Глава 23 Наши фамильярчики

Кулончик грел мою грудь, когда я вошла в дом. Вместе со мной верхом приехала одна из дам, которые вчера восхищались Шушиком. Встретив ее в городе, я красочно расписала свой проект и пригласила в гости. Та клюнула. И за чаепитием в саду произошло судьбоносное знакомство нашей феечки Мии и этой женщины.

Девочки друг другу очень понравились и согласились попробовать жить вместе. Первый договор был подписан, и довольная парочка отправилась домой. Переживая так, будто своего ребенка отдала, я смотрела им вслед, напоминая себе, что по условиям документа феечка в любой момент может вернуться домой, если ей что-то не понравится.

А дальше заработало сарафанное радио. Народ повалил толпами. Большинство, конечно, были праздно шатающимися и попросту любопытствующими. Но среди остальных нашлись и волонтеры, и друзья для фамильярчиков.

К ужину я пристроила несколько десятков малышей. А когда поместье опустело, вернулся с работы мой супруг.

— Что происходит? — осведомился он, подойдя ко мне, сидящей за столом в кабинете.

— Я пристроила двадцать пять фамильяров! — сообщила, лучась от едва сдерживаемой гордости.

— Что ты сделала?

— Нашла компаньонов нашей феечке Мии, гномику Гансу, трем маленьким троллям, пятерым мышкам, а также…

— Лола, ты что творишь?! — громыхнул Янур.

— Что тебе не нравится? — я нахмурилась.

— От них уже один раз отказались, ты понимаешь? Как можно их отдавать неизвестно кому? Что с ними будет? Ты об этом подумала? Они столько пережили! Тебе и не представить их страдания!

На моих глазах вскипели слезы.

— Ты, прав я ничего не понимаю, — бесцветным тоном ответила, отойдя к камину. — Я ведь, как ты там говорил? — вспомнила слова, подслушанные в первое утро тут. — Избалованная капризная девчонка, которую надо просто потерпеть до дня Урожая. Так, кажется?

— Лола… — руки Янура обвили талию, но я сбросила их.

— Не хуже фамильяров знаю, что такое — быть брошенной, уж поверь. Моя мать жаждала родить мальчика, чтобы привязать отца к себе. Но родилась я, ошибка в ее планах. Она никогда не забывала мне об этом напомнить. А потом, когда отец женился не на ней, и вовсе отослала меня к кормилице в деревню. Та меня била, пока я не подросла и не научилась отвечать.

Голос задрожал. Прошло много лет, но отчетливо помню тот ужас, когда меня передали чужой женщине и велели ее слушаться. Никогда не забуду, как сбегала каждый день, как потом торчала у окна сутками, надеясь, что мама передумает и вернется.

Но она напрочь обо мне забыла. Нашла кого-то, кто взял ее замуж. А потом стало плохо с деньгами, и она написала отцу. Тому пришлось забрать меня и отвезти в свой дом, где он жил с женой, которая точно не была рада тому, что муж притащил домой бастарда.

Вскоре я поняла, что и папе не нужна. У него есть другая дочь, законная. А мне придется удовольствоваться лишь ролью обузы. Нахлебницы. Причиной мигреней мачехи.

Это все так живо промелькнуло перед глазами, так жестоко полоснуло по незаживающим ранам, что я просто разрыдалась, не выдержав.

— Прости, Лола, — Янур развернул меня лицом, прижал к себе.

Попыталась вырваться, даже зарядила ему каблуком по ступне и укусила, но он лишь зашипел от боли, но не отпустил.

Разжал руки, лишь когда я выплакалась и затихла, всхлипывая.

— Простишь? — заглянул в лицо и протянул мне платок.

— Ты обидел меня, Янур. Ударил по-живому.

— Понял. Мне жаль, что сказал такую чушь и заставил тебя страдать. Правда, Лола, очень жаль. Прости, пожалуйста!

— Ты подумал о том, что с каждым днем фамильяров в приюте становится все больше? — тихо спросила я. — Маги те еще гады, они не чураются отказываться от неподходящих по их мнению, спутников, и заказывают себе у ведьм других — львов, как Тард, заказал, например.

— И что?

— То, что мы не сможем бесконечно принимать фамильяров. Попросту не прокормим, даже если оба будем пахать без продыху. А когда мы обанкротимся, им вообще будет некуда деться. Подумай об этом.

— Лола…

— И еще, — я приложила палец к его губам. — Все, кто берет наших малышей, подписали договор, по нему компаньон фамильяра обязуется заботиться о нем. А тот может вернуться в любой момент, если ему не понравится в новом доме. И деньги мы тогда не возвращаем.

— Еще и деньги? — он закатил глаза.

— А тех, что остались, на что кормить? — резонно заметила я.

— Кажется, ты научилась вить из мужа веревки, — пробурчал Янур.

