Глава 24 Дневник Алисии

Я проснулась глубокой бархатной ночью, почувствовав, как по моей ноге что-то скользнуло.

— И все-таки ты здесь, — спросонок не разобрав, решила, что это Пружинка пришла греться. — Я уже по тебе соскучилась.

— Приятно слышать, — мурлыкнул мне в ушко демон, прижавшись горячей грудью к моей спине.

— А ты подросла, крошка, заматерела, — со смешком отметила, мигом проснувшись.

— Ага, — Янур поцеловал меня в шею.

— Ай, и бриться начала, как я посмотрю! — колючая щека разогнала по коже стада мурашек.

Не выдержав, демон рассмеялся, уткнувшись лицом в мою спину.

— Ты, енот-хохотун, чего приполз? — я развернулась к нему лицом и тут же попала в объятия мужа. — Змей-искуситель! — выдохнула, когда его губы ожерельем поцелуев опутали шею, мигом стреножив мою способность сопротивляться.

— Сонная, мягкая и такая послушная! — прошептал он, сверкнув глазами. — Женушка-мечта!

— Это я думала, что мне сон снится. А теперь проснулась, так что могу и в глазик снова лягнуть, хочешь?

— Я кое-чего другого хочу, — мурлыкнул жарко.

— Не сомневаюсь, — погладила его по щеке. — Но у тебя два варианта, рогатенький. Или я тебя из спальни сейчас выпру за дверь, или ты будешь вести себя хорошо, и мы тихо, спокойно уснем.

— Лежать и дружить неинтересно.

— Тогда беги и воюй!

Хотя бы вон с Соломеей!

— Ведьма и есть, — выдохнул протяжно и прижал меня к себе. — Ладно, давай спать. Но если передумаешь, я тут.

— Спокойной ночи! — положила голову ему на плечо, чувствуя, как трепещет сердце.

— Еще и издевается! — восхитился черт.

— Я сплю.

Соврала, конечно. Уснуть рядом с горячим во всех смыслах демоном оказалось тяжеловато. А он, напротив, засопел тут же. Вот нахал рогатый! С трудом подавив желание и его разбудить — а то чего это ведьма тут одна бессонницей мается, я прислушалась. По комнате витали, сонно вздыхая, тени. А в моей голове плыли тяжелые мысли о Соломее.

Как справиться с этой бабой? Ничего в голову не приходит. Путного ничего. Только ерунда всякая в стиле заставить Янура подслушать ее слова и так далее. Но это ничего не даст. Если он под ведьмовским воздействием, толку не будет, даже если он увидит, как она меня скалкой лупит — решит, что это массаж.

Но как справиться с ведьмой? Ворожея, тетка Дарлы, говорила что-то про удачный случай. Расплывчато, будто круги по воде. С другой стороны, никто и не обязан мне выдавать подробный план, где пошагово будут расписаны все необходимые действия. Это жизнь, тут просто не бывает.

Повздыхав, я осторожно вылезла из цепких объятий мужа, зажгла свечу и вышла в коридор. Он привел меня к комнате Алисии. Внутри едва уловимо пахло цветочными духами. Очертания мебели тонули в полумраке, который с трудом рассеивало пламя свечки.

Дарла что-то говорила о дневнике, который вела Алисия — вдруг осенило меня.

Если женщина подозревала, что Соломея тут не с добрыми целями, то она наверняка поведала это своему молчаливому другу. Интересно, сохранился ли он? Я бы на ее месте такую ценную вещь непременно прятала бы. Но куда?

Перерыла всю комнату и без сил плюхнулась на стул около изящного секретера. Может, дневник давно отыскала Соломея? Тогда от него и пепла не осталось, она его по ветру развеяла. Жаль, там наверняка много полезной для меня информации было. Черти драные, ну как так?!

Я со злостью ударила кулаком по ни в чем не повинному секретеру. Он скрипнул, а потом что-то шлепнулось на пол. Ну вот, теперь еще и мебель сломана. Молодец, ведьма, ничего не скажешь!

Ругая себя, встала на колени. Вдруг еще можно починить? А иначе как потом объяснять Януру, почему я в щепки разношу его дом?

О, так это не доска отлетела! Взяла свечу и посветила под секретер. Это тетрадь! Небольшая, в кожаном переплете. Неужели?..

Подняла ее, вернула попу на стул и, затаив дыхание, раскрыла дневник.

«…почему так бывает? Ведь я любила его всем сердцем, дышать без него не могла!» — первые страницы были вырваны, и мне пришлось сразу нырнуть в гущу событий.

