Глава 18

Егор

— Гордеев, на выход! — слышу щелчок открываемого замка камеры.

Интересно, что на этот раз? Допрос или встреча с адвокатом?

Василису уже не жду. Хватит, обождался уже.

Я много раз набирал её номер, который помнил наизусть, когда мне давали такую возможность. Длинные гудки и молчание. Тягомотное и неприятное.

Неверие, досада, непонимание. Там было много стадий. От отрицания, до смирения.

Да и Ангелина уже четко все в прошлый раз пояснила.

«Не придет она, Егорка. Нахрена ей муженек уголовник? Не дрейфь, милый. Я тебя не брошу, потому что ты хороший», — привычно-цинично ворковала сестричка, откровенно раздражая своими подъё*ками. «На, вон, подпиши согласие на развод».

Это был последний рубеж. Все, Фенита-ля-комедия. Так и присел обратно, то ли неверующе, то ли обреченно посмотрев на протянутые листы.

А-а, в бездну! — с психа подписал сраные бумажки и отшвырнул подальше от себя.

***

Меня взяли прямо на выходе из офиса. Так неожиданно скрутили, что даже телефон, который держал в руках, выпал.

Что-о?! Наркотики? Какие, накуй, наркотики?!!!

Потом мне намекнули, все замнут, если кто-то от кое-чего откажется.

Интересно девки пляшут. Смешно. Мой успешный стартап кому-то спать не даёт? Да ну?! Я ж только начал раскручиваться на пару с бывшим сокурсником, вложив все средства от продажи квартиры, оставшейся после смерти матери.

Оказалось, речь шла не о моем мелком куске пирога, а папашином, что гораздо крупнее.

И тут подгадил бать.

Папаша что-то мутил, с кем-то решал и договаривался. Адвокат успокаивал. Геля навещала.

Я многое передумал за эти два месяца, пока сидел. Выжигая последнюю веру в людей и справедливость.

Что на этот раз? Что, под суд уже?

Отпускают? Реально? Стоило только смириться.

Адкокатишка тут как тут. Что-то ободряюще говорит, подсказывает, что подписать, деловито переговаривается с сотрудниками.

Вменяли сбыт, а отделался адмистративкой. Что только не бывает, да, в российской действительности. «Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло», проговариваю про себя.

Встречала меня Ангелина.

— Ну, а ты не верил, Гордеев? — одарила очередной усмешкой сестрица.

— Что, старик, реально отписал свой бизнес? — хмуро поинтересовался у нее, не разделяя сестренкиной радости.

— Чуток осталось, — хмыкнула. — Не переживай, наследник, нам хватит.

— Отвези меня на Коптевскую.

— Хм, как бы тебе сказать?

— Прямо.

— Твоя бывшая от квартиры отказалась.

— В смысле?

— Аренду не стала продлевать. Вещи твои собрала, а я забрала к себе.

— Какого?! — посмотрел на нее со злостью. — Не могла договориться с хозяйкой, я бы вернул деньги? Я ж просил!

— А зачем?

— Знаешь, что?!

— Что? — снова усмешка молодой нахалки.

Бесит!

— Иди-ка ты, Геля, в жопу! — воспользовавшись остановкой на светофоре, выскочил вон из Мерседеса.

Не помню, как оказался в Коптево. У дома, где арендовал квартиру. Район, знакомый с детства. Тут жил с матерью, с Наташкой, с Василисой.

И эта предала. Хмыкаю, с прискорбием осознавая очередное фиаско.

— Какие люди! — слышу знакомый голос за спиной. Увы, не тот, что хотел бы. — Что, ностальгируешь, Гордеев?

Словно поджидала, змея.

— И чего тут забыла? — спрашиваю у Наты, не удосужившись обернуться.

— Может выпьем за встречу?

И какого черта лысого я согласился?

На этом моменте просыпаюсь. Первые секунды уходят на осознание, где я нахожусь.

У Василисы. Точно. Вот она, сладко посапывает, чертовка.

Знатно я сегодня понервничал, чтобы пробраться в её постельку.

Женщины любят уверенных и даже наглых, еще Наталья говорила: «Учись Гордеев или хотя бы мотай на ус».

Стерва.

Будто без неё был не в курсе. Стоит лишь переломить себя, свою угрюмость и характер, который у меня ни разу не соответствующий параметрам рубахи-парня, и дело будет в шляпе. И я попробовал.

