Глава 11. Облики, лики и позы для кадра
– Ты что же, никогда-никогда не слышала фразы «любит как Сент-Клер»? Я в шоке!
Шок у Таши выражался в еще одном куске пиццы, который она стащила из коробки. Джек кинул на нее предупреждающий взгляд, но на том и успокоился.
Мы трое засели в комнате, отведенной под студенческий бюллетень. Она впечатляла своей захламленностью, плакатами звезд эйрбола прошлых поколений на стенах и крохотными размерами. По углам огромными башнями высились пластиковые контейнеры, подоконник единственного окна служил книжной полкой, в центре пылился прикрученный к полу стол, который, словно бойцы невидимого фронта, окружали стулья.
В былые времена над выпуском студенческой газеты работало минимум пять человек (это если судить по количеству стульев), но шли месяцы. Инициатива медленно, но неотвратимо испарялась из сердец энтузиастов, пока в итоге Джек не оказался последним, кто был предан делу.
А еще комментатор оказался предан пище не только информационной, но и земной. Пока мы с Ташей накидывали скелет будущей статьи, парень галантно слетал в ближайшее кафе и вернулся с тремя коробками пиццы. И прогадал.
Потому что высокая и худая Таша могла похвастаться аппетитом гигантского орла в самом расцвете сил.
– А вообще это нормально, что ты ее не слышала, – рассуждала девушка, закусывая треп четвертым куском, в то время как мы с Джеком не прикончили и первый. – Сент-Клеры – это для романтичных домохозяек, мечтающих о принцах на белоплечих орланах. Умопомрачительно красивые и без прикрас богатые. Деспотичные на работе и бесконечно преданные своим половинкам.
– Ты сейчас о Коуле Сент-Клере или своем воображаемом принце? – поднял брови Джек.
Таша швырнула в него салфеткой, промахнулась, но ни капли не опечалилась.
– Коул и Лиэса были знакомы с пеленок, считай, выросли вместе, – продолжила она. – Встречаться начали еще задолго до поступления. Коула без проб зачислили в основной состав команды, Лиэса организовала и возглавила команду поддержки игроков. Две звезды, каждый на своем месте…
– Пока в команду не пришел Вентери, – заметил Джек.
– …И Лиэса не решила, что в ее власти крутить сразу с двумя парнями!
Чего-то похожего я и ждала от этой высокомерной стервы в перьях.
Подобные этой фифе не считают верность чем-то необходимым, плюют на муки других и пекутся только о собственном комфорте. Лиэса показалась мне дрянью еще там, в столовой, но рассказ Таши развеял все сомнения в порядочности бывшей девушки серого кардинала и добавил красок.
Лиэса была для Коула океаном, в котором тот слепо тонул, пока однажды не застал целующуюся парочку в раздевалке. Сент-Клер разгромил половину крыла, прежде чем подоспели преподаватели и разняли парней.
– Удивительно, как такой задохлик, как Вентери, вообще выжил? – искренне недоумевала я.
– Так он же Вентери! – воскликнула Таша, словно это все само объясняло. – Папочка навесил на единственного наследника столько защитных амулетов, что все артефакторы острова временно остались без работы.
– Погоди-ка, – нахмурилась я, наконец осознав, в лицо чьего наследника чихнула, – хочешь сказать…
Черт! Черт! Черт!
– Его отец – Льюис Вентере, глава совета Решений, – закончил Джек, отодвигая полупустые коробки из-под пиццы.
Если Нед Хантер узнает, как я поступила с сынком сиятельного, то мне хана. Можно уже сейчас заказывать гробик и укладываться!
– И если мы хотим закончить с бюллетенем до утра, то пора браться за работу, – подытожил Джек.
И мы засели за работу над суперсекретной статьей, обличающей Лиэсу Бриг. Статья вышла небольшой, но очень едкой. Там даже Ублюдок умилился бы, умей он, конечно же, читать. «Провокация» – а именно так обозвал наше общее творение Джек – украсила собой первую полосу скучной, как девственница на сельской дискотеке, студенческой газеты.
Таша решила внести нотку визуала и села реализовывать угрозу, то есть рисовать забавные карикатуры на курятник с его предводительницей. Джек сообщил, что бюллетень не может выйти с одной статьей, поэтому устроился рядом и взялся за спортивные новости. Мне дали задание придумать гороскоп на следующую неделю.
Нашли, блин, кому поручить!
– Но я никогда не составляла гороскопов, – возмутилась было.
– Да что там делать-то? – отмахнулся парень и выдал инструкцию: – Представляешь кого-то, пишешь предсказание для него, переходишь к следующему знаку.
А, так вот как это работает!
Я стянула с руки дек, развернула его до размеров листа и пробудила в себе черную ведьму с ехидным характером.
