Глава 12 Хозяйка

— Зачем ты так с ней?! — прорычал Янур, ворвавшись в мою спальню следующим утром.

— С кем и как именно? — я, сидя в полупрозрачном пеньюаре перед туалетным столиком, посмотрела на взбешенного мужа.

— С Соломеей! Она слегла после твоих побоев!

— Чего? — моя рука с расческой замерла над головой.

— Будешь отрицать, что вы вчера поздно ночью поссорились?

— Нет, не буду. Но…

— Ты ее толкнула! — муж мотнул головой.

— Да, но не била!

— Не ври! У нее спину так прихватило, что с кровати встать не может! Из-за того, что ударилась об стол, когда ты…

Уже не слушая его, я сжала зубы. Вот ведь гадина гадская, и тут себе все на выгоду перевернула с ног на голову!

— Лола, ты вообще меня слышишь? — донесся до слуха рык демона.

— Тебя весь дом слышит.

— У меня нет средств, чтобы нанять домработницу, поняла? Так что хозяйство теперь на тебе, выкручивайся, как знаешь!

Он резко развернулся, так, что каблуки сапог взвизгнули по полу, и умчался.

Ха, напугал! И ничего страшного, разберусь! Если у Соломеи получается, то и у меня выйдет! Вот только бы знать, что вообще делать-то надо?

— Шушик! — позвала я. — Мне твоя помощь нужна, друг!

— Уже прибыл, миледи, — раздался привычный п-пух и на туалетном столике появился мой помощник.

— Скажи мне, что надо делать по дому?

— Много всего.

— Говори, запомню.

— Лучше возьми карандаш и бумагу, — он проследил за мной взглядом глазок-бусинок.

Я села за стол, взяв листок.

— Нет, ты лучше тетрадочку бери, — Шушик покосился на себя в зеркало и втянул живот. — Плохое у тебя зеркало, полнит.

— Диктуй, — я усмехнулась.

— Итак, — фамильяр заложил лапки за спину и начал расхаживать взад-вперед по туалетному столику. — Первое!

— Ого! — тряся рукой, которую уже свело, я посмотрела на листы, исписанные убористым почерком. — Ничего себе, это на пятерых и то немало!

— Ну, имеются еще Сара и Тит, — напомнил Шушик. — А кроме того, у тебя есть я, тоже помогу!

Вот этого и опасаюсь больше всего! Я с трудом скрыла улыбку.

— В любом случае, Лола, — он распушился, — будет весело!

А вот в этом нисколечки не сомневаюсь!

* * *

— Итак, первым делом — завтрак, — сверившись со списком, я вошла на кухню и надела фартук. — Будем делать яичницу, это просто, — посмотрела на Шушика, сидящего на моем плече. — А где хранятся яйца?

— В курах, — он хихикнул.

— Да, верно. Как их достать из них?

— Подходишь к куре и…

— И что?

— Говоришь: многоуважаемая несушка, не соблаговолите ли снести яичко? — он хрюкнул от смеха.

— Шутник! — и сама рассмеялась, взяв лукошко. — Ладно, пойдем грабить курятник.

От всей души надеюсь, что пернатые не набросятся на меня. А то хороша же будет леди Редроуз, удирающая по двору от куриной стаи! Соломея со смеху помрет.

* * *

Я подошла к курятнику. По двору кралась Жар-птица. От петуха идет, развратная душонка, не иначе! Помятая, но довольная.

— Не стыдно тебе? — укорила я петуха, который расхаживал рядом. — Смотри у меня, если не наберется яиц на завтрак, в суп пойдешь!

— Ку-ка-ре-кууу! — с перепугу включил будильник хвостатый негодяй.

— Громкий какой! Иди лучше к окнам Соломеи ори, — я поморщилась и вошла в курятник.

Когда глаза привыкли к полутьме, подошла к длинному ряду несушек, сидящих на укрытых соломой насестах.

— Яйца под ними, — сообщил Шушик.

— Прошу прощения, — пробормотала я и сунула руку под курицу.

— Ку-ку-дах?! — всполошилась бедняжка, захлопав глазками.

— Раскудахталась! — возмутилась я. — Лучше скажи, яйцо где?

