Глава 13 Обида

— Уууу, — заурчал вскоре, довольный, уминая пирог с персиками. — Фкушно!

— Я старалась, — кивнула, тоже довольная.

— Шама, прафда? — удивился демон.

— Обижусь ведь!

— Знаешь, если будешь так кормить, то, — озорно улыбнулся, — то разрешаю тебе бить Соломею! Только не сильно.

— Я тебя сейчас поколочу! Если веришь, что эта коза правду говорит! — шутя стукнула по плечу, а через секунду оказалась прижата к траве. — Ай, ты что творишь?

— Я за десертом пришел, — промурлыкал, нависая надо мной, и добавил, обжигая пылающим взглядом мой рот, — за вот этими вишенками!

Он снова набросился на губы, урча и постанывая. А я… Что я? Когда огонь течет по венам, а тело изгибается послушно в руках самого желанного демона на свете, что поделаешь?

Обняла его, прижалась так тесно, как только могла, погладила по спине, которая обжигала сквозь рубашку.

Отстранившись на секунду, он рванул ее через ворот, стянул с себя и отбросил в сторону. На мгновение мне показалось, что также мужу хочется поступить и с моей одеждой. Но сдержался, просто со стоном прильнул обратно ко мне, терзая губы. С запозданием заметила, что и сама стону в его рот, бесстыдно отдаваясь наслаждению.

Острые, как укусы, волнующие поцелуи спустились на шею, которую тотчас же покорно подставила ему, запустив руку в густую шевелюру. Он вздрогнул всем телом, что-то пробормотал — по-моему, выругался. И снова наши губы сошлись изгиб с изгиб.

Вскипевшая желанием кровь приливной волной стерла все мысли до единой. Руки заскользили по его коже — безумно приятно ее гладить! Ладони моего демона тоже пустились в путешествие по моему телу, заставляя его плавиться от удовольствия.

Но Янур остановился, хотя в тот момент я была в полной его власти. Уткнулся лицом в мою шею, с силой втянул носом воздух, вновь что-то пробурчал и замер.

* * *

Я бездумно улыбнулась, качнув пальцем ромашку, которая нежилась под солнышком. У нее такая простая жизнь, незамысловатые радости, растет себе посреди поля и радуется ласковым солнечным лучам. Я вдохнула аромат цветов, который смешивался с терпким запахом горячей земли.

Как же просто и бессовестно хорошо!

— Почему ты согласилась на этот брак? — Янур оперся на локоть и пристально посмотрел в мое лицо.

— Потому что сразу пала жертвой твоей неотразимой красоты, — попробовала отшутиться. — Сразу в клумбу с розами шлепнулась, помнишь?

— Как забыть, до сих пор задница исцарапана.

— Врешь ведь.

— Показать? — ухмыльнулся — так, как умеет лишь он.

— В день свадьбы не заметила на твоем заду никаких царапин, — фыркнула я и тут же спохватилась. — То есть…

— А, так ты признаешь, что все видела?

— Ничего не видела! — заявила категорично. — И точка! Не докажешь! — показала ему язык. — Я порядочная ведьма!

— Насчет ведьмы согласен, — Янур посерьезнел. — А если серьезно? Почему ты согласилась, Лола?

— Устала всех слушаться, хочу свободы.

— Не поверю, чтобы ты хоть кого-то слушалась, — хмыкнул демон.

Я промолчала, вспомнив, как мачеха сажала меня, маленькую, за любое неповиновение в погреб с крысами, которые были вовсе не рады таким подселенцам и норовили прогнать незваную гостью побыстрее, впиваясь зубами в мои руки и ноги. До сих пор кое-где остались белесые шрамики.

А отцу, когда он замечал эти раны, мачеха говорила, что я сорванец, лазаю по деревьям и заборам, как мальчишка, вот и покрыта вся царапинами.

Ночь в ледяном подвале, когда ни на минуту нельзя сомкнуть глаз, кого угодно заставит слушаться. Даже мой непокорный нрав жене отца удалось усмирить, хотя бы частично. Я предпочитала держаться от нее подальше и не связываться, себе дороже выйдет.

— Ты чего притихла, ведьмочка? — Янур сорвал травинку и пощекотал ею мой нос. — Мечтаешь, что будешь делать, когда станешь свободной?

— Именно! — кивнула довольно. — У меня столько планов! — в груди сладко заныло. — Ты знаешь, что в трех днях пути отсюда есть порт? Из него можно отплыть в любую страну! И в ту, где вечные снега, и в такие, где люди почти голенькие бегают! Мир такой огромный, Янур! Я с детства мечтаю его посмотреть!

— И у меня была такая мечта, — он лег на спину рядом со мной и устремил взгляд в бегущие по беззаботно голубому небу белые «кулачки» облаков. — Даже успел в десятке стран побывать. А потом…

— Что? — я перевернулась на живот и с любопытством уставилась на него.

Меня даже в столицу не взяли, когда все ездили на свадьбу Императора. Мачеха заявила, что я их опозорю. Не место бастардам на королевских балах. А на самом деле она боялась, что я отвлеку внимание от ее драгоценной Кариндочки, которую маман жаждала выдать замуж за герцога. Или, если не повезет, за маркиза.

К счастью для титулованных особ, эта судьба обошла их стороной, то ли спрятаться вовремя успели, то ли уехать их страны. Каринда вернулась домой в целости и сохранности, после громкого скандала, когда ее застукали в сене с конюхом Императора. Видимо, он ей приглянулся, оттого растерялся, не успел убежать и быть завален моей сестренкой в стог.