— Я тебе помогаю, лучше будь благодарен!

— Спасибо, Лола, — улыбнулся так ласково, что глаза снова защипало. — Но можно хотя бы иногда со мной советоваться?

— Нет! — отрезала категорично.

— Даже так?

— Да, так! Пока не научишься не отвергать сразу, с ходу, все мои идеи.

— Но…

— Что? — перебила, прищурившись. — Приди я к тебе с таким предложением, куда бы ты меня послал? Только честно?

— Я бы тебя с удовольствием послал в спальню, — хрипло выдохнул мой черт. — Велел снять одежду и лечь на кровать. А потом разделся и лег бы рядом.

— И? — храбро пискнула я, чувствуя, как его тело обжигает даже сквозь одежду.

— И ты бы узнала, как приятно быть замужем, — ухмыльнулся и потянулся к моим губам.

Но на полпути остановился.

— Что? — недовольно нахмурилась.

— Я знаю этот скрип, — буркнул Янур, прислушавшись.

— Скрип своих извилин?

— Язва ты бессовестная, — качнул головой и направился к двери.

А что, меня искушать больше не будут?

Вот черт ведь! Что ему интереснее, чем соблазнение своей ведьмочки? Я обиженно вздохнула, зашагала за ним, вышла во двор и уставилась на нещадно скрипящую телегу, которая въехала через ворота.

— Кто это? — спросила у помрачневшего Янура.

— Привет, черт! Пополнение принимай! — не дал ему времени ответить парень, сидящий на краю.

— Это Цыган, будь он неладен, — пробурчал мой супруг.

* * *

Я подошла поближе к телеге. Бамбошки сороконожки, кого тут только не было! В лукошке спали несколько крольчат. В сене копошились совенок, котенок и с десяток лягушат. Рядом стояла банка с паучками. В центре восседал… твою же ж родительницу, настоящий жираф — только детеныш! Он хлопал глазками, глядя по сторонам и, похоже, никак не мог сообразить, как сюда попал.

И это еще не все. Были и два енотика, три цапли, несколько медвежат, а хомяков, мышей так и вовсе без счета.

— Ты жена, стал быть? — парень окинул меня наглым взглядом. — А чего, хороша! Чего тебе тут делать? — он сплюнул на землю. — Приходи к нам в табор, там любой цыган тебе небо в алмазах покажет!

— Там все такие наглые и невоспитанные хамы, или только ты? — осведомилась я.

— Он просто в рыло не получал давно, — намекнул Янур, подойдя ко мне.

— Забирай приплод, мне ехать надобно, — парень тут же поскромнел.

— Так много! — с тоской прошептал демон, глядя на наших новых фамильяров.

— Я радовалась, что пристроила два с половиной десятка, — кивнула ему. — А приехало в три раза больше.

— Ты умница, Лола, — рука мужа обвила талию. — И ты права. Если не находить им новых компаньонов, приют скоро закроется из-за нашего банкротства.

— Откуда столько? — я подняла глаза на демона. — Неужели все маги такие свиньи?

— Она у тебя и не знает ничего, что ли? — Цыган усмехнулся и, спрыгнув с телеги, начал быстро скидывать с нее фамильяров.

— Осторожнее! — крикнула я. — Это же малыши!

— Да мне кучу наложить, — он взял коня за уздцы и повел свою скрипящую рухлядь к воротам.

С трудом удержавшись, чтобы не швырнуть в гада туфлей, я погладила жирафчика и посмотрела на мужа.

— Чего я не знаю? О чем говорил этот мерзавец?

— Он из цыганского поселка, — с неохотой ответил Янур, почесывая за ушком толстенького медвежонка. — Там цыганки «отвязывают» от магов нежеланных фамильяров.

— Как это? — я подхватила на руки крольчат, которые норовили упрыгать в разные стороны.

Вспомнила рассказ девочки про лисенка — отец заставил ее произнести магические слова, а потом унес малыша.

— Сильные маги могут это сделать сами, — пояснил черт. — А те, что послабее, ищут таких вот помощниц, чтобы им пусто было, как эти цыганки. Те проводят обряд, и в итоге эти малыши оказываются у нас.

— Вот гадины! — процедила я сквозь зубы. — А чего раньше не сказал?

— Боялся, что тогда ты передушишь всех цыганок, — он тепло улыбнулся.

— Вот надо бы! Чтобы зло такое не творили! Я бы в их космы вцепилась и…

— Здравствуйте, — раздалось за моей спиной.

Я обернулась и увидела Стефанию, дочь Тарда. Надо же, почему она пришла к нам?

— Прошу прощения, — совсем белые щеки девочки запылали от смущения. — Я узнала, что в ваш приют нужны волонтеры. Готова делать любую работу! — в заплаканных глазках загорелась мольба. — Только, пожалуйста, разрешите мне хотя бы иногда Рыжика видеть!