— Ку-ку, — отозвалась нахалка.

— И без тебя вижу, что яйцо ку-ку, — отметила я. — Лентяйка!

Она покосилась на меня, но ответом не удостоила, лишь поудобнее устроилась и, когда глаза подернулись пленкой, вернулась к просмотру снов, где была, должно быть, роковой Жар-птицей, сводящей петухов с ума.

А я подошла к следующей несушке. Все повторилось. Неужели леди Редроуз ждет оглушительное фиаско еще на старте?

Вздохнув, сунула руку под попу очередной курицы.

— Ага! — подскочила, когда пальцы наткнулись на что-то твердое и горячее. — Шушик, есть! — обрадовалась так, будто сама его снесла. — Яйцо! — вытащила яичко из-под недовольной курицы. — Умница пернатая! — непременно поцеловала бы ее, если бы она не хвостом была повернута. — Кормилица наша!

Дальше пошло быстрее и вскоре лукошко наполнилось яйцами.

А следом и кухня наполнилась шкворчанием яичницы.

— Пахнет хорошо, — сказал Янур, подойдя к плите, которую я растапливала около получаса, разве что танец с бубнами около нее не станцевав, чтобы все заработало, как надо.

— Ты тут чего делаешь? — осведомилась я, с подозрением на него глядя. — Что, думал, бесполезная избалованная девица не справится? Проверить решил?

— Просто ушел, не позавтракав, вот и решил вернуться, — усмехнулся демон. — Ну, накормишь?

— Садись за стол, — кивнула с важным видом, с трудом сдерживая улыбку.

На кухню, зевая и почесывая пузо, вошел Том. Следом за ним семенила Пружинка.

— Доброе утро! — ее звонкий голосок заставил меня улыбнуться.

— Доброе, солнышко, — отозвалась я, сражаясь с яичницей, которая никак не хотела перепрыгивать на тарелку. — Садись кушать.

— Тебя в хлеву воспитывали, свинтус? — укорил отец, когда сын шлепнулся на стул.

— А, доброе утро! — Том снова зевнул во весь рот.

— Челюсть вывихнешь, — хихикнула я, поставив тарелку перед Януром, а потом по тарелочке перед детьми.

— Да? — он с опаской заморгал. — И чего тогда делать?

— Ехать к доктору.

— Неее, мне прошлого раза хватило! — замотал головой.

— Это когда он с крыши упал и ногу поломал, — пояснил демон и, вооружившись ножом и вилкой, принялся за яичницу.

Я замерла в ожидании.

Мужчина отправил в рот первый кусок и замер. Том, попробовавший завтрак, тоже.

— А почему яишенка сладкая? — за всех озвучила причину Пружинка.

— Сладкая? — я отправила в рот кусочек.

Бамбошки сороконожки, и правда! Метнулась к плите, рядом с которой стояла объемная солонка, на боку которых крупными буками красовалась надпись «СОЛЬ». Лизнула палец, ткнула им в ее содержимое, облизала. Сахар, чтоб вас всех так-разэтак!!!

Сколько раз видела, как Соломея все солила именно из этой солонки! Каким же чудом именно сегодня в ней оказалась противоположная субстанция?!

Я покачала головой, все поняв. Да не чудом, а благодаря подлости кое-кого. Разыграла из себя жертву побоев и, понимая, что кашеварить придется мне, подменила соль на сахар. Умно! А я, дурында, не догадалась! Надо было хотя бы попробовать, прежде, чем солить!

— Лола, ничего страшного, — Янур усмехнулся. — И не такое ели, успокойся. Сладкой яичницей наши желудки не напугать!

— Тетка вообще так готовит, что свинки в хлеву рыло воротят от ее стряпни, — Том хихикнул. — Так что твой завтрак хоть и странный, но вполне себе съедобный.

— Очень даже! — закивала Пружинка, подчистив тарелку. — По сравнению с кашами тети было очень даже вкусно!

— Спасибо, мои хорошие! — едва не прослезилась и, сначала попробовав, плеснула в чашки молока, которое с утра надоила с коров Сара. — Пейте, не сладкое.

