Глава 29

В следующее воскресенье я вернулся в Хермоса-Бич, так и не получив от Обри ни единой весточки. Я решительно не желал писать ей первым. Если ей было настолько наплевать на меня, что она даже не удосужилась сообщить о своем решении, то и я не собирался доставлять ей такое удовольствие и унижаться перед ней.

Стая чаек сопровождала меня, пока я гулял по берегу неподалеку от своего жилища. Подбрасывая ногами песок, я размышлял, какими путями пойдет теперь моя жизнь, чем будут заполнены мои дни, если я уже не буду прикладывать все свои силы к тому, чтобы вернуть Обри. Больше всего я думал о том, сколько времени понадобится, чтобы совсем забыть ее и продолжать жить.

Выбрав удобное место на берегу, я сел и стал смотреть вдаль. Океан был неспокоен. Порывистый ветер задувал песок мне в глаза. Вдалеке несколько серферов оседлали вздымавшиеся волны. Где-то рядом группа играла в волейбол. Одна из девушек подбежала ко мне.

– Эй, нам не хватает одного игрока. Не желаешь присоединиться?

Черт, почему бы и нет? Будет полезно немного отвлечься.

– Да, с удовольствием. – Оторвав свое расслабленное тело от земли, я присоединился к парню и девушке с их стороны сетки. Неоднократно принимая мяч, я несколько раз выводил свою команду в лидеры.

В какой-то момент мы сделали перерыв, и парень из нашей команды отошел, чтобы принести воды из торгового киоска на пляже. Вернувшись, он отчего-то хохотал до упаду.

– Вы не поверите, что я только что видел.

– Что такое, приятель?

– Классную цыпочку с козлом на поводке.

Я уронил мяч.

– Что ты сказал?

– Прикиньте, дурацкий козел на поводке! И эта горячая штучка с ним. Она по…

– Где они?

Парень указал в направлении, откуда я недавно пришел.

Когда я сорвался с места, одна из девушек крикнула мне вслед:

– Эй, постой, не уходи! Мы начинаем новую игру.

– Играйте без меня, – крикнул я, не оглядываясь.

Мое сердце бешено колотилось.

Когда я подбежал к киоску, там уже никого не было. Оглядываясь вокруг, как безумный, я думал, что это не могло быть простым совпадением. Козел на поводке? Нет, невозможно. Это была она – Обри. Она была здесь.

Затем я увидел ее.

Обри.

Бог мой!

Они с Каракулем одиноко сидели на песке. Она кормила его мороженым из рожка и смотрела на воду. Ветер трепал ее волосы. Обри выглядела умопомрачительно красиво. Не веря своим глазам, я стоял там, казалось, бесконечно, онемев от потрясения.

Так получилось, что козел первым увидел меня. «Слепой» козлик рванулся ко мне, чуть не сбив с ног.

Не поняв, почему животное сорвалось с места, Обри в панике вскочила и в следующую минуту увидела, как я обнимаюсь с козлом.

Она отряхнула песок с бледно-желтого сарафана и посмотрела на меня.

– Чэнс.

– Вот так встреча. Что ты здесь делаешь?

– Я припарковалась у твоего дома. Ты не получил мое сообщение?

Я достал из кармана телефон и обнаружил, что пропустил ее сообщение, скорее всего, во время игры в волейбол.

– Нет, но я вижу его сейчас.

Стараясь обуздать вспыхнувшую надежду, я напомнил себе, что Обри могла приехать только для того, чтобы сообщить о своем решении лично. Несмотря на желание коснуться ее, я застыл, как механизм со встроенной самозащитой.

– Мы можем пойти к тебе домой? Я не хочу начинать этот разговор здесь. – Обри улыбалась. И эта улыбка лишь укрепила меня в самых худших подозрениях. Внутри все похолодело.

– Конечно, идем.

Недолгая прогулка до моего убежища прошла в напряженном молчании. Машина Обри действительно была припаркована перед домом. Мы присели на ступеньки, ведущие в мансарду. Козлик рядом жевал траву. Обри нервно потерла ладони. Было видно, что она никак не может заставить себя заговорить.

– Ну же, начинай, Обри. И давай покончим с этим.

Казалось, она вот-вот заплачет.

– Ты с кем-то встречаешься? – огорошила меня Обри неожиданным вопросом.

Возможно, я ответил с излишней резкостью:

– Это я-то встречаюсь? Кто бы говорил!

– Просто ответь мне.

