала под душ и начала намыливать грудь.

А вот это уже запрещенный прием, Принцесса.

Я сделал шаг по направлению к душу, но одернул себя и остановился. Поскольку дверь позади меня была открыт, и прохладный воздух задувал в ванную, дверцы душа запотевали все больше.

– Принцесса! – У меня из груди вырвался полустон, полумольба. – Я ведь обещал не прикасаться к тебе.

Я едва различал слова, которые она шептала под упругими струями душа:

– Я знаю. Я подумала, может быть… ты захочешь, чтобы… я…

Обри замолчала. Стены, которые возвела моя девочка, рухнули. Она сама раздвигала границы. И это было настолько сексуально, что я не сравнил бы это ни с одним своим опытом. Последнее предложение она произнесла громче и увереннее.

– Я подумала, возможно, тебе понравится смотреть, как я трогаю себя.

Вот такая она, моя красивая, сладкая, грязная девчонка.

– Малышка моя… Даже если бы я ослеп, наблюдая за тобой, я пожалел бы лишь о том, что не увидел чего-то еще. Позволь мне помочь тебе? Я подскажу, что я хотел бы увидеть, и ты это сделаешь для меня. То самое, что мы будем делать вместе. Согласна?

Она кивнула.

– Хорошо, малышка. Это просто снос крыши какой-то. Ты не возражаешь, если я буду тоже… доставлять себе удовольствие, наблюдая, как ты ласкаешь себя?

– Да.

Я спустил шорты и встал перед ней. Даже если до этого моя эрекция была неполной, то все изменилось после того, как я увидел ее глаза, жадно пожиравшие меня. Она ласкала мой член взглядом. Я видел, как ее глаза неотрывно следят за моей рукой, мягко поглаживающей упругую плоть вверх и вниз.

– Вот что ты делаешь со мной. Изо дня в день. Я мечтаю погрузиться в тебя как можно глубже. Я хочу быть в тебе, в твоем сердце, в твоем теле. Я жажду сосать эти прекрасные соски, к которым ты прикасаешься. Сжимать их зубами, пока сладкая боль не пронзит каждый нерв твоего великолепного тела. – Голова Обри слегка откинулась назад, когда моя девочка начала расслабляться от звуков моего голоса и собственных прикосновений. Ее пальцы, которые совершали нежные круговые движения вокруг сосков, замерли, и я увидел, как она ущипнула их. – Сильнее. Сожми сильнее. – Она сделала это, и ее губы открылись, когда она почувствовала, как нега разливалась по телу все ниже. – Раздвинь немного ноги. – Она без колебаний послушалась. – Я хочу разложить тебя на кровати и облизывать каждый дюйм твоего тела, пока у тебя не перехватит дыхание. После этого я хочу услышать, как ты молишь меня войти в тебя. Ты сделаешь это, Обри? Ты будешь молить меня об этом?

– О, да. Я буду умолять тебя об этом.

– Так сделай это. Сделай это сейчас. Скажи мне, что ты хочешь почувствовать, как я вхожу в тебя, и я позволю тебе погрузить пальцы внутрь себя.

Ее рука начала мучительно медленно скользить по телу, спускаясь все ниже и ниже. Мне пришлось напрячься, чтобы услышать ее голос.

– Я грежу о том, чтобы ты снова был внутри меня. Эта твоя манера погружаться, словно тебе недостаточно глубины… Пожалуйста, мне так не хватает тебя внутри. – Ее голос ломался, а рука, накрывшая нежный треугольник между ног, трепетала.

– Потри пальцами клитор. Но не запускай пока их внутрь. Я скажу тебе, когда пора.

Ее тело хранило следы там, где сегодня на берегу его коснулось своими поцелуями солнце, а щеки пылали от возбуждения. Это зрелище было лучше, чем что бы то ни было еще, подвластное моему воображению. Я двигал рукой все сильнее и быстрее. Говорить стало очень трудно.

Я приблизился на пару шагов к дверце душа. Мне понадобилась вся моя выдержка без остатка, чтобы не распахнуть ее и не накинуться на Обри. Но мне было просто необходимо оказаться как можно ближе, чтобы слышать ее неровное дыхание.

– Умоляю тебя, Чэнс.

Я жаждал знать, что она сгорает от желания и умоляет меня продолжать. Что она так же хочет почувствовать меня внутри, как и я изнываю от нетерпения погрузиться в ее сладкое тело.

– Введи два пальца внутрь. Закрой глаза и представь, что это я. Почувствуй мой член внутри себя.

Когда ее пальцы скрылись внутри, я больше не мог сдерживаться. Вскоре ее рука начала двигаться вглубь и обратно почти с такой же скоростью, что и моя. Она открыла рот, и я знал, что Обри вот-вот достигнет оргазма.

– Чэнс…

– Давай, крошка! Кончим вместе.

Это был самый невероятный опыт в моей жизни. Доходя до высшей точки кульминации, Обри громко застонала, шепча мое имя, и это было бесконечно эротично.

Нам обоим потребовалось некоторое время, чтобы восстановить дыхание. Постепенно ее тело расслабилось, и она прислонилась к покрытой плиткой стене душевой. Обри не открыла глаз, когда я протянул руку и выключил воду. Я подхватил ее на руки и отнес на свою кровать. Устраиваясь рядом, я как можно осторожнее скользнул под простыню, чтобы не прижаться к Обри. Это нарушило бы правила. Как ни странно, сейчас я насытился ею.

Минут через пятнадцать она пробормотала: «Извини…», и вскоре я услышал, как она посапывает во сне.

Вскоре и я заснул, чувствуя облегчение и радость от того, что любимая женщина спала рядом в нашей общей постели.

Когда я проснулся на следующее утро, это чувство, к сожалению, очень быстро испарилось. И в тот момент я решил, что навсегда.