Интересно, а какие еще меня сюрпризы от Соломеи поджидают? Я внимательно осмотрела кухню. Выдвинула ящик со столовыми приборами. Ага, в глубине взведенная мышеловка стоит! Вот мерзавка эта тетка демонят, а! В поле боя комнату превратила! Ничего, я все твои подлянки найду и обезврежу, гадина!

— Ты куда? — спохватилась, увидев, как Янур, поставив на поднос тарелку с яичницей и бокал с молоком, направился к двери.

— Отнесу Соломее, — ответил он.

Ишь, заботливый какой! Сердце кольнуло ревностью и обидой. Она надо мной измывается, напраслину возводит, а он ей еду в постель таскать будет, видите ли!

— Я с тобой! — догнала мужа в коридоре.

— Зачем?

— Мало ли, вдруг ей по женской части какая помощь требуется? — открыла ему дверь в комнату Соломеи, постучав.

На самом деле, ей сковородкой по башке требуется дать! Я усмехнулась, глядя на нее. Разлеглась на кровати, как умирающая. Увидела нас, заохала, будто прямо сейчас богу душу отдаст! Хотя, он не возьмет. Ее подлую душонку если только дьяволу предлагать, чтобы тому несладко пришлось!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Янур, поставив поднос на кровать.

— Шевелиться не могу, — прошептала женщина. — Защемило так, что и не вздохнуть! Отлежала уж все за ночь, пролежней бы не образовалось!

— И не вставали ни разу, выходит? — уточнила я, подойдя к туалетному столику.

— Да какое там встать! — снова театрально заохала. — Лежу с трудом!

— Чудеса какие, Соломеюшка, — я усмехнулась.

— Да где же чудеса-то?

— Вы сама — чудо чудное, — прищурилась, разглядывая ее. — Если вы шевельнуться не можете, не то, что встать, то откуда же локоны свежие у вас на голове взялись, а?

А еще и нарумянилась минуту назад, видно же, с пудрой еще переборщила — вон, она осыпается уже. И губы намазала. К приходу Янура готовилась, ясно же.

— Так это вчерашние еще локоны, — нашлась тетка демонят.

— Да? Когда я вас дубасила вчера — как вы утверждаете, что-то не заметила на вас парадной прически!

Я подошла к туалетному столику, который ломился от всяких банок-склянок.

— Да и почему же тогда они такие горяченные, будто только-только их кто-то в камине накалил? — я прикоснулась к щипцам, на которые эта коза только что накручивала свои жиденькие волосенки — две волосины в пять рядов, как говорила моя мачеха.

— Да, горячие, — кивнул Янур, прикоснувшись к щипцам. — Странно…

Ага, нахмурился, доверчивый мой, задумался! Прокололась ты, престарелая охотница за красавчиками-демонами!

— Так это Сара мне помогла, — Соломея сверкнула недобрым взглядом.

Ей явно хочется меня придушить, вон, как одеяло стиснула, даже косточки на пальцах побелели!

— Наша Сара тоже чудо! — расхохоталась я. — Она с час назад корову увела на выпас, еще не вернулась. Или, может, это старик Тит вам причесон навел всем барышням на зависть?

— Ой, что-то сердце закололо, — пошла на хитрость наглая баба, схватившись за грудь, которая и так вываливалась из ее пеньюара с таким декольте, что через него труда не составило бы и лобок почесать!

Сердце у нее, как же! У таких бабенок бессердечных нету его, конструкцией не предусмотрено. Ни сердца, ни совести. Наверное, легко ей жить на свете, ничего не мешает. А сейчас максимум, что тетка демонят заслуживает, так это пинка под зад — вследствие диагноза «острое воспаление хитрозадости»!

— Знаю, чем помочь, — я подошла к ней, — давайте белье постельное поменяем.

— Зачем? — уставилась на меня, позабыв про спектакль с сердечным приступом.

— Ну, как же? — понизила голос. — Уж не при мужчине будет сказано, но если всю ночь не вставали, как говорите, белье-то под вами насквозь мокрое, наверное. А может, и чего похуже, — помотала рукой перед лицом. — Запашок-то скверный, честно вам скажу!

— Янур! — взмолилась Соломея. — Убери ее от меня, умоляю! Детками нашими заклинаю, убери!