Успела ли она лишить его невинности, история умалчивает. А батюшка теперь нанимает на работу лишь мужчин в возрасте и таких страшных, что встретишь ночью, тут же перестанешь страдать запором.

Чего-то меня воспоминания одолели. Странно, не думала, что буду скучать по ним — по Каринде и отцу. А вот нате, как говорит старик Титькус, распишитесь!

— А потом встретил Элис, — Янур улыбнулся. — И весь мир стал не нужен. Только она одна.

В моем сердце больно кольнуло. Что это, ревность? С чего бы вдруг? Меня тянет к этому мужчине, верно, но я здесь лишь до дня Урожая.

— Кстати, пришло время поведать тебе страшную тайну, — демон сделал страшное лицо.

— Дааа? — заинтересовалась я. — В день, когда на небе сходятся две луны, ты приносишь в жертву Люциферу ведьму-девственницу?

— Девственницу? — заинтересовался Янур.

— Не твое дело, — щеки запылали. — Так что за тайна?

— Когда мы встретились, это я уронил тебя в куст роз.

— Зачем?

— Со мной феечки наши увязались и, как водится, рассорились. Я увидел, что этот клубок полетел на тебя, попытался остановить, но они врезались в твое лицо, а я в тебя. И все дружно рухнули в кусты.

— Так вот что меня тогда ослепило! — покачала головой.

А ведь и сейчас, ослепленная моим красавчиком демоном, совсем забыла о времени.

— Ты чего разлегся-то? — толкнула его в бок и сама вскочила на ноги. — А ну вставай, иди паши!

— Я сеять собирался, — тоже встал.

— Вот, иди сей свои семена. То есть, не свои, а…

— А какие?

Женился — пошел на семена, вспомнилось мне. Хихикнула.

— Твои семена меня дома ждут, сеятель. И кушать хотят. Мне еще надо успеть Тому и Пружинке ужин приготовить.

Я подхватила корзинку и начала собирать в нее пустую посуду.

— И что у нас на ужин?

— Пошутишь по поводу сладкой яичницы, будешь сидеть голодным, — предупредила я.

— А про соленый торт можно?

Вот ведь демон!

— Испеку специально для тебя, договорились! — увидела край конверта, который так соблазнительно торчал из пиджака, лежащего на траве.

Поколебалась секунду, а потом взяла и цапнула его, подстегнутая любопытством. Совершить ошибку ведь так просто…

* * *

Поставила в печку чугунок с картошкой и поднялась в свою комнату. Достала из кармана письмо. Посмотрела с обеих сторон на желтый прямоугольник. Помедлила. А потом вскрыла, достала шуршащий белый лист, развернула его и…

«Вот ты и проявила свою истинную натуру!»

Это все, что было написано на листе.

— Попалась, пакостница! — пропел за моей спиной женский голос.

Я резко развернулась. На меня смотрела Соломея — с таким торжествующим видом, будто с любовником застукала!

— Чужие письма воруешь? — она подошла ближе, покачивая бедрами.

— На себя посмотрите, — пробормотала я, — симулянтка!

— Все Януру расскажу про тебя! — она выхватила письмо из моих рук.

— А я ему про твое чудесное выздоровление поведаю!

— Не поверит он тебе теперь! — гадина расхохоталась. — У меня-то есть доказательства, — потрясла письмом, — а у тебя ни-че-го!

Она выплыла из комнаты, а в моей душе полыхнула ярость. Сжав кулаки, я выскочила из спальни. Нагнала эту мерзавку, когда та уже подходила к своей двери. Толкнув ее, я ее же лбом эту дверь открыла и вместе с Соломеей вломилась внутрь.

— Ты что творишь? — возмутилась тетка демонят.

— А я вот подумала, раз уж ты все равно всем рассказываешь, что Лола тебя побила, так может, и в самом деле тебе бока намять? Чтобы зазря не страдать?

Я выхватила у нее письмо, скомкала и, отправив катышек в камин, процедила сквозь зубы:

— Не лезь ко мне, поняла? Закопаю в той самой яме, которую ты мне старательно выкапываешь!

* * *

Янур вернулся затемно. Я ждала его на крыльце, до рези в глазах вглядываясь в темноту, которая будто теплым шарфом укутывала улочку.

— Ты здесь? — нахмурился, в глазах протаяло беспокойство. — Что-то случилось?

— Мне нужно поговорить с тобой, — я встала и направилась в дом.

Муж последовал за мной.

Встав лицом к камину, в котором догорали пылающие оранжевым угли, я рассказала Януру о письме. Все, как было, только правду. Ответа не последовало. Я обернулась.

— Ты ничего не скажешь? — мой голос дрогнул.

Всмотрелась в его мрачное лицо. Что искала, я не знала. Прощение, понимание или еще что-то.

— Я был о тебе лучшего мнения, — сухо обронил он.

Равнодушный взгляд мазнул по мне, как по предмету мебели. Быстрый, ничего не значащий, он будто наждаком содрал с души стружку, оставив после себя глубокие кровоточащие царапины. Они налились крупными каплями боли, и я почувствовала, как они побежали, сливаясь в ядовитые струйки.

Янур развернулся, больше ничего не сказав, и начал подниматься по лестнице. И даже его напряженная спина плевала мне в лицо презрением.

Гостиная изогнулась причудливой опухолью, искаженная обжигающими слезами, набухшими на глазах. Чертя на щеках влажные дорожки, влага потекла к подбородку и теплой капелью сорвалась на руки.

Простит ли он меня? Или я разочаровала его окончательно и бесповоротно?