– Нет, Обри. Все эти недели я только ел, спал и страдал по тебе. – Я едва сдерживался. – Почему ты задаешь мне такой вопрос?

– Вчера вечером я вернулась в свой дом, чтобы взять кое-какие вещи, которые забыла при переезде. Филомена увидела мою машину и вышла, чтобы сказать, что ты уже побывал здесь чуть раньше. Тогда я пошла в твой мотель. Перед ним была припаркована твоя машина. Когда я заглянула в окно, с тобой была девица, и она стягивала с тебя рубашку. Мне кажется, что это была та барменша.

Черт! Черт! Черт!

Ты издеваешься надо мной?

Твою ж мать!

– Обри, послушай меня. – Я взял ее за подбородок, заставив смотреть мне в глаза. – Даю тебе слово, я никогда не стану обманывать тебе. Ты мне веришь?

– Просто скажи мне правду.

– Это была Карла. Она – мой друг. Ты права, она работает в баре, куда я часто заходил. Она помогла мне дойти до комнаты, потому что в тот вечер я слишком надрался. Она разделась и хотела меня трахнуть, но я остановил ее. Шутка ли, но между нами ничего не было.

– Это правда?

– Клянусь могилой матери. Карла поцеловала меня и стала раздевать, но я сказал ей, что не гожусь ни на что, да и не хочу.

Обри с большим облегчением выдохнула.

– О, господи. А я-то просто сон потеряла. Хотя и понимаю, что не имею права расстраиваться.

– Я вообще плохо соображал тем вечером. Из меня словно душу вынули после того, как я узнал о твоем решении ехать в Бостон. Я чувствовал себя так, словно моя жизнь кончена.

– Бостон? Но я и не собиралась в Бостон.

– Как же так? Я видел, все твои пожитки исчезли… и объявление…

– Да. Я действительно переехала… только не в Бостон.

– Но Филомена говорила с Диком, пока ты паковала вещи. И он сказал ей, что ты приняла решение ехать с ним.

– Нет. Это неправда.

– Черт возьми! Обри! Ведь я так напился тем вечером только потому, что думал, что потерял тебя навсегда.

– Ричард был слишком самонадеян. Видимо, поэтому он сказал Филомене, что я еду с ним. Он продолжал считать, что сможет убедить меня, манипулируя обещанием работы. Я отказалась ехать с ним, но до последнего дня ничего не говорила ему о тебе. Мне просто хотелось спокойно собрать вещи, и я старалась избежать скандала.

– Постой. Ты хочешь сказать…

– Я никогда не собиралась ехать в Бостон, Чэнс. Я приняла решение задолго до этого, но все еще боялась полностью довериться тебе. Страх всегда будет сопровождать меня. Я всегда буду бояться потерять тебя, потому что моя любовь к тебе бесконечна. Но тот день, который мы провели здесь вместе, убедил меня, что я поступаю правильно. Никогда в жизни я не была столь уверена в правильности того, что делаю. Я знала, что должна вернуться в Темекулу и обрубить концы. Я должна была положить конец отношениям с ним.

– Ты порвала с Диком?

– Да. Объяснение вышло бестолковым. Я все рассказала ему. Он обвинил меня в совращении тебя и твоего брата-близнеца, садовника Гарри.

Мы оба покатились со смеху, напугав козла, который, по какой-то невероятной причине, на этот раз не грохнулся в обморок.

– Если бы только я действительно мог раздвоиться и устроить тебе двойное проникновение… Ты, надеюсь, сказала ему, что на самом деле нет никакого близнеца?

– Нет. Раз уж он обвинил меня в грязном разврате, то мне нет дела до того, что он будет обо мне думать.

– Вот ведь придурок гребаный.

– На самом деле он неплохой парень, но с того момента, как ты вернулся, Чэнс… В общем, ты должен знать, что ты вне конкуренции.

Я с облегчением вздохнул, и мозаика из разорванных в клочья мыслей стала складываться в упорядоченный рисунок того, что случилось на самом деле.

– Так ты ушла с работы не для того, чтобы ехать в Бостон, а чтобы…

– В любом случае я не была бы там счастлива. И еще, если бы я переехала в Хермоса-Бич, то я…

– Переехала сюда? – Моя физиономия расплылась в широкой, идиотской улыбке. Я сощурился, чтобы лучше рассмотреть машину Обри, и заметил, что она была припаркована с краю, причем со всеми пожитками, точно как в ту первую неделю, когда мы встретились. Черт побери. Мы прошли полный круг и замкнули его. – И это все твое барахло?