«А теперь чувствую лишь глухое раздражение, когда он смотрит в мое лицо. Вздрагиваю, когда прикасается, отступаю на шаг. Неприятно так, словно по коже ползет змея! Не могу сдержаться, хоть и знаю, что причиняю Януру боль. Он не понимает, что не так, ходит за мной хвостом, и я несусь на конюшню, вскакиваю на коня и гоню его во весь опор, чтобы быть подальше от опостылевшего мне мужа».

Я нахмурилась. Не такого содержания я ждала от дневника Алисии. Впору подумать, что он не ей принадлежит. Но на обложке из кожи тонкой выделки выгравированы буквы А. Р. И по содержанию ясно, что писала его первая жена. Что же за чертовщина происходила в семье моего черта?

Я пробежала глазами еще пару страниц примерно такого же содержания. И споткнулась о строчки, которые скакали, будто она их писала в таком возбуждении, что руки дрожали.

«Он, это он! Не знала, что так бывает! Что истинные пары — не вымысел из легенд! А как взглянула в его лицо, пропала тут же! И ни о чем более не задумывалась — ведь я с того момента, как встретились наши глаза, поняла, что принадлежу ему, навсегда, только ему, моему Э.!»

Ну, здрасьте, приехали! Я покачала головой. Как можно влюбиться в другого, когда твой муж — Янур? Куда эта дамочка смотрела? Не понимаю ее.

«Без него никак. Все не то. Даже Томми меня не радует. Мой самый сладкий чертенок, которого с рук спустить невозможно, не покрыв всего поцелуйчиками! Но без Э. весь мир не мил и не нужен. А он неделями где-то пропадает. Так надоело встречаться тайком, не каждый день, да и то урывками, всего на несколько драгоценных часов! Они словно утекают сквозь пальцы, как только попадаю в объятия любимого!

Я начинаю подозревать, что Э. женат. От мысли, что другая женщина имеет на него права, я сатанею! Но с ней у него не могло быть так, как было у нас! Такой страсти, такого единения тел и душ! Нет, нет и еще раз нет! Такое может быть лишь со своей второй половинкой!»

Дамочка втрескалась в женатого. Я вздохнула. Отдалась ему, изменила Януру. Ну как так-то?! В чем виноват бедный муж, отец твоего ребенка? За что с ним так?

«Э. подарил мне серьги, изумительной работы! Глаз не могу от них отвести, такие чудесные! Сказал, что они из фамильного комплекта. Значит, он меня любит, я не просто любовница! Сердце снова обзавелось крыльями. Хочу улететь из клетки, в которую превратился ненавистный брак с опостылевшим мужем. Но как же фамильяры? Я запуталась. Мой Э., Томми и фамильяры — самое ценное для меня».

А как же Янур? О нем она хотя бы немного подумала?

Но, очевидно, его судьба ее не заботила. Об этом мне рассказал свидетель тех событий — дневничок.

«Э. станет отличным хозяином моему приюту фамильяров. Он постоянно меня расспрашивает о нем, постоянно уточняет детали, задает вопросы. А когда я, глупая, сказала, что приют ему, похоже, интереснее, чем я сама, рассмеялся и долго целовал потом. Сказал, что ему важно все, что имеет ценность для меня. Назвал глупышкой».

Я бы по-другому назвала, но нельзя судить других со своей колокольни. Она влюбилась без памяти, что уж тут поделаешь, любая могла оказаться на ее месте. Не первая и не последняя женщина наступает на эти грабли, разрушая из-за порочного женатика единственное, что имеет смысл сохранять любой ценой — свой брак, где растут дети.

Нельзя рушить гнездо, повинуясь своим эгоистическим побуждениям, как бы ни была сильна страсть. Она уйдет, как смерч, оставив после себя лишь развалины. И ведь исковеркана будет не только твоя жизнь, в топку отправится и будущее твоих ни в чем не повинных детей. А также супруга, который мог быть любым, но если уж вы создали семью, значит, что-то вас связало изначально. А ты выбросила все это в помойку!

Но Алисия не думала об этом. Ее мысли были заняты стервецом Э., любителем чужих жен, и тем, что бывает после, э-э, страстных запретных соитий в полях и лесах.

«Я ношу под сердцем дитя!» — сообщил мне дневник.

«Такое счастье! У нас с Э. будет малыш!»

