Глава 8. Неловкие моменты

«Я уже говорила, что самый странный вид спорта – это эйрбол?

В смысле, нет?!

Удивительно, и как это я запамятовала озвучить столь важную информацию ранее.

Так вот, друзья мои, эйрбол – это самый странный спорт в мире.

Судите сами: пять игроков от каждой команды мечутся в небе, надеясь обхитрить соперников. По двое с противоположных сторон караулят ворота – три кольца разных диаметров. За попадание мячом в большое кольцо команде дают одно очко, за среднее получает три очка, а за попадание в самое маленькое колечко тебя готовы качать на руках вся команда, плюс тренерский состав, плюс фанаты, ибо это аж целых пять очков, которые практически всегда решали счет игры.

Итак, загибаем пальцы: вратарь, два игрока нападения, два игрока защиты, игрок подбора, высматривающий мячи, и… угадайте, кто седьмой?

Ладно, не гадайте, я сама скажу.

Седьмым игроком считался магженер команды. Самая неоднозначная и полезная в хозяйстве фигура. В его задачу входила масса наиважнейших мелочей: создать заклинание, защищающее ткань комбинезонов от ветра, холода и повреждений; собрать многофункциональное седло для каждой птицы и игрока, привертеть к шлему очки с оптическим прицелом…

Ну вы поняли. Крайне, крайне полезная единица команды.

И тем не менее я по-прежнему свято верю, что эйрбол – это очень странный вид спорта, в котором играют адреналинозависимые отморозки.»

[Мэг Фридом,

приветственная речь в качестве нового тренера команды]

Целовался Коул так же, как и летал. Небо принадлежало только ему, а он властно брал все, что хотел.

Губы горели. Дыхания не хватало. Сердце стучало так громко, словно планировало побег из грудной клетки. У меня дрожали ноги, у меня взрывался мир, а Коул все не ослаблял натиска.

Если вот это вот и есть настоящий поцелуй, то раньше я играла с парнями в жмурки. Если же вот это – прелюдия к большему, то, кажется, мое тело уже созрело для чего-то более глубокого и взрослого.

– Коул! Ты ее там часом не прибил? – раздалось из коридора.

Мы испуганно шарахнулись друг от друга, словно пара подельников, застигнутых полицией с сейфом в руках. Я весьма неудачно налетела на стену, ударила локоть и зашипела. Коул так вообще влетел спиной в ряд шкафчиков. Те громко возмутились, а ближайшая секция качнулась и начала заваливаться вперед. Здесь и сейчас нам представилась возможность увидеть доказательство аж двух наиболее важных принципов природы: закон притяжения и закон неискоренимой лени.

Последний имел множество интерпретаций, но в этой ситуации гласил: напутствие «прибивайте мебель к стене» следует игнорировать.

Ага, конечно, его же просто так в инструкции написали, для объема. Большими буквами. Еще и подчеркнули. Два раза.

Не подхвати Коул конструкцию, оба закона нашли бы подтверждение на практике. На грохот из коридора примчались поджидающие добровольцы. Судя по лицам, они морально готовились прятать труп и смывать кровь с кафеля, а тут такое разочарование.

Парней прибыло трое: двое тотчас метнулись восстанавливать равновесие пошатнувшейся секции шкафчиков, третий сложил руки на груди и вздохнул:

– А я-то размечтался.

Боль еще не отпустила отбитый локоть, поэтому я очень красноречиво посмотрела на парня и… запомнила. Точнее, даже вспомнила – Рори Пауэр. Парень был вместе со мной на отборочных. Ну точно. Летел прямо передо мной двадцатым номером. Прошел дистанцию очень даже сносно, уложившись в нужное время и задев только один конус.

Однако это не помешало мне его хорошенько, во всех подробностях рассмотреть, запомнить и внести в список «отомстить».

Пользуясь небольшим ажиотажем со шкафчиками, я проскользнула к своему, благо он был в самом дальнем углу. Выхватив рюкзак, сунула в его недра одежду и, как была в бутылочно-зеленом летном комбинезоне, двинулась на выход.

Плевать, дома переоденусь!

– Мэг, подожди, – повернулся Коул, чем только добавил мне дополнительно ускорения.

Фактически пробежав по коридорам, я вывалилась на улицу и нос к носу столкнулась с хмурым Деном Вентери.

– Чертовка!

Час от часу не легче. Этому-то от меня чего надо?!

Ден сделал шаг, сокращая расстояние, а я неосознанно шарахнулась. Если и этот начнет целоваться, то я за себя не отвечаю.

Но к моему превеликому счастью, все обошлось.

– Мне нужен номер твоего дека, чтобы сообщать о тренировках, – разважничался озябший капитан команды, громко шмыгнул носом и поднял руку с деком. – Диктуй.

– Хорошо, – покладисто кивнула я, переминаясь с ноги на ногу. – Девять – семь – один – иди – ты – лесом – кретин.

Ден выдохнул, мысленно проговорил фразу «настоящие мужчины не бьют женщин, даже если им очень хочется» и уточнил:

– Нарываешься?