– Да. – Она положила руку мне на грудь, туда, где билось сердце. – Но мне больше ничего и не нужно.

Наклонившись, я поцеловал ее от всей полноты чувств, а потом подхватил на руки и закружился вместе с ней. Мимо проезжали люди и сигналили нам.

Когда я опустил Обри на землю, в ее глазах стояли слезы, она обвила руками мою шею.

– Надеюсь, твои жилищные условия позволяют содержать козликов?

– Если хоть одна душа будет возражать, мы просто переедем отсюда. Я подумываю о нашем собственном доме, где я мог бы посадить и вырастить для тебя еще один сад.

Мое дыхание учащалось по мере того, как до меня стала доходить вся важность происходящего, поражая все сильнее. Меня буквально скрутило ненасытное желание взять то, что теперь с полной уверенностью я мог считать своим. Я больше не мог ждать ни секунды.

– Принцесса, надеюсь, у тебя нет никаких планов на данный момент?

Она вскинула бровь.

– А что?

– Потому что мы должны немедленно наверстать два упущенных нами года.

Я взял Обри за руку и повел за собой в дом. Мы практически ввалились в комнату, споткнувшись в дверях. В предвкушении того, что должно было произойти, мой член мучительно затвердел.

Я схватил самую большую миску, какая была в доме, и наполнил ее водой, чтобы Пикси не загнулся от жажды, если мы не выйдем из комнаты в течение многих часов.

– Ну-ка, налегай, засранец, – сказал я, подсовывая миску ему под нос. – Я как раз тем же собираюсь заняться с твоей мамочкой.

Обри стояла сейчас передо мной, и мне показалось, что с плеч свалился непомерный груз. Впервые я мог быть с ней по-настоящему, без опасений и неопределенности.

Я дернул себя за волосы, глядя на Обри сверху вниз, и покачал головой.

– Я даже не знаю, с чего начать. Я столько всего хочу проделать с тобой.

– Я ко всему готова.

– Уверена?

– Да.

– Тогда я думаю, для начала, я должен оттрахать тебя как следует. Ты не против такого предложения?

В ответ она молча скинула через голову сарафан. Когда она сняла трусики, я тоже поспешно начал раздеваться. То, как она смотрела на мое тело, возбуждало меня еще больше. Вся моя сдержанность, выработанная за последние несколько недель, к этому моменту испарилась, как будто ее и не было.

– Боже милосердный, – только и смог выдохнуть я, глядя на ее обнаженное тело при дневном освещении. Она выбрила свой великолепный холмик, оставив тонкую полоску волос посредине. Мне так хотелось смаковать каждый участок ее прекрасного тела, но только не в этот раз. Все это будет позднее. А прямо сейчас я должен был просто удовлетворить свою страсть.

Я схватил ее за талию и рывком притянул к себе. В следующее мгновение ее ноги обвились вокруг меня, а я приподнял ее и нанизал на мой изголодавшийся член.

– А-а-а… – не смог сдержать я вопля, настолько нестерпимо мучительным и сладким было проникновение в ее тело. Ничего лучше этого не происходило со мной за всю мою жизнь.

Мы даже не пытались сдвинуться с этого места. Ее спина была прижата к двери моей спальни, и я входил в нее снова и снова, жестко и беспощадно, подчиняясь бешеному ритму нашей страсти, а Обри умоляла меня удвоить усилия. То ли потому, что я был сейчас с любимой женщиной, то ли потому, что ждал этого так долго, но никогда еще я не испытывал такого острого наслаждения. Ее тесная горячая плоть, истекающая влагой… ее стоны и дыхание – все было абсолютно идеальным, словно сотворенным только для меня и на всю жизнь.

Плотно обхватив руками ее ягодицы, я почувствовал спазм мускулов вокруг моего члена.

– Давай, Обри. Кончай прямо сейчас. Освободи себя.

– Произнеси мое имя, когда будешь кончать. Мне так нравится, как ты произносишь мое имя, – прошептала она.

Когда я кончал внутри нее, я беспрерывно повторял ее имя, с каждым толчком:

– Обри…блин…Обри… боже… Обри…Обри…Обри-и.

Мы стояли, все еще соединенные, прижавшись друг к другу лбами.

– Я люблю тебя, Обри.

– Это был долгий путь навстречу друг другу, но он того стоил, – сказала она.

– Стоил, каждую секунду.

