-12-

Всё следующую неделю я ходила с красными глазами и опухшим от слёз носом.

Отнесла на место у помойки, где подобрала зимой своего едва живого кота, его любимый корм. Остальной оставила там же и поклялась больше никогда не заводить животных.

В пустой дом идти не хотелось совсем, и я задерживалась на работе, ища себе какие угодно занятия: перекладывала бумаги, черенковала и пересаживала цветы.

Всю неделю у меня не было ни настроения, ни аппетита, но в пятницу я всё же зашла в кафе перекусить и увидела Виктора.

В суете последних дней я и забыла про его просьбу.

— Ты хотел поговорить, — напомнила я, когда он подошёл поздороваться. — Прости, закрутилась.

— Ничего, у меня самого было полно дел, — великодушно соврал он, чтобы я не чувствовала себя виноватой.

— Выпьешь со мной кофе? — пригласила я его присесть.

— С удовольствием, — неожиданно согласился он. — Лана, подмени меня у кассы! — крикнул дочери. Его две девчонки частенько помогали ему с кафе. Скромные, умные, приветливые, обе студентки: одна медик, вторая юрист. Иногда я думала, что хотела бы именно таких дочерей.

Виктор принёс чашки, мои любимые пирожные.

— Так о чём ты хотел мне сказать, — напомнила я, когда, вывалив на него свои беды, я наконец, вспомнила, зачем его пригласила.

— Я невольно слышал вашу беседу, Марин, — извинился он. — И хотел сказать, что ты ошибаешься насчёт Александры.

— Ошибаюсь? — удивилась я. — Нет, нет, конечно, я не считаю её подругой. Я прекрасно понимаю, что мы из разных поколений, по-разному смотрим на жизнь. Мы в принципе очень разные, — почему-то решила я, что он тоже видит, что мы не можем быть подругами, и его это коробит.

— И всё же, зная тебя, даже не так хорошо, как хотелось бы, могу предположить, что ты считаешь её искренней, доброй девочкой, которая не может дать отпор и совершенно запуталась.

— А это не так? — смотрела я в хмурое мужественное лицо и видела, как трудно Виктору даётся разговор.

— Ты судишь по себе, — от тяжело вздохнул и покачал головой. — Да, совсем не так.

— Откуда ты знаешь?

— Я, конечно, невелика птица, всего лишь держу небольшое кафе, но часто сам стою за стойкой, и как на любой обслуживающий персонал, на меня мало обращают внимание, зато я многое слышу и вижу. Я видел, как твоя подруга встречалась здесь со своим ухажёром.

— ?..

Он правильно оценил мои взлетевшие брови.

— Да, да, с тем самым молодым человеком, от которого ты пыталась её уберечь, — кивнул он. — Могу с уверенностью сказать, они не вчера познакомились. Не в тот день, когда он заплатил за её пирожное.

— Но как это может быть? — не верила я своим ушам.

— Понятия не имею как. И откуда они друг друга знают, но слышал, как они трахались в моём туалете, — кивнул он в сторону уборной.

— Может, тебе показалось? — искала я хоть какое-то логичное объяснение.

— Марин, — он покачал головой. — Мне не показалось. «О да, моя сучечка!» и «Как же я скучала, Таир» я слышал из-за двери собственными ушами. И как она стонала и как бурно кончала тоже. Прости, — поднял он руки, — я не любитель таких подробностей, и не ради того, чтобы их смаковать, тебе сейчас всё это говорю. Всего лишь, как доказательство, что не выдумываю.

— Она сказала: «как же я скучала» в тот самый день? — нахмурилась я.

— И не только.

— Выходит, они и правда были знакомы, но как? Она работала первую неделю, когда пришла в твоё кафе, — задумалась я. — Значит, они познакомились не здесь?

— Боюсь, она и пришла только ради него. И приходит.

— Они ещё здесь встречались? — конечно, покоробило меня, как искусно Александра врала, но куда больше расстроило, что я такая дура.

— И не раз. Хоть и делали вид, что не знакомы. Бывало, он её ждал. Она приходила, покупала яблоко, и он тут же выходил за ней следом.

Я покачала головой.

— Какая же я дура, Вить. Представляю, как они надо мной смеялись. Да и сейчас, наверное, смеются. А я ещё пыталась её уберечь. Хотела… — я махнула рукой и закрыла глаза: накипели слёзы.

— Прости, что расстроил, — сжал Виктор мою руку.

— Уж лучше ты, — потянулась я за салфеткой, слегка смущённая его ласковым прикосновением. — Ну, теперь я знаю. Теперь хоть не буду вести себя как идиотка.

— Ты не идиотка, — покачал он головой. — Любого человека можно ввести в заблуждение, если не говорить ему правду. Да, они постоянно тут встречались, но в последнее время что-то изменилось.

— Что изменилось? — не поняла я.

— Она приходит, а он нет. Она сидит, ждёт, грызёт своё яблоко, уткнувшись в телефон и следя за входом, но он не приходит или приходит какой-то взвинченный, раздражённый.

— Раздражённый тем, что она его ждёт?

— Очень похоже на то. И даже этого не скрывает. Ни того, что они знакомы, да уже и смысл. Ни того, что она его бесит.

— Но… — не нашлась я, что сказать.

Она ему надоела? Его страсть иссякла? Александра Таиру наскучила, а она, судя по тому, что я слышала, наоборот, только сильнее в него влюблялась. Неужели она не замечает? Не видит? Не чувствует, что всё вот-вот рухнет?

— Спасибо, Вить. Ладно, я пойду, — заторопилась я. — У меня ещё дела. Сколько с меня?

— Я угощаю, — встал он вместе со мной. — Не хочешь… — сказал, но тут же осёкся, увидев кого-то позади меня, и ушёл.

У входа стоял Василевский, вглядываясь, словно искал кого-то в зале.