Чуть немного решительности, наглой усмешки, и ты уже интересный экземпляр для девушек, да. Материальная составляющая тоже немаловажна. Можно сказать, самый главный ингредиент в этом деле.

Когда я начал понемногу использовать и применять на практике этот секрет успеха у противоположного пола, тогда-то и оценил все его прелести.

Даже Василиса в свое время на этот подход повелась.

Однако. Теперь моя чрезмерная настойчивость с ней не работает. Скорее даже наоборот мешает. Шаг вперед и десять назад. Сбой программы, бля.

Ну какой мужик не теряется, увидев женские слезы? Наверно, только полный мудак останется равнодушным.

Кажется, если я срочно что-нибудь не придумаю, то…все пропало.

Была не была. Что я все вокруг да около, в самом деле? Решительно выдохнул и задал самый актуальный и значимый в данный момент вопрос.

Искреннее недоумение в сером взгляде, и даже удивленный возглас, а потом словно потух огонек в её глазах, резко сменившись искрой негодования.

— Гордеев, в одну реку дважды? — попытка Василисы скептически усмехнуться была провалена, так как губы, не подчиняясь хозяйке, заметно дрожали, выдавая её настоящую реакцию. — Серьезно?! — почти пищала, словно не верила, что я мог предложить подобное.

— Вась, — аккуратно поднёс руку к её лицу и провёл пальцами вниз по скуле, очерчивая контур губ, откровенно любуясь её чувственным ртом, а потом поднимая глаза и встречая испытывающий прямой взгляд. — Мы ж с тобой, как после артобстрела… Давай выбираться из руин вместе, а? Назло врагам, — сделал жалкую попытку пошутить. Шутник, епт!

Очевидно же, что нас подставили. И да, я прое*ал момент, что не делает мне чести. Но, сука! Лучше поздно, чем никогда.

Меня корежит. Задержал дыхание, ожидая ответа.

А она щурилась и молчала. Достаточно долго не отвечая.

— Я…не знаю, — наконец выдохнула, словно не была уверена в своем ответе.

— У тебя кто-то есть? — нахера я это спросил?

— А у тебя?

Сглотнул вязкую слюну, чуть не поперхнувшись воздухом.

— Пошли, Вася, тебе пора в постель, — справившись с собой, быстро свернул опасную тему.

Она кивнула, соглашаясь, открыла дверцу и выбралась наружу. Я поспешил за ней.

— А ты куда, Егор? — тормознула она.

— С тобой.

— Нахал, — резюмировала устало, прикрыв на секунду глаза.

— Чертик, я не уйду, даже если будешь гнать поганой метлой, — предупредил сразу.

— Отели в городе вроде функционируют, — сделала она слабую попытку достучаться до моей совести, уже заходя в лифт.

— Василис, давай только честно? — взял её за плечи и посмотрел в глаза.

— Давай, — уже не так уверенно согласилась она.

— Ты действительно этого хочешь?

— Что? — серые глаза раскрылись и стали еще больше.

— Чтобы я ушел. Совсем. Поздно, да, без шансов? Скажи? — давлю, я знаю, а иначе никак.

Она гордячка не меньше меня, уверен.

А черти так и пляшут в серых очах.

Молчит. Ни да, ни нет.

Что ж? Значит все-таки метод нахрапа? Окей, милая.

— Спишь на диване внизу, — тыкает пальцем мне в грудь, наконец, сдаваясь.

— Бессердечная, — соглашаюсь.

Кто же мне запретит провернуть ту же уловку, что советовала дочь предыдущей ночью.

Без задней мысли, спустя час, я так и сделал. Поднялся наверх и устроился рядом с Василисой.

Если откровенно, то задние мысли, конечно, присутствовали.

Не всё сразу, уговаривал сам себя. Да и спать хотелось не меньше, чем Василисе. Все-таки, не юноша прыткий, чай уже.

А под утро, сам не понял, как произошло?

Это не я. Это…Оно само как-то.

Любимая поза Чертика. Ложками. Она спиной ко мне на левом боку. Сегодня она не в белой длинной рубашке с монашкиного плеча, а в короткой шелковой сорочке, которая удачно скрутилась на талии.

На грани сна и яви, не открывая глаз, опускаю свою руку с её живота, веду ниже, по гладкому лобку.

Точным выверенным движением направляю свой средний палец меж складок на клитор, надавливаю.

Влажный поцелуй в шею. Обхватить грудь, но соски не выкручивать. Чертик это не любит.

