-26-

— Может, всё же передумаете, Марина Сергеевна? — спросила меня директриса, когда я забирала трудовую книжку.

Мы обе знали, что она бы уволила меня всё равно, но я сыграла на опережение и лишила её удовольствия.

— Ни за что, — усмехнулась я.

— У вас всё в порядке? — спросила она таким тоном, словно заметила на моём лице признаки неизлечимой болезни, или как минимум слабоумия. — А на что вы будете жить? Чем платить за квартиру? Вы же понимаете, что в вашем возрасте вас уже никуда не возьмут, даже с опытом, а у вас и опыта никакого нет.

— Ну почему же, — усмехнулась я. — У меня огромный опыт, например, работать со змеями. Могу пойти в серпентарий. Уверена, там я справлюсь.

— Всё шутите, — покачала она головой.

— Всё шучу, — улыбнулась я. — Ну, счастливо оставаться.

И уже открыла дверь, когда она меня окликнула.

— Марина Сергеевна, — она прочистила горло. Это для неё поперёк души, но директрисе очень надо было меня кое о чём попросить, и я это знала.

— Василевский отказался давать бесплатные лекции? — гаденько улыбнулась я.

Она снова прочистила горло.

— Вы можете повлиять на его решение?

— Конечно, могу, — заверила я.

— Понимаете, для Центра очень важно… — начала она своё бла-бла-бла. И закончила: — Я хочу…

— А не хотите узнать, как поживают мои герани, которые вы выставили на улицу?

— Марина Сергеевна… — она поджала губы. Извиняться тоже было не в её правилах, но выбора у неё не было. — Я, конечно, погорячилась, простите. Надеюсь, с геранями всё хорошо?

— О, да. Они прекрасно себя чувствуют на новом месте. Куда лучше, чем на старом, потому что приносят людям радость.

— Так вы поговорите с Эдуардом? — посмотрела она на меня с надеждой.

Я ждала.

— Очень вас прошу.

Я улыбнулась.

— Нет.

И вышла.