-27-

Говорят, счастливые часов не наблюдают.

Счастливые, то есть счастливые вместе, то есть как минимум «их» должно быть двое.

Мне трудно судить. Я так редко была счастлива. Так мало. Так коротко, что даже не успела прочувствовать. Но я точно знала, когда чего-то мало, учишься это ценить.

Я жила своими маленькими радостями, привыкла надеяться только на себя и опираться на сильное мужское плечо училась заново.

Договариваться. Разговаривать. Спорить до хрипоты. Уступать.

Даже двум молодым людям не всегда получается найти компромисс, поэтому ранние браки так часто распадаются, что уж говорить про двух взрослых.

— Давай, ты не лезешь со своими порядками на кухню, — гневно перевешивал Виктор сковородки, которые я разместила по своему вкусу, — а я не лезу в твой сад.

Девчонки тихо посмеивались у мойки. Я закатывала глаза.

Нет, ни наша совместная жизнь, ни наша совместная работа не стали безоблачными, как бы ни хотелось поставить жирную точку после «и жили они долго и счастливо».

Виктор жил у себя. Я — у себя.

Я выполняла свою часть работы. Он — свою.

Я злилась на его упрямство. Он на мою гордость.

Он меня любил, я его боготворила, но нам было трудно вместе.

Нам было трудно и в постели. Я любила сверху, он — сзади. И оба мы были слегка эгоистичны.

— Я не могу делать только так, как хочешь ты, и вечно стоять на коленях, — возмущалась я, когда он снова разворачивал меня спиной.

— А я не могу постоянно лежать. Я хочу тебя трахать, а не смотреть, как ты сама себя удовлетворяешь моим членом.

И это не был диалог. Это была маленькая война и «33 её стратегии», где в ход шло всё: лесть, угрозы, шантаж. И кто — кого. На войне как на войне.

Но в целом мы отлично ладили, по сравнению с тем, как складывалось у Александры.

Эдуард Василевский приполз ко мне едва ли не на коленях, умоляя «напоить чаем», и я знала, что это значит — его выслушать.

Двадцать с лишним лет он привык изливать мне душу. Двадцать лет делился со мной всеми бедами и радостями, и это только кажется, что людей вокруг полно — никто не чувствовал и не понимал его, как я, а все мы очень нуждаемся в людях, которые нас понимают.

И он думал, что это я от него завишу, но на самом деле он зависел от меня не меньше.

Так, неожиданно для себя я стала поверенной в делах двух влюблённых.

Только Василевский любил Александру, а она — Таира.

Василевский сходил с ума по своей новой рыжей дырке, но она была чужда ему, как рыбе суша.

Любовь зла.

Чистоплюй и аккуратист, Василевский изнемогал от небритых подмышек своей новой возлюбленной, приходил в бешенство от волос, что были по всей его дорогой квартире, начиная от слива в ванной и заканчивая его подушкой, и не выносил её вечно облупленные ногти.

Он с упоением её трахал. С удовольствием пихал свой член в её грязный ротик. Приходил в восторг от её торчащих сисек, но совершенно не выносил совместный быт.

В итоге он выкупил у Горна дом практически за бесценок — тот и правда был на мели, и сложный бракоразводный процесс, который он затеял, обескровил его окончательно. Эдик вернул Сашку с детьми в дом, где у неё была своя студия, а меня нанял привести в порядок сад.

Я согласилась, хоть Виктор был и недоволен.

Но мы учились уважать друг друга, а не только любить. И он уступил.

А Сашка… Александра сохла по Таиру. И мы бесконечно обсуждали его член, его губы, его руки, его жену. Да, он женился. И, мне кажется, даже был счастлив. По крайней мере, на фотографиях, что Сашка нашла в сети, он выглядел счастливым.

Пусть у него всё будет хорошо, но как же долго я смеялась, когда Александра сказала, что изменяет Василевскому с мужем.