– Таша, а кто по гороскопу Лиэса? – разминая пальцы, уточнила эта самая ведьма, стараясь улыбаться не слишком зловеще.
– Скорпион.
Тогда начнем со скорпионов.
«Скорпионам стоит зачехлить жало и перестать захлебываться ядом, так как будущая неделя будет полна возмездия и принесет крах всем вашим замыслам». Перечитала, подумала, что этого мало, и мстительно приписала: «крах замыслам и секущиеся кончики».
Ден Вентери по жизни слыл тупым бараном, а по гороскопу – овном, поэтому я предсказала ему неделю, полную стрессов, в конце пригрозив: «Овен уже давно привык, что последний вяк за ним, но на грядущей неделе звезды советуют вам следить за своим базаром и поступками».
На этом в процесс сочинительства влез Нед Хантер.
– Ты где? – спросил он тем самым фирменным родительским тоном «я уже в курсе про твои подвиги».
– Все нормально. Я делаю студенческий бюллетень. Буду поздно.
Отец стоял в прихожей, полностью одетый и, судя по выразительно-гневному изгибу бровей, готовый лететь за мной на край Сатурналии. Оглядев обстановку на заднем плане, головы сосредоточенных ребят, он чуть прищурился, решая, насколько педагогичным будет смолчать и оставить разборки до дома, или все же лучше наорать здесь и сейчас, пока свежи эмоции.
На заднем плане его голограммы мелькнула знакомая фигура вездесущей паучихи.
– Передай Ярочке, что я связала для нее…
Палец непроизвольно дернулся, вырубая связь.
Ну, Люси! Ну, блин, удружила!
Я воровато оглянулась на ребят – не слышал ли кто из них, как меня назвали Ярой? Но те были так увлечены работой, что не обратили внимания на вопль папиной подружки.
Кто там Люси по гороскопу? Сейчас я ей напророчу. Уж напророчу, так напророчу! Будет знать, как всякую хрень вязать.
…Три воспаленных креативом ума страдали над бюллетенем всю ночь. То я чересчур широко зевала, то Джек сомневался в качестве нарисованных карикатур, то Таша в ответ включала ехидну и громила его новости.
– Да ты хоть знаешь разницу между новостью и сплетней? – возмущался Джек.
– А как же! – кипела Таша. – Новость сообщает, что другие делали, а сплетня – сколько удовольствия получили!
Я подперла голову кулачком и молча следила за пикировкой парочки. Интересно, они хоть сами догадывались, что созданы если не друг для друга, то для этой работы точно?
В пять тридцать утра я вылезла из каморки, оставив Ташу и Джека доделывать верстку, и, позевывая на ходу, поплелась к выходу.
Сейчас долечу до дома, упаду лицом в подушку, и пусть хоть одна сволочь посмеет напомнить мне про фотосессию.
– Мэг Фридом, – прокатилось по безлюдному в столь ранний час холлу.
Твою ж мать!
Благоухающий морозной свежестью с ноткой сирени Пол Янг раскрыл объятья радости и на долгих три секунды зафиксировал меня. Судя по блеску в глазах, мысленно его руки смыкались не на талии, а на горле.
Обождав три секунды асфиксии и насладившись предсмертным хрипом жертвы, менеджер команды по эйрболу наконец разжал руки и сообщил:
– А я уж собирался лететь за тобой, – что переводилось как «мы и не ждали, что ты самостоятельно вылезешь из постели». – Поторопись, Мэг, визажист не останется до вечера, а нам надо сделать из милой Чертовки Чертовку сексуальную.
Желание поторопиться домой к теплой пижаме и мягкой кровати усилилось.
– Ну что еще? – Дек на руке собеседника конвульсивно дернулся. Еще пару секунд он вчитывался в текст сообщения, а потом с шипением вытолкнул воздух из легких. – Ничего сами сделать не в состоянии! Так, Мэг, беги в двести семнадцатую, пусть мастера берутся за дело, а я схожу и проверю орлов.
Мысленно пожелав удаляющемуся менеджеру всего нехорошего, я мрачно покосилась в сторону двери с табличкой двести семнадцать, вздохнула и пошла.
В противоположную сторону.
Сейчас по дорожке, потом шмыгну за угол дома, и все! Ищи-свищи другую идиотку на роль фотомодели.
– Чертовка! – словно черт из табакерки, из дверей двести семнадцатой выглянул Ден Вентери.
Я умоляюще сложила руки, изобразила жалостливую мордашку и просемафорила «не сдавай»! Ден деловито оценил пантомиму, понимающе кивнул, мол, не переживай, я парень понятливый, а потом оглянулся и громко крикнул:
– Тренер, Чертовка прилетела.
Как говорят местные: мудак хар. Полный мудак хар!