Я все помню. Все. И то, что поза сверху ей не особо нравится, и то, что её бедра нежелательно широко разводить. Проблема не в отсутствии растяжки, как у известной балерины. С этим как раз все в порядке. Просто со сведенными ногами она чувствует меня острее, получая больше кайфа. За четыре месяца брака в этом плане я ее хорошо изучил. Она сама настаивала об этом — говорить открыто и сразу, что нравится, что нет.

Сам прижимаюсь к её попке. Утренняя эрекция во всей красе. Движения на грани инстинктов, но я еще контролирую себя каким-то внутренним чутьем, осознавая, что большее пока недопустимо.

— Не останавливайся, Егор, — низкий чувственный голос моей чертовки взрывает во мне последние рубежи самообладания. — Люблю тебя.

Точно сон!

Стягиваю боксеры вниз одним порывом, и скольжу членом между ягодиц, устремляясь к заветной цели. Вдавливаю головку глубже. Горячее ощущение влажности. Как же узко, блять!

Вхожу до упора и начинаю двигаться. Сначала медленно, слегка раскачиваясь. Сладкий стон Васи срывает последние тормоза. И я не сдерживаю себя, двигаю бедрами, вбиваюсь жадно, стремительно и неистово. Её крики меня только подстегивают.

— Еще, еще, еще!

Что ж ты со мной делаешь, чертик?

— Давай, маленькая, кончай, — шепчу на ушко, прикусывая кожу на чувствительной шее.

И она незамедлительно подчиняется, содрогаясь всем телом.

Черт! Просто снос башки. Только в последний момент соображаю вынуть и кончить ей на попку.

Прерывисто дышим, восстанавливая дыхание. Не успеваю толком очухаться и сопоставить сон и реальность, как вдруг раздается сокрушительное:

— Твою мать, Гордеев! Ты что творишь?!

Резким движением, Василиса подрывается вверх, оборачивается ко мне, неверующе смотрит на последствия трудов наших, ах, ну ладно, моих, и снова устремляет укоризненый взор на мое лицо.

— Доброе утро, любимая! Ну маму-то не трогай, — улыбаюсь, как идиот.

Вдруг прокатит?

— ТЫ! Ты-ы!!! — пыхтит она. — Хочется сказать тебе: «Сукин сын»! Но так и быть, не буду обижать твою покойную маму. Ей должно быть стыдно, — выговаривает она, спрыгивая с постели. — Скот, даже без защиты, — быстро бежит по лестнице, возмущаясь.

— Эй, прекрасная, куда ты?

Без защиты, это прям косяк. Согласен. Но кто ж знал-то? А в целом, она ж сама была не против. Чего гневается тогда?

Откидываюсь на подушки, удовлетворенно хмыкая.

Слушаю шум воды из ванной. Я бы не прочь присоединиться, да боюсь, чертик мои хотелки не оценит. Лежу, жду…у моря погоды. Кажется, даже вздремнул еще малость.

Повел носом, почуяв аромат готовящегося завтрака.

Рискнул спуститься, предварительно натянув брюки.

— Манная каша? — кривлюсь разочарованно, взглянув на тарелку с ненавистной кашей. — Может, яичницу?

— Знаешь, есть такое замечательное грузинское блюдо «Жричёдали»? — усмехается Василиса злорадно.

Намек ясен. Ага.

Вот же! А какая была хорошая девочка. Пять лет тому назад, правда. Уточняла все мои любимые и не любимые блюда, а потом четко следовала согласованному заранее меню, стараясь ничем не разочаровать мужа.

— Я, к твоему сведению, манку обожаю. Да еще и на топленом молоке, без комков, с маслом, — расхваливает угощение, аппетитно поглощая сомнительное варево. — Дай, думаю, воспользуюсь отсутствием мелкой манной-каши-ненавистницы, побалую себя маленько.

Точно издевается. Или нет? Почему взгляд такой суровый?

Пробую, куда деваться? И вроде даже ничего, нормально.

— Вкусно, — говорю ей, пытаясь умаслить слегка Василису.

Пора бы ей уже сменить гнев на милость.

— Не сомневаюсь, — фыркает. — У тебя тут телефон, кстати, надрывался. Некая Наталья всю трубку оборвала, — уведомляет, вставая с места.

Слишком ровная и напряженная спина её выдает.

Блять! Аж какаша колом в горле встала.

Понятно, что нихуа непонятно! Натка совсем берега попутала?