Мы долго стояли, не меняя позы, пока я наконец не отпустил Обри.

– Есть хочешь?

– Немного.

– Давай покормим тебя чем-нибудь… кроме меня самого. Тебе потребуются силы для второго раунда.

Я натянул трусы и майку и набросил на Обри свою тенниску. Мне нравилось смотреть, как ее соски натягивали ткань, словно стремились ее проткнуть. Она последовала за мной в кухню, накрыв рот рукой, словно реальность только начала доходить до нее.

– Черт, а ведь у меня нет работы. Я еще никогда в жизни не была безработной.

– Вам повезло, миссис Найтмен. У меня есть вакансия секс-рабыни.

– После того, что ты делал со мной, я с удовольствием и совершенно добровольно соглашаюсь занять эту должность.

– Мы найдем для тебя работу. Что-нибудь, что непременно придется тебе по душе, – сказал я уже серьезно.

– Мне по душе ты, и то, что я могу с тобой… вместе с тобой делать снова и снова.

– Ну что ж, договорились. Секс-рабыня, и точка.

– Но, если серьезно, я бы не хотела быть зависимой. При таком раскладе я, в буквальном смысле слова, жила бы за счет доходов с твоей задницы.

– Похоже, что в дальнейшем уже я буду претендовать на твою задницу, и это представляется мне вполне справедливой сделкой. Задница за задницу.

Обри

Вегас. Год спустя

Я и Чэнс стояли в дверях маленькой белой церкви, места нашей шуточной свадьбы, состоявшейся три года назад. Мурашки бегали по коже, потому что казалось, что все это было только вчера. Пребывание здесь вызывало чувство ностальгии, и в то же время мне было немного грустно за годы, которые мы потеряли.

Зельда с копной рыжих вьющихся волос, в своем невообразимом разноцветном одеянии выглядела точно такой же, какой я ее запомнила.

Она прищурилась и смотрела прямо на Чэнса.

– Вы ведь здесь уже были прежде?

Он улыбнулся. Это была его идея – снова вернуться сюда.

– Восхищаюсь вашей проницательностью. На этот раз у нас назначено время. Под именем Найтмен, в шесть часов, – сказал Чэнс, показывая лист бумаги. – Это фактическое свидетельство о браке. На этот раз мы женимся по-настоящему.

– Точно. Ты тот самый парень из Австралии… эти обеты… как я могла забыть? Мне следовало понять, что вы двое созданы для настоящего союза. Вы одна из немногих пар, которых я вспоминала после того, как вы ушли. Что же вы так долго раздумывали?

– Да так, встретили несколько ухабов на пути. Но мы приземлились на ноги, так, Принцесса?

Слушать его было одновременно и горько, и сладко. Когда бы я ни вспоминала о тех двух годах, разлучивших нас, мне было невероятно грустно. Чэнс посмотрел на меня с обожанием. Боже милостивый, как же могло мне так повезти, что я встретила парня, который так сильно полюбил меня?

– Вы готовы к началу церемонии? – спросила Зельда.

– Да. – Я улыбнулась, все еще глядя в глаза Чэнса, серо-синие глаза оттенка номер тринадцать.

Адель и ее парень Гарри были тут же в качестве свидетелей. Поскольку мы приехали на машине, то взяли с собой и Пикси. Он был самым почетным гостем.

На этот раз я уже подготовилась и явилась в платье, которое выбрала по своему вкусу. Чэнс выглядел невероятно сексуально в белой льняной рубашке с закатанными рукавами и в парадных брюках, которые обтягивали его божественный зад – тот самый зад, который по сей день способствовал поддержанию нашего материального благополучия. Я оставила карьеру юриста ради куда более приятной для меня работы – управляющего приютом для бездомных животных в Хермоса-Бич. Оплата была ерундовой, но каждое утро после пробуждения я с нетерпением ждала общения с животными и никогда не испытывала досады от того, что нужно идти на работу. Чэнс все еще неплохо зарабатывал на отчислениях за свою карьеру футбольной модели, однако тоже открыл свое дело по ландшафтному дизайну с полным штатом наемных рабочих. В свободное время он продолжал заниматься своим хобби – создавал скульптуры из мусора.

Ступая по проходу, я была застигнута врасплох музыкальным выбором, который сделал Чэнс: «Длинная извилистая дорога» группы «Битлз». Для него это был необычный выбор, но песня идеально подходила нам.