Я глухо застонала. Выходит, это она о Генриетте. Малышка не от него, оказывается. Знал ли об этом Янур? Может, догадывался? И поэтому не мог даже смотреть на Пружинку?

А ее маму, которая окончательно запуталась, ждало ожидаемое — Э. признался, что женат. Дневник, описывая то время, был немногословен. Алисия строчила какую-то ерунду, словно пыталась мыслями зацепиться за что-то другое, что угодно, лишь бы не думать о том, что разъедало ее душу.

О предательстве того ублюдка, которого она и в самом деле, похоже, любила всем сердцем.

Тем самым сердцем, которое он разбил, вдребезги. И это незамедлительно сказалось на здоровье женщины.

«Сегодня был доктор. Подтвердил мою беременность. Потом долго пенял Януру, напоминая, какой тяжелой была первая беременность, когда я вынашивала чертенка Томми. Говорил, что он предупреждал, мне не стоит заводить новых детей. Что надо было пить травы, выписанные им.

Я пила их. Потому что и в самом деле не хотела больше детей. Но не хотела от мужа. А когда появился Э., это стало моей золотой мечтой. Каждая женщина желает подарить любимому дитя, плод их любви, маленького человечка, в котором навсегда сольетесь вы оба.

Это же чудо! Ощутимое воплощение вашей любви, у которого можно потрогать пальчики, поцеловать пяточки, вдохнуть молочно-сладкий аромат макушки — такой нежный, каким он бывает только у малышей!»

А потом приехала Соломея — пошатнувшегося здоровья сестры, с которой, как я поняла, у них был общим только отец. И вот тогда начался настоящий кошмар.

Алисия описывала их ссоры. Боли после отваров. То, как быстро отстранился Янур, превратившись совсем в другого человека. Он будто и слушать жену не хотел, все ее мольбы отправить Соломею восвояси разбивались о его логичные доводы, что им сейчас без помощи не обойтись.

Алисия тонула в отчаянии, боли и страхе.

Гаденыш Э. больше не показывался. Все письма, которые Алисия писала ему и отправляла через Дарлу, словно растворялись в воздухе. Он бросил любовницу в самый страшный момент — измученную, напуганную и безмерно одинокую.

Последней записью в ее дневнике был день накануне родов — о том, что она измотана, сил нет даже встать с постели, о том, как болит все тело. О снах, в которых она уходит все дальше и дальше в туман. Она боялась смерти. А еще больше — того, что будет с крошкой-дочерью, когда ее самой не станет.

И, очевидно, на следующий день старуха с косой явилась за ней. Дала подержать на руках новорожденную малышку, и слизнула последнее дыхание шершавым языком.

Все вышло так, как и планировала Соломея. Она устранила конкурентку, и красавчик-демон оказался полностью в ее власти, уверенный, что сестра жены — дар небес, не иначе!

Но со мной у нее этот номер не пройдет!

Я не позволю ей скомкать наши с Януром жизни, как легковесную бумажку! Все сделаю, но затолкаю ей в глотку обратно все злодеяния, которые она сотворила! Чтобы она подавилась ими, проклятая!

* * *

Кипя гневом, я вернулась в постель.

— Где ты бегаешь по ночам? — пробурчал Янур и, облапав меня, нырнувшую под одеяло, улыбнулся блаженно. — От мужа не сбежать, запомни!

— Запомню, — я с удовольствием вдохнула его запах и крепко прижалась к моему черту.

Как можно было променять этого мужчину на какого-то пустозвона Э.? Может, и тут Соломея постаралась? Кто ее знает, это вполне в духе пакостной мерзавки!

— Умная ведьмочка! — муж прижал меня к себе еще крепче. — Что ты ерзаешь?

— Мне твой жезл всевластия мешает, — пожаловалась смущенно. — Весь живот в синяках скоро будет!

— Потому что эта волшебная палочка для других мест предназначена, — хохотнул демон.

— Спи уже, шутник!

— Как рыцарь, с копьем наперевес, удобнее идти в атаку, а не спать.

— Сейчас выгоню по прописке, пойдешь в свою постель спать! Или сама уйду спать к Пружинке!

— Не выйдет, у нее маленькая детская кроватка. Да еще и лисенок теперь под боком. Ведьма с таким округлостями, — бессовестный демон облапал мою попу, — там точно не поместится!

— Коварный черт! Не к Соломее же мне спать идти!

— Давай! С удовольствием полюбуюсь на это!

— Гад, — прошептала я, улыбаясь, и уткнулась носом в его шею. — Спи давай, рыцарь!