-28-

С мужем, с которым ещё даже не развелась, с которым они делили детей и имущество.

— Может, тебе к нему вернуться? — предложила я.

И она, как обычно, не оценив иронии, с присущей ей откровенностью заявила:

— А где я буду брать деньги? А куни? Никто лучше Эдика не умеет лизать.

— Ну тогда пусть лижет, — улыбнулась я.

И про себя подумала: так ему и надо. Всё же жизнь иногда немного справедлива и воздаёт нам по заслугам. Он её заслужил, эту рыжую письку, которой так добивался.

Но не могла не предложить.

— Может, тебе найти другую дырку? — сказала я Василевскому, прекрасно понимая, что ему не нужны мои советы, ему нужен повод со мной поспорить и высказаться. Нужен зритель и слушатель. — Бритую дырку, без претензий и помоложе, из которой, как из свежей глины, ты сможешь вылепить всё, что тебе надо?

— Но я хочу эту, — обескуражил он своей почти детской прямотой.

— Тогда просто трахай её в своё удовольствие и не пытайся менять.

— Я и трахаю. А ещё плачу. За школы её детям. За адвоката по её разводу. За дом. За квартиру. Тайно покупаю её бездарную мазню, чтобы она не сомневалась в своём таланте. И плачу ещё за кучу вещей, о которых я раньше понятия не имел…

— …пока не решил завести себе горячую рыжую игрушку, — засмеялась я. — Но у меня для тебя плохие новости, Василевский. Ты влюбился. С чем я тебя и поздравляю.

Он почесал лысеющий затылок.

— Она сосёт как бог.

— Очень аргументированно, прям по-мужски, — похлопала я его по плечу.

А вечером спросила у Виктора:

— Скажи, почему ты со мной? У меня красивая задница? Зачётные сиськи? Или узкая… — не нашла я подходящего слова, что не резало бы слух.

— Что ты там сказала насчёт узкой? — игриво прищурился он. — Вот да, именно из-за неё.

— Нет, ну скажи правду, — сложила я свои бритые ноги на его волосатые. Конечно, любой разговор с мужиком лучше вести, когда он сыт, то есть удовлетворён, и я честно отстояла минут десять с задранной задницей, чтобы задать ему этот вопрос.

— Правду? — повернулся он. — Я понятия не имел, насколько узкая у тебя щёлка, но всегда возбуждался, когда ты облизывала вилку.

— Так? — провела я языком по зубам.

— О да! — выдохнул он.

— Ещё? — поманила я его кончиком языка.

Мне ответил Его Величество Член. И я, недолго думая, взгромоздилась на него сверху.

— Обожаю тебя трахать, — играла я языком.

И он стонал, втягивая сквозь зубы воздух, а потом шепнул:

— Хочу кое-что ещё.

И, облизав палец, засунул его мне в задницу. Аккуратно, но настойчиво.

Так мы нашли компромисс. Я сверху, но, практически, он трахает меня в задницу.

А потом ещё один компромисс, когда летом я сделала полную эпиляцию и не надела под рабочую форму в кафе трусики.

— Я не могу так работать, — затащил меня в служебный туалет мой мужчина и буквально насадил на член.

— Да, с такой эрекцией работать, конечно, трудновато, — откровенно наслаждалась я его твёрдостью и возбуждением. — Но мне понравился результат.

— Что я могу сделать для тебя? — не дождавшись меня и, как мальчишка, кончив в три коротких толчка, спросил Виктор.

Я встала и задрала спереди платье.

— Понял, — сказал он, сполз ниже и коснулся языком клитора.

Я больше не жалела ни о чём, что случилось в моей жизни.

Даже о том, что мне так много лет.

Однажды, давным-давно, я задушила в себе женщину, хотя могла наслаждать своим телом, ещё не траченным возрастом и климаксом, ещё не тронутым морщинами и сединой, но до тех пор, пока мы живы, нужно учиться наслаждаться.

Тем, что есть. Всем.

Не потому, что жалеть об утраченном — глупо. Не потому, что былого не вернёшь.

А потому, что всему своё время.

Возьми меня в жёны в восемнадцать лет какой-нибудь старый похотливый извращенец, вроде Горна, и я стала бы червивым яблочком, погрязшим в чувственных удовольствиях, не признавая никаких других, принимая за любовь влечение и похоть.

Люби я Василевского чуть сильнее, и он не стал бы тем, кем стал. Я бы его задушила своим талантом и достижениями.

Прояви я эгоизм, и Он навсегда остался бы сломанным мальчиком, вечным пациентом психотерапевта, которого трахнула взрослая тётка.

Не встреть я Александру, честную в своих чувственных желаниях, и я до конца своих дней осталась бы «старой девой», и ни за что снова не впустила бы в свою жизнь мужчину, что был на семь лет младше.

Но всё случилось как случилось — и теперь в моей жизни есть ОН.

Я не знаю, что будет дальше. Может, мы поженимся и на свадьбу он подарит мне домик с садом (я видела, он уже присматривает). А может, разбежимся — и я отпущу его вслед за новой мечтой.

Нам не дано знать, что будет.

Нам не дано знать, к худу или добру то, что с нами происходит.

Но совершенно точно жизнь дана нам для счастья.

Не забывайте об этом и будьте счастливы!