Детками нашими?! Я даже дара речи лишилась, а такое со мной уж точно не часто бывает!

— Лола, пожалуйста, — муж посмотрел на меня.

Я отошла к двери. Сейчас не время спорить. Но выведу еще эту гадину на чистую воду, выведу! Да и Янур уже начал задумываться, это очевидно. Теперь главное с умом действовать, чтобы палку не перегнуть. А то Соломея опять бедняжечкой себя выставит, пострадавшей от бессердечной избалованной девчонки.

Покосилась на демона, который поставил поднос поближе к Соломее. А что это она ему сует? Конверт, кажется.

— Отправишь? — донеслось до моих ушей.

— Конечно.

— Спасибо, милый, — с усмешкой покосилась в мою сторону. — Что бы я без тебя делала! Только никому не показывай, личное оно. Хорошо?

— Разумеется. Ты кушай.

Он подвинул к ней поднос, и тетка демонят отправила в рот кусок яичницы.

— А почему она сладкая? — изумилась, невинно захлопав глазами.

Я зарычала, стиснув кулаки. Где взять терпения?!

* * *

— Лола, я ухожу, — Янур посмотрел на меня, проверяющую ящики на кухне. — Соломею не обижать, ясно?

— Ясно, — сморщила нос и пробурчала ему вслед, — не обижать ее, видите ли! Да она сама кого хочешь в могилу сведет! — заглянула под стол на предмет очередной пакостной ловушки.

А вот что за письмецо она моему мужу сунула? Покоя что-то не дает. Надо бы разузнать.

— Лола, — отвлек меня после очередного п-пух Шушик. — Надо заняться делами!

— Ты прав, хищнеггг мой! — чмокнула его в лобик. — Что бы я без тебя делала!

— Ой, пропаааала бы! — он довольно распушился.

— Командуй, что у нас дальше по списку?

— Итак, начнем! — фамильяр набрал побольше воздуха в грудь.

* * *

К обеду я уже реально еле ползала. Огород, скотина, дом. Не в смысле, что огород нехороший. Наоборот, слишком уж хороший. И все надо полить, прополоть, подвязать, собрать, подкормить и прочее. Потом всем корму задать — козам, курям, свинкам, гусям. Кстати, у меня главная скотинка некормленая осталась — муж! Шутка.

Собрала в корзинку тщательно приготовленный обед и отправилась в поле, на ходу придумывая, как завладеть письмом, чтобы узнать, что же в нем такого и кому написала Соломея. Наверняка что-то важное. Не зря же она настаивала, чтобы мой черт это письмецо берег.

— Уж думал, кормить сегодня не будут, — Янур улыбнулся, когда подошла к нему. — Что в меню? Сладкий суп и соленые пирожные?

— Могу и уйти, если ты не голодный, — развернулась и потопала обратно.

Но меня тут же ухватили за… За лукошко, в общем. Развернули лицом к себе и тут же прильнули к моим губам горячим, жадным ртом, не принимающим отказа. Тонкий аромат мужского пота заполз в нос, растревожив непонятные желания. Вот ведь бамбошки сороконожки, коварный демон!

— А кто жаловался, что голодный? — прошептала, когда смогла уткнуться лбом в его грудь.

— Голод бывает разный, Лола, — шепнул, и по тону поняла, что ухмыльнулся.

— Янур, зачем ты это делаешь? — отстранилась от него и заглянула в лицо. — Тебе позабавиться хочется? Прости, я не из таких девиц. Ты изначально знал, что у нас договорной брак. После дня Урожая каждый пойдет своим путем.

— Каждый из нас имеет право передумать, — пожал плечами. — А делаю я это, потому что ты зовешь меня.

— Неправда! — ахнула, почувствовав, что на моих щеках можно жарить яичницу — хоть сладкую, хоть соленую.

— Правда, — улыбнулся как-то странно — вроде бы, задумчиво, и в то же время нежно. — Ты зовешь меня, просто не осознаешь этого. Зовешь взглядом, улыбкой, языком тела. Я желанен тебе, чувствую это.

— Иди кушай уже, фантазер, — пробормотала, сев на траву и начав выгружать из корзины обед.