Можно было подумать, что теперь, спустя столько времени после нашей шутейной свадьбы, я не стану так нервничать. Но, когда церемония началась, мои руки дрожали. Все было не менее волнующим, чем в тот, первый раз.

Как и тогда, «Элвис» произнес:

– Дорогие влюбленные, мы собрались здесь сегодня, чтобы свидетельствовать о соединении Чэнса Найтмена и Обри Элизабет Блум в святом браке, который является блаженным состоянием, установленным Самим Богом от начала времен, и подходить к нему надо благоговейно, благоразумно, трезво и в страхе Божьем, а не необдуманно и легкомысленно. Если в этом собрании есть кто-нибудь, кто может указать причину, по которой этот брак не может быть заключен, пусть говорит сейчас или никогда.

Словно по сигналу, Пикси издал продолжительное: «Бе-е-е-е».

Чэнс обернулся и пошутил:

– Именно сейчас тебе приспичило мутить воду, засранец ты эдакий.

– Кто выдает эту женщину замуж за этого мужчину?

На этот раз вместо Зельды эту роль выполняла Адель.

– Я.

Адель и я, мы очень сблизились, почти как сестры. Я была бесконечно благодарна за то, что приобрела новую семью. И очень тронута, когда Чэнс взял мои руки в свои и сказал:

– Как бы я хотел, чтобы матушка могла познакомиться с тобой.

Тут Элвис прервал наше маленькое отступление от церемонии.

– Вы желаете дать стандартные брачные клятвы, или у вас есть свои варианты?

Мы, как и тогда, ответили почти одновременно.

– Стандартную, – ответил Чэнс, в то время как я сказала:

– У меня есть своя версия.

Похоже, Чэнс был не на шутку изумлен. Он наклонился ко мне и прошептал:

– Принцесса, на этот раз ты сочинила текст брачных обетов? Я просто хотел как можно быстрее официально жениться на тебе. Поэтому и решил пропустить эту часть.

Я понимающе кивнула, но ответила:

– Сейчас мой черед. Поверь, мне есть что сказать.

Когда Чэнс закончил повторять за Элвисом стандартные слова брачного обета, я решительно откашлялась.

Какими словами можно было выразить то, как много значил для меня Чэнс?

Вздохнув поглубже, я привела в порядок мысли, прежде чем заговорить.

– Чэнс, когда мы встретились, я не знала, что именно поразило меня в тебе. Тогда впервые я почувствовала, что живу полной жизнью. За какую-то неделю ты научил меня многому, показал, что действительно важно в этой жизни. Ты научил меня получать удовольствие от жизни и не относиться к себе слишком серьезно. Ты заставил меня безумно влюбиться в тебя, так, что даже потом, когда я верила, что ты предал меня, я все равно не могла изгнать тебя из своего сердца. Я могла только притвориться, что мне больше нет до тебя дела. Тогда я думала, что любила тебя. Но я и не догадывалась, что наша настоящая история любви еще даже не началась. Я никогда не любила тебя больше, чем тогда, когда ты вернулся и боролся за меня всеми возможными способами. День за днем ты забывал о своей гордости и никогда не отступался от меня, даже когда я вела себя так, что сложно было поверить, будто у нас когда-нибудь что-нибудь получится. Ты вновь заслужил мое доверие, и еще… Ты сказал, что хотел бы, чтобы твоя мама могла познакомиться со мной. Что ж, я бы тоже желала видеть ее здесь, чтобы поблагодарить за то, какого замечательного сына она воспитала. Подумать только, ведь я могла сделать один неверный поворот и никогда бы не встретила тебя там, на стоянке в Небраске. Одна минута может перевернуть всю жизнь. И все-таки я чувствую, что мы все равно где-нибудь встретились бы. Потому что сейчас я знаю, что мы родственные души. Дорога, которая привела нас сюда, не всегда была гладкой, но это сделало нас сильнее и подготовило к событиям грядущего. Я с нетерпением жду следующих приключений. Я люблю тебя, Чэнс.

Не припомню, чтобы когда-либо видела Чэнса плачущим, но сейчас в его глазах блестели слезы, он почти неслышно проговорил:

– Я люблю тебя, Обри.

Тут «Элвис» подсказал, что нам следует обменяться кольцами. Чэнс всегда отказывался снять старое фальшивое кольцо, хотя от него позеленел палец. На этот раз я надела ему платиновое кольцо. Чэнс еще раньше, несколько месяцев назад, приготовил мне сюрприз – брильянтовое кольцо с красивой огранкой под названием «Принцесса». Он надел брильянтовое кольцо – символ нашей вечной любви – на мою протянутую руку.