– Рифмую, – крикнула, уже сбегая по лестнице на дорожку, по которой широко и спешно зашагала в сторону остановки общественного транспорта.

Дома горели свечи и пахло едой из ресторана. Из кухни доносился визгливый женский смех и бодрый голос отца, о чем-то рассказывающего своей пассии.

Решив не светиться, а то, чего доброго, Нед Хантер заставит свою непутевую дочь присутствовать на их романтическом ужине с Люси, я тихонько прокралась по коридору мимо кухни и закрылась в ванной.

Это было самое позорное омовение за всю историю принятия душа.

Начнем с того, что у меня тряслись руки, поэтому прилипший к спине комбинезон я расстегивала заклинанием, а избавлялась от одежки уже ногами. Пинком же послала форму в корзину для белья и полезла через бортик ванны. Лейка радостно плюнула мне на голову струю холодной воды, заставив тихонько взвизгнуть, отпрянуть и поскользнуться. Не слишком радуясь перспективе перелома копчика, я вцепилась в занавеску. Ткань выдержала, а вот штанга, на которой та крепилась, взять на себя вес моей глупости не решилась и прогнулась.

Падала я недолго, невысоко, но очень больно. В процессе еще и умудрилась завернуться в намокшую шторку, став похожей на злую гусеницу. Сверху на меня щедро хлестала малость потеплевшая водичка.

Казалось бы, куда хуже? Но снизу постучали.

Именно в этот крайне неудачный момент на дек, прикрепленный к запястью, пришел вызов с неизвестного номера. Коварная лейка прицельно плюнула струей на дисплей. Тот решил, что издеваться над хозяйкой весело, и принял вызов.

– Не-не-не! – завопила я, порываясь высвободиться из плена шторки и дать отбой, но поздно.

Дек завибрировал, в воздухе мелькнула проекция, на которой… Боги, какой позор!

– Мэг… – судя по звуку, Коул поперхнулся этим именем, шумно втянул носом воздух и отключился.

– Ыыы! – провыла я.

Но легче не стало.

Зажмурилась, пару раз от души постучалась лбом о бортик ванны. Тот ответил еле слышным эхом. Вода из лейки весело тарабанила по шторке, взявшей в плен человека.

Решив, что водных процедур, впрочем, как и позора, на сегодня достаточно, я кое-как села, стянула с руки дек, сунула его между полотенцами – ну чтоб уж наверняка – приладила шторку на место и быстро сполоснулась.

Увы, но назойливые воспоминания о губах и прикосновениях Коула, а также мысли о том, что он мог заценить все мои голые прелести, не желали уплывать в канализацию.

Решив, что дурь хорошо бы проветрить, я быстро переоделась у себя в комнате и покралась обратно на выход. Отец притащил с работы партию изъятых брошюр запрещенной на Сатурналии организации «Восьмой брат», так что коридор был заставлен коробками и высокими стопками. Подражая вражеским лазутчикам на минном поле, я неслышно ступала, стараясь не споткнуться о первые и ненароком не задеть локтем вторые.

Парочка влюбленных перебралась из кухни в гостиную, поэтому до меня долетали обрывки их разговора.

– Нед, когда ты уже скажешь ей?

Отец сидел в кресле, Люси оккупировала его колени, обняв за шею и хмурясь.

– Ее незнание дает нам определенные преимущества.

– Скажи ей, – потребовала Люси, с настойчивостью глядя в усталое лицо Неда Хантера.

– Скажу. Не сейчас, но обязательно скажу.

О-о, ну все, папочка. Ты окончательно и бесповоротно попал в сети этой паучихи. Несложно догадаться, о чем требует довести до моего сведения создательница уродцев из пряжи: колечко, общая с отцом спальня и роль мачехи.

Я таки споткнулась о большую коробку, но это была не сектантская пропаганда, а подарочная коробка с карточкой «Для Ярочки».

Мысленно чертыхнулась.

Да сколько ж можно дарить мне свои «шедевры»?!

Нервная система орала, что ее и так сегодня изрядно потрепали, и очередного ужаса, точнее творения рук Люси, она может не выдержать, но рука уже потянулась и откинула крышку.

О ужас!

Это были вязаные гамаши. Полосатые гамаши. Причем в этот раз меня даже не тронуло безумное сочетание фиолетовых и оранжевых полос. Меня повергла в шок клыкастая рожа на заднице!

Я не шучу.

Рожа таращилась на мир большими белыми кругами глаз: один зрачок красный, другой – зеленый, скалила четыре клыка и высовывала сиреневый язык. Но, видать, Люси показалось мало даже того, что при попытке сбежать я буду демонстрировать врагам эту дикую рожу.

Язык твари она сделала объемным и пришила сверху. То есть по логике он обязан был бить носителя данного шедевра мысли по правой булке при ходьбе.

О Господи, да за что?!

– Яра? Ты вернулась? – вывел из транса голос отца, но, прежде чем он или Люси-монстр успели выглянуть, я выскользнула за дверь и растворилась в ночи…