– В соответствии с законами штата Невада и властью, которой я наделен, я провозглашаю вас мужем и женой. Теперь жених может поцеловать невесту.

Чэнс поднял меня на руках и поцеловал так, словно это был последний день нашей жизни. Его теплые губы, накрывшие мои, и осознание того, что теперь он мой законный супруг, вознесли меня на небеса. Пикси стал выражать нетерпение, и его «Б-е-е» слилось с аплодисментами Адель и Гарри.

– Тот самый поцелуй! Теперь я точно знаю, почему запомнила вашу пару.

Зельда сфотографировала меня и Чэнса отдельно, а затем с Адель и Пикси.

Мы забронировали номер в том же отеле, где останавливались три года назад. Теперь мы планировали остаться в Вегасе на медовый мини-месяц. Адель и Гарри взяли Пикси в свой внедорожник. Мы обнялись на прощание, так как они решили сразу вернуться в Хермоса-Бич.

Мы вышли из церкви на сухой, пустынный воздух под закатное солнце Вегаса, и тут Чэнса ожидал специальный сюрприз, который я для него приготовила и который ждал нас перед часовней.

Чэнс расхохотался, когда увидел черный «БМВ», той же самой модели, что и тот, на котором мы начали наше первое дорожное путешествие.

– Ты арендовала «бумер»?

БУ-У-МЕ-ЕР… Моя любовь к его акценту никогда не пройдет.

– Я знаю, что мы собирались обратно лететь на самолете, но мне подумалось, что путешествие на этой машине добавило бы прелести нашему медовому месяцу.

Я попросила Адель сделать сверкающую надпись на капоте, которая гласила: «Новобрачные… Снова». Мне особенно не терпелось показать Чэнсу, что было внутри.

– Идеально. Я за рулем, миссис Найтмен?

– Да. Думаю, мне захочется без всяких помех просто любоваться своим красивым мужем.

Когда мы сели в машину, Чэнс тут же расплылся в улыбке, заметив нечто на приборной доске.

– Ба! Старый знакомый! Мистер Обама! Ты хранила его все эти годы?

– Я должна рассказать тебе одну историю. Когда я впервые попала в Темекулу и пыталась продать «БМВ», я оставила эту статуэтку внутри машины. Сотрудница автосалона побежала за мной и спросила, нужен ли он мне. Я сказала ей, что она может оставить его себе. Я старалась избавиться от всех напоминаний о тебе, потому что потеря причиняла невыносимую боль. Ты все еще жил в моем сердце, и, чтобы избавиться от воспоминаний, я должна была выбросить все, что напоминало о тебе. Спустя несколько недель я припарковалась у заправочной станции. Мальчишка лет двенадцати ждал в машине рядом со мной отца, который зашел в мини-маркет. На панельной доске их автомобиля я заметила кивающую фигурку. Я не поверила своим глазам. Я была уверена, что это наш Обама. Я спросила мальчика, где он взял игрушку. Тот ответил, что получил ее от отца. Оказалось, что отец работал в автосалоне. Я не знала, что это могло означать, но каким-то образом я восприняла это как знак судьбы, говорящий о том, что мне не суждено отпустить тебя. Я спросила отца мальчика, за какую сумму я могла бы перекупить статуэтку. Он уступил за десять баксов, но я была готова заплатить сколько угодно. Весь день я прорыдала навзрыд. Тогда я все еще заставляла себя жить, не оглядываясь назад, но, когда ты снова возник в моей жизни, я постоянно вспоминала фигурку Обамы, и меня не покидала мысль, что вселенная пыталась передать мне знак, чтобы я ждала тебя, чтобы не сдавалась.

Я замолчала, а по моим щекам текли слезы. В этот момент я думала о том, как же мне повезло, что я заполучила его обратно, а вместе с ним столько счастья.

– Удивительная история, Принцесса. – Чэнс смахнул большими пальцами слезы с моих глаз и добавил: – Спасибо, что дала мне второй шанс. – Он нагнулся и поцеловал мой живот на пятом месяце беременности, который был уже заметен через кружева моего платья с приподнятой талией. Малыш мужского пола, которого мы ожидали, будет носить имя своего папочки.

Чэнс. Мой второй Шанс.

Чэнс прижался щекой к моему животу. Я взъерошила ему волосы и сказала:

– Это справедливо. Я дала тебе второй шанс, и теперь